Глава 7. Сорина. За 110 лет до...
Мой народ любит говорить, что лучше погибнуть в бою, чем прожить век в цепях. Хорошая... правильная фраза. Жаль, жизнь не всегда спрашивает твоего мнения. Эльфов учат многим вещам: стрелять, читать следы, слушать ветер в листве, но... не учат жить в клетке. Потому что обычно до этого не доходит. Мы не созданы для клеток. Мы созданы для троп, ветра и натянутой тетивы, поэтому, когда меня вывели на торги, я не унижалась. Я просто стояла. Прямая спина - последняя роскошь побеждённого. Эльфов редко продают, обычно добивают на поле боя. Для долгоживущих народов время - дар и наказание одновременно. Мы успеваем увидеть, как леса стареют, а города рушатся. Есть вещи, к которым эльф не должен привыкать.
Меня спросили, по собственной ли воле я в рабстве. Мы слишком упрямы, слишком свободолюбивы и обычно умираем раньше, чем позволяем надеть на себя цепь. Мне просто не повезло. Именно здесь я потеряла себя, как воина, как дочь своего народа, как существо со своей волей.
Наш отряд проиграл бой, и вместо леса, ветра и натянутой тетивы я оказалась... здесь. Такая редкость: не чистокровная, но эльфийка, образованная, годная для дома, постели и приплода. Я стояла и думала о том, что когда‑то давала клятву своему отряду, а теперь... какие-то людишки озвучивают мою... цену. Страшным был бой, в котором пал мой отряд. Но... страшнее были первые дни плена, когда ещё не понимаешь, что всё это теперь надолго. И весь следующий год...
Я стояла так, чтобы не доставить "покупателям" удовольствия видеть мой страх. Пусть делают, что хотят. Я всё равно оставалась той, кто помнит запах леса после дождя, натянутую тетиву и своих мёртвых соратников. Я слушала с тем ледяным спокойствием, которое остаётся у тех, кому уже нечего спасать, кроме достоинства. Мне хотелось смеяться и выть одновременно. Но я молчала. Эльфы молчат, когда каждое слово только радует палача.
И вдруг один из драконов обратился ко мне на моем родном, эльфийском... Это было неожиданно. Спросил о том, как я попала сюда, как воюю, чем владею. Проверял, что за зверя привели. Я отвечала, пока он не спросил, с какого расстояния я не промахнусь по цели. Я ответила честно, так, как отвечает врагу солдат, у которого отняли всё, кроме злости. Я сказала, что попаду ему в глаз с пятисот шагов. Это решило мою судьбу. Торговец ударил меня кнутом, а дракон… просто отвернулся. После этого он решил, что моей злости хватит не только на врагов, но и на будущего хозяина. И был прав. Он просто посмотрел, оценил и решил, что я слишком гордая, чтобы быть удобной, слишком злая, чтобы подчиняться. Отдал меня своему брату, мол, пусть тот сломает, сделает всю грязную работу, он любит ломать то, что ещё сопротивляется. После таких женщины становятся тише. Он рассчитывал, что через время от моей гордости останется ровно столько, чтобы сделать из меня удобную служанку. В тот день я поняла, что не так страшно проиграть бой, страшнее проиграть себя.
Год там, где тебя учат тому, что твоё “нет” ничего не значит - вот что такое настоящая клетка. Год у Сэлариона научил меня простой вещи: выживание - тоже форма боли. Это достаточно долгий срок для людей. Для эльфа это почти мгновение, но иногда его хватает, чтобы внутри что‑то окончательно треснуло. Смерть показалась желаннее, чем ещё одна ночь жизни. Это единственное, что все ещё принадлежит мне, как мне тогда казалось. Когда я решила закончить всё сама, оказалось, что даже моя смерть больше не в моей власти. Меня вернули.
А потом ко мне пришёл тот самый дракон с торгов и предложил выбор, который очень уж походил на новую ловушку: уйти к нему, взять в руки оружие, попробовать начать сначала. Я не поверила ни слову, сначала отказалась. И, пожалуй, самым странным во всем этом было то, что он не просил, а оставил выбор мне: попробовать или умереть, так и не попробовав. Смерть - это дверь, которую можно открыть только один раз. А этот дракон внезапно распахнул ещё одну. Я стояла между ними и думала: как поступил бы тот отряд, с которым я когда‑то шла в бой? И решила, что раз уж мне всё равно довелось жить дольше них, я могу позволить себе роскошь попробовать. Смерть никуда не денется, подождёт. Она терпеливая. А я хочу проверить, существует ли ещё хоть один путь, кроме падения вниз. Самоубиться я всегда успею. Это никуда не денется.
#Сорина