«Я искал свой дом столько тысяч лет,
То Дельфы, то Содом, то Рим, то Назарет.
И в каждом было все – и танцы, и хлеба.
Но кто меня спасет от самого себя?»
Нина Смит, «Силуэт кита»
В детстве, в бассейне, была такая игра – прыгнуть с «тумбочки» изо всех своих тщедушных детских сил и постараться уйти в воду ногами как можно глубже. И еще немного протянуться вниз там, под водой, чтобы хотя бы кончиками пальцев ног коснуться гладкого кафельного дна. Помедлить, чувствуя, как тебя плотно окружает со всех сторон упругая толща воды. И только потом выплыть, выпрыгнуть наружу – к воздуху, свету, плеску волн и шуму голосов, отзывающихся гулким эхом высоко под потолком. Эта толща воды казалась такой теплой, такой обволакивающей, такой надежной. Как шуба от мороза, как участие неравнодушного друга от «невидимости», одиночества и насмешек. Защищающая от всего, что в этом крошечном детском мире уже было плохого.
Только в этой толще воды совсем было нечем дышать.
К фенам-колпакам всегда большая очередь, и ты засовываешь влажную косу под шапку и выходишь на улицу так. Закатное апрельское солнце выращивает тень перед тобой, удлиняет до размера великана. Ему-то достаточно просто соскользнуть с бортика, чтобы сразу – сразу же! – достать ногами дна. А тебе еще жить да жить.
Через несколько лет мир раздвинется до бесконечной бездны, а заботливая водяная толща обернется бескрайним космосом. То ли прыгать в нем с астероида на астероид в безудержной жажде познания, то ли на собственном крохотном шарике передвигать стул, чтобы бесконечно любоваться на закат. Такой себе выбор – и у каждого решения есть своя непосильная цена, которую осознаешь только с годами. Жаль только, что нет такого стула, чтобы, как в фильме Гаспара Ноэ, перемотать свою жизнь назад – туда, где от всех бед и невзгод можно было спрятаться под водой.
Так вдуматься – и вся наша жизнь, по сути, сводится к отчаянным попыткам найти безопасность там, где ее не было и в помине – где она, добродушно притворяясь защитой, таила в себе еще большую опасность. Бесконечные эмоциональные качели – от пятничной бездны отчаяния и беды до воскресного ослепительного чуда. Год за годом новое падение и новый подъем, лукавые приседания, накачивающие душевные мышцы. То, что нас не убило, сделало нас сильнее, а то, что убило – сделало всемогущими.
Створоженная тревожностью рыхлая молочная пена наивности и простоты стала сырьем новой формации нас, ловких притворщиков и не слишком умелых коллаборантов. Мы научились, как аптекари, отмеривать долю коллаборации строго по необходимости выживания, не позволяя себе излишеств и не переходя за прочерченную в голове красную линию. Кто-то называет это порядочностью, кто-то принципами, кто-то моралью. А кто-то – спасением, последним оплотом души, у которой отнято абсолютно все.
Бескрайний и бездонный мир, как в страшном сне или в фильме ужасов, превратился в дом, из которого ты все никак не можешь выйти и в который ты все никак не можешь вернуться. Тугое колесо истории не проворачивается назад – ты можешь только с робкой надеждой заглядывать за горизонт событий. По привычке рассчитывая увидеть там свет и надеясь, что это будет свет в конце тоннеля. Наши хорошие привычки, как учили нас в детстве, приводят к добру, а плохие – к злу. Бела только в том, что мы так и не научились отличать хорошее от плохого, а значит, и в наших привычках так мало пользы.
Привыкать к плохому – нельзя, учат нас, и мы продолжаем творожить души уже собственных детей. Привыкать к хорошему – нельзя, уговариваем себя мы, потому что это хорошее не продлится долго. Жить в моменте – нельзя, потому что это слишком эгоистично и слишком безрассудно. Годы идут, пока ты, запертый в клетке бесконечных ограничений, безнадежно старишься.
Но потом, в самый отчаянный, темный миг где-то там, извне или глубоко внутри, тебя вдруг как будто ослепит вспышка яркого, нестерпимого света. Никогда не забытые надежда, добро и принятие, никогда не забытый deus ex machina, приходящий в последний момент. Да, пока ты во тьме, тебя шатает и мутит от этой перманентной зыбкой безнадеги и безысходности, и будет мутить и шатать, пока ты не научишься доверять.
Толще воды, которая надежно укроет тебя, дав затаить дыхание и исчезнуть. А потом вытолкнет вверх – к жизни, к спасению и к свету.