Сергей Дудаков редко балует журналистов и болельщиков откровениями. Правая рука Этери Тутберидзе, человек, которого называют «главным по прыжкам» в штабе, признаётся: как только видит камеру и микрофон — теряется, начинает путаться в мыслях и зажиматься. «У меня фобия, я стесняюсь. Так же как боюсь летать», — признался тренер в эксклюзивном интервью для ОККО. Но несмотря на нелюбовь к публичности, разговор получился максимально откровенным.
Дудаков впервые детально прошёлся по самому нервному отрезку в карьере — олимпийскому сезону Аделии Петросян, объяснил, куда уходит тройной аксель, и поделился первыми эмоциями от возвращения в большой спорт Александры Трусовой. Собрали главные инсайды, которые меняют представление о работе «Хрустального».
«Боженька, пожалуйста, давай!» — Олимпийский ад с Аделией Петросян
Дудаков не стал скрывать: сезон в ожидании Пекина был адским испытанием для всей команды, а главное — для Аделии Петросян. Ситуация с единственной именной лицензией, полученной почти за год до старта, давила бетонной плитой. Любая травма или болезнь оставляли бы Россию без представительства в женской одиночке.
И травмы действительно посыпались одна за другой. По словам Дудакова, команда не могла выйти на нормальный тренировочный объём: болели стопы, надкостницы. «Было очень нервозно. Мысль была одна: главное не навредить, чтобы не стало хуже», — рассказал специалист в интервью ОККО. Тренер раскрыл, что даже на этапе Гран-при в Омске пришлось работать над психологией: было ощущение, что Петросян боится кататься на публике, и из-за этого всё наработанное на тренировках рассыпалось на соревнованиях.
Чтобы найти ключ к спортсменке, штаб менял недельные циклы и количество прокатов. Но полностью избавиться от боли не удалось даже к самим Играм. «Так и до Олимпиады что-то беспокоило. Это постоянный баланс: с одной стороны риск травмы, с другой — форма. Всё время в поиске», — откровенно заявил Сергей Дудаков. Пятое место в Милане он назвал совокупностью факторов: дебют во взрослых международных стартах сразу на Олимпиаде, психологический груз и последствия травм.
Куда исчезают ультра-си и почему прыжок — это теннисный мяч
Отдельный блок беседы коснулся самой загадочной части фигурного катания — исчезновения прыжков. Многих волновало, почему у Петросян «ушёл» тройной аксель. Дудаков объяснил, что это нормальный рабочий процесс: один прыжок улучшается, другой разваливается через месяц. В случае с Аделией просто не удалось его «додержать» до главного старта.
Тренер также опроверг стереотип о том, что он занимается исключительно прыжковой техникой. «Это заблуждение. Мы работаем все вместе: я, Этери Георгиевна, Даниил Маркович. Постановка программ — не моё, я могу только судить: нравится или не очень», — пояснил он в беседе с корреспондентом ОККО. Зато в работе с технической составляющей у Дудакова есть очень наглядное объяснение тому, как лишний вес убивает четверные. Он сравнил тело фигуриста с броском теннисного мяча: если вы годами кидаете 200-граммовый мяч в корзину, то увеличение веса снаряда даже до 500 граммов сломает весь навык. Для фигуриста прибавка в килограмм — это катастрофа для сложнейшей координации в конце программы, когда пульс зашкаливает.
Возвращение Трусовой и философия «без компромиссов»
Когда разговор зашёл об Александре Трусовой, Дудаков заметно оживился. Он рассказал, как случайно увидел её в тренерской у Тутберидзе во время перерыва между тренировками. На вопрос Этери Георгиевны о возможном возвращении, реакция была мгновенной: «Я улыбнулся и сказал: "Вперёд, Саш!"».
Сергей Викторович подчеркнул, что больше всего его подкупает в Русской Ракете её бескомпромиссность. «Вот что импонирует в Саше: это человек без компромисса. Всё на полную катушку. Говоришь ей: "Саш, давай помягче", — нет, всё по-максимуму», — отметил он в интервью ОККО. Дудаков считает, что Трусова и Валиева сейчас ломают стереотип о том, что четверные прыжки — это удел подростков до пубертата. Трусова уже стала первой мамой, исполняющей четверной лутц, что достойно Книги рекордов Гиннесса.
В заключение тренер добавил, что в межсезонье его ждут мастер-классы, но долго без работы он находиться не может: «Третий день маюсь по дому, не знаю чем заняться. Скучно без льда».