Глава 32
Глеб шёл куда глаза глядят, сунув руки в карманы джинсов. Летний ветерок приятно трепал волосы, но он почти не замечал этого. Рита сегодня его довела в очередной раз. Он выскочил из дома, хлопнув дверью так, что, наверное, задрожали стёкла, и не хотел туда возвращаться.
Девять недель. Всего девять недель беременности, а она уже всех достала. Глеб вздохнул, пиная маленькие камушки, попадающие ему под ноги. Родители, кажется, вздохнули с облегчением, когда «сбагрили» дочь ему. Теперь их звонки стали реже, визиты — тем более.
- Глеб, ты уж там… поддержи её, она же в положении, — неловко мялся отец, в последний раз, прощаясь у подъезда.
А поддерживать было сложно. Очень сложно.
В памяти всплывали её утренние требования, произнесённые капризным тоном:
— Глеб, принеси мне сок. Холодный, из холодильника, но не слишком холодный!
— Глеб, полежи со мной, меня тошнит… Нет, не гладь по спине, это раздражает!
— Глеб, иди сюда, чего ты там делаешь на кухне? Мне скучно!
Он пытался. Честно пытался быть терпеливым. Готовил ей странные сочетания продуктов, которые она вдруг захотела среди ночи. Сидел у кровати, когда её мучила тошнота. Терпел перепады настроения, вспышки раздражения, внезапные слёзы. Но сегодня стало слишком.
- Глеб, ты ничего не понимаешь! Ты чёрствый, бесчувственный! Ты не любишь меня и нашего ребёнка! — кричала она, когда он всего лишь попросил пять минут тишины, чтобы доделать срочный рабочий отчёт.
— Рит, ты меня доведёшь, я уйду из дома, — вырвалось тогда у него. И, не дожидаясь ответа, он схватил телефон и выскочил на улицу.
Город вокруг жил своей жизнью. Мимо спешили люди со своими заботами и проблемами, сигналили машины, мигали светофоры. Глеб шёл, не выбирая дороги, и постепенно дыхание выравнивалось, а в голове прояснялось. Он вспомнил, как всё начиналось: их первые свидания, смех, планы. Тогда Рита была более лёгкой, весёлой, но всегда капризной, с огромными амбициями. Беременность, конечно, меняет женщину, он это знал. Но не до такой же степени…
Задумавшись, Глеб не заметил, как оказался напротив Дворца бракосочетания, где они когда-то были с Анной. Смотрели, где будет проходить их роспись. Знакомые места. Он остановился, достал телефон. На экране — десяток, пропущенных от Риты. Он положил телефон в карман и подошёл к парню
- Что за ажиотаж! Приехала английская королева?
- Почти. Два короля женят своих детей.
- Интересно, это же кто такие? — Глеб нахмурился, пытаясь разглядеть, что происходит у парадного подъезда.
- Один нефтяной король, выдаёт замуж дочь, а других фарм король - женит сына. Свадьба года. Весь город гудит уже неделю. Вип‑гости, охрана, журналисты… Смотри, вон лимузины какие!
Глеб невольно засмотрелся: вдоль улицы выстроилась вереница блестящих, чёрных машин, рядом суетились охранники в строгих костюмах, фотографы настраивали камеры, а зеваки, несмотря на то, что не знают никого, не расходились — ждали зрелища.
В это время тяжёлые резные двери Дворца бракосочетания медленно открылись под торжественные звуки марша. Толпа оживилась, раздались аплодисменты, защёлкали вспышки.
И тут он увидел их.
Девушка, в которой он узнал Анну, шла первой — лёгкая, словно парящая над мраморными ступенями. На ней было необыкновенное белое свадебное платье: тонкие кружева, изящная вышивка, струящаяся фата, подхваченная лёгким ветерком. Большие голубые глаза сияли, губы чуть дрожали в счастливой улыбке. Глеб невольно подумал: «Голубоглазый ангел…»
Рядом с ней, чуть опережая шаг, шёл высокий парень в светлом костюме и бабочке. Он держал Анну за руку, время от времени бросая на неё взгляд — тёплый, внимательный, почти покровительственный. Его лицо показалось Глебу смутно знакомым: то ли видел в журнале, то ли мелькало в новостях.
Они были красивой и счастливой парой.
Анна, заметив толпу, на мгновение замерла, чуть покраснела, но тут же улыбнулась шире, кивнула кому‑то в первом ряду. Парень что‑то тихо сказал ей — она рассмеялась, и этот смех, звонкий и чистый, долетел до Глеба, заставив его сердце сжаться.
- Неужели она действительно выходит за него? — мелькнуло в голове.
Он помнил Анну, помнил, когда она была его почти невестой, а теперь — невеста фарм‑магната, звезда светской хроники… И как так, её - отец, нефтяной король, ведь он на заводе работал, внутри что-то сжалось, и даже сердце пустилось вскачь.
— Впечатляет, да? — парень ткнул его локтем вбок. — Говорят, кольцо у неё с бриллиантом в три карата. А банкет закатывают в отеле «Гранд Палас» — шеф‑повар из Парижа прилетел специально.
Глеб не ответил. Он смотрел, как Анна и её жених спускаются по ступеням, машут гостям, позируют фотографам. Она была прекрасна — и так далека от того мира, в котором остался он.
Зазвонил телефон:- Глеб, ты где? Меня тошнит
- Меня тоже тошнит - заорал он в трубку - от тебя тошнит, спасу нет
- Ты наглец, я беременная, я папе схожу, что ты меня не любишь.
- Да хоть президенту, видеть тебя не могу - и отключил телефон.
Он зашагал прочь, стараясь не слушать восторженных возгласов за спиной и не думать о том, что только что видел — свадьбу года, на которой он был всего лишь случайным зрителем.
***********
А наряд невесты уже разлетелся по интернету — в него всматривались, разбирая по деталям. И было на что смотреть.
Фотография появилась днём кадр, сделанный чуть сбоку, с лёгким эффектом виньетки по краям. На нём — невеста стоит у арки, увитой белыми розами и эвкалиптом. Платье казалось живым: оно не просто облекало фигуру — оно рассказывало историю.
Верх — тончайшее французское кружево с вышивкой серебряной нитью. Узор повторялся вдоль линии плеч, спускался по рукавам до запястий и перетекал на спину, где, расширяясь, складывался в орнамент, напоминающий крылья. Каждый элемент вышивки был размером с ноготь — миниатюрные завитки, крошечные цветы, едва заметные звёзды. Кто‑то в комментариях написал:
- Будто кто‑то рассыпал звёздную пыль вдоль швов.
Лиф сидел безупречно: корсет без косточек, но с жёсткой основой, подчёркивал талию и линию груди, не сковывая движений. От него вниз, от поясницы, шли мягкие складки шёлкового шифона — не пышный кринолин, а деликатный объём, который струился при каждом шаге.
Юбка состояла из пяти слоёв разной текстуры: нижний — плотный атлас, затем два слоя фатина с разной жёсткостью, потом — шифон с тиснением, и сверху — ещё один слой кружева, идентичного верху. Благодаря этому при движении ткань переливалась оттенками: то жемчужным, то почти платиновым, то с лёгким серебристым отблеском.
По подолу шла непрерывная вышивка — мелкие жемчужины, бисер и крошечные кристаллы, расположенные так, что создавали эффект мерцающей дорожки. В солнечном свете они вспыхивали короткими искрами, будто кто‑то бросил горсть звёзд на землю.
Фата — длинная, в два яруса: первый слой — шёлковый тюль, второй — кружево с теми же мотивами, что и на лифе. Она крепилась к небольшому венку из сухоцветов и гипсофилы, который почти терялся в причёске — небрежных локонах, собранных на затылке.
Но больше всего обсуждали детали, которые замечали не сразу: крошечный вышитый символ на внутренней стороне рукава — инициалы невесты и жениха, ленту под поясом атласную, завязанную сзади бантом, едва заметный узор тиснения на шифоне, видимый только под определённым углом.
В соцсетях фото набрало сотни тысяч лайков за пару часов. Под ним развернулась целая дискуссия: одни восхищались мастерством портных, другие пытались угадать ткань, третьи искали магазины, где можно заказать что‑то похожее. Кто‑то даже запустил хештег #ПлатьеКакИзСказки.
А невеста в это время стояла на ступеньках, не зная ни о лайках, ни о комментариях. Она просто ждала, когда теперь уже муж, поведёт её к белому лимузину. Ветер шевелил фату, солнце скользило по вышивке, и платье, созданное, чтобы запомниться, действительно стало чем‑то большим, чем просто наряд. Оно стало моментом, остановленным в памяти сотен людей — моментом, где красота была не в роскоши, а в деталях.