Александр Беленький – о бое, в котором Ослейс Иглесиас одержал победу над Павлом Силягиным и защитил свой чемпионский пояс по версии IBF в весовой категории до 76,2 кг.
А теперь немного вернемся назад.
Эти строки я пишу, когда до боя осталось еще несколько часов. Зачем? Может, потому что знаю, как он сложится. 30 побед на двоих и одна ничья. У Павла Силягина. А потом будет бой.
Есть ли у Силягина шансы? Только если Ослейс Иглесиас получит каким-то чудом травму. Вот и все. Все знакомые говорили последние дни, что что-то Силягин может, что он недооцененный боксер, что было и не такое…
В общем, то, что говорят в таких случаях, когда изо всех сил стремятся поверить в чудо, а оно, конечно, не происходит. Потому что чудо – это чудо. Оно может произойти только тогда, когда для него есть почва, может быть, невидимая нам, но почва, а здесь… Есть только мужество, тоже основа для чуда, но какая же хрупкая!
Бой начался… как мы и ожидали. Иглесиас – парень мощный, но он не начинает бой с задачей в первом раунде все закончить. Он хладнокровно установил нужную для себя дистанцию, а дальше пошел делать свое дело. Признаюсь честно, именно такого развития событий я и ждал. Неискушенному человеку могло показаться, что Силягину не хватает совсем немного, чтобы выровнять бой, но нет. Ему не хватало «совсем много». Во втором раунде он как-то оживился, но Иглесиас нанес мощный удар слева (он левша), и напор угас.
Какие-то попытки оказать сопротивление Павел не оставлял и дальше. В третьем раунде, в четвертом он их предпринимал. Но они проходили как-то сами собой. Вот именно проходили. Все в этом бою казалось предрешено. В пятом раунде Силягин, у которого затекал левый глаз от точных выпадов Иглесиаса справа, что-то, наконец, сделал. Впрочем, что? Не пошел назад? Да он не очень-то и раньше ходил. Скорее всего, к нему пришла какая-то злоба: что это он тут хозяйничает? Но как пришла, так и ушла. В шестом раунде она сама собой отпала за ненадобностью. Когда он закончился, было совсем грустно.
Начался седьмой. Преимущество вольготно чувствовавшего себя Иглесиаса нарастало. На что мы могли рассчитывать? На травму, о которой я откровенно говорил в начале статьи? Оставьте. Для того, чтобы случилась травма у противника, надо быть активной стороной, надо что-то делать для этого. А что делал Силягин? Он сам, может быть, неведомо для себя, делал то, что от него хотел видеть его соперник. Все складывалось совсем неудачно. Он начал пропускать все больше. Глаз понемногу закрывался…
Восьмой раунд прошел в этом ключе. Прекрасно чувствовавший себя Иглесиас действовал все увереннее. Он то и дело, после «разминки» правым попадал слева. Настроение падало с каждым его ударом. Было ясно, что бой не продлится всю дистанцию. Ну, еще раунд, два… Иглесиас действовал как-то лениво и тем более унизительно для нас. Последние в восьмом раунде его удары слева ложились как будто мне на лицо. Я не хотел смотреть этот бой дальше.
Слава Богу, меня кто-то услышал! Я не знаю, кто принял это решение, но принял его правильно. На девятый раунд никто не вышел. Была провозглашена (не слишком ли громкое это слово?) победа Иглесиаса. Мне больше не надо было смотреть этот бой. Силягин сделал в нем все, что мог. Он показал мужество. Все-таки до восьмого-девятого раунда против Иглесиаса мало кто выдерживал. Чемпионский пояс остался за чемпионом, но он, честно говоря, и должен был остаться за ним. Это было неизбежно.