«… эта стена из образов, разделенных малахитовыми колоннами, досками драгоценных мраморов, богато украшенными карнизами, производит в таинственном полусвете, в который погружена эта часть собора, чудный и величественный эффект. Иногда какой-нибудь луч заставляет блестеть фон червонного золота; металлическая доска освещается, вырисовывая, как живую, фигуру святого, которая отделяется от нее; полоса света скользит по выемкам малахита, блестка прилепляется к золоченому капителю, гирлянда освещается и получает выпуклый вид. Написанные красками головы золотой группы принимают особенную жизненность и походят на те чудесные образа легенд, которые смотрят, говорят и плачут. Блеск свеч бросает неожиданное освещение на какую-нибудь деталь, остававшуюся темной, и все достоинство которой выступает теперь наружу…» - пишет про Исаакиевский собор в Первом альбоме Теофиль Готье (серия альбомов «Художественные сокровища древней и новой России», 1859 г.).
Советом народных комиссаров 2 февраля 1918 г. был принят Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви (утратил силу 25.10.1990 г.). Этот нормативно-правовой документ оказал большое влияние в расстановке сил (в общем) и понятий использования (переоборудования под какие-либо цели) культовых зданий (в частности).
Зимой 1919 года между Районным Советом рабочих и крестьянских депутатов 2-го Городского района Петрограда и группой прихожан Исаакиевского собора («двадцаткой») был заключен договор о передаче ей собора в «бессрочное, бесплатное пользование».
В конце весны 1922 г. в рамках программы по изъятию церковных ценностей, из собора были вывезены (описанные комиссией) 55 кг золотых изделий, 2264 кг серебряных украшений и 796 драгоценных камней (согласно данным, переданным в Исполнительный комитет Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Центрального района Ленинграда). Оп. 4 Д. 9.)
Летом 1923 года в обществе «Старый Петербург» был зачитан докладе «Об организации музея построения, охраны и поддержания памятника при самом же здании Исаакиевского собора».
Летом 1928 года Президиум ВЦИК принял постановление о прекращении церковных служб и о передаче здания в «исключительное пользование Главнауки НКПроса РСФСР в качестве музейного памятника. (В дальнейшем, как бы удивительно это ни прозвучало, этот доклад сыграет огромную роль в сохранении архитектурного памятника. Вообще, именно процесс «музеефикации» культовых зданий 1920-1940 гг.) в какой-то степени стал живым щитом, позволившим сохранить то немногое, что еще можно было спасти). Тут стоит немного отойти в сторону- реставраторы (я позволю себе выразиться именно так, учитывая горькие реалии) имели каплю власти там, что было фактически у них на учете. В ракурсе того непростого периода двадцатого века, речь о каком бы то ни было вливании средств в поддержание и содержание собора, было более чем условным.
Зимой 1930 года были сняты колокола.
Весной 1931 года в соборе был открыт антирелигиозный музей.
Как любое грандиозное строительство, Исаакиевский собор оброс всевозможными легендами и мифами (пока будут стоять леса вокруг Исаакия- будут править Романовы, про проваливающиеся сквозь землю сваи, про предреченную смерть Монферрану (архитектору) по окончании великого строительства и др.). Верить или нет- дело каждого. Думаю, весомые доводы найдутся для каждой из сторон баррикад.
*** «Почему «чернильница»?»- спросите Вы.
Величественное здание походило внешним видом на формы старинной чернильницы (в сети я даже встретила уточнение «французской»). А всё из-за непропорционально большого барабана и купола (походило на крышечку), опирающегося на основание (походило на ёмкость).
На фото: Исаакиевский собор, Санкт-Петербург (2023 г.)