Чтобы понять корни конфликта, нужно вернуться в год смерти отца Тэмуджина — Есугея. Около 1167 года вождя, объединявшего монгольские роды, отравили татары. После его гибели созданный им союз мгновенно рассыпался. Племена, которые он с таким трудом собрал, сочли вдову Оэлун и её детей слишком слабыми для власти. Самые верные нукеры отца ушли, угнав с собой и стада. Семья будущего властелина мира оказалась в полной изоляции, в окружении врагов.
Главную угрозу представляли тайджиуты. Это было одно из трёх сильнейших племен хамог-монгольского союза, основанное ханом Амбагаем. Они не только забрали земли и пастбища, принадлежавшие отцу Тэмуджина, но и объявили себя законными владыками на этих территориях.
Возглавлял тайджиутов Таргутай-Кирилтух. Интересно, что он приходился Тэмуджину дальним родственником, но родственные узы в те суровые времена значили мало по сравнению с амбициями. Персидские летописи, в частности труд Рашид ад-Дина, рисуют Таргутай-Кирилтуха как человека высокого роста, крупного телосложения, «чрезвычайно храброго», но при этом скверного нравом и враждовавшего с собственной родней. Другие источники добавляют, что он был настолько грузен, что уже не мог держаться в седле и передвигался на телеге.
Именно Таргутай-Кирилтух, опасаясь, что подрастающий племянник однажды захочет вернуть отцовское наследие, начал настоящую охоту на юношу. Так началось противостояние, которое закончится лишь спустя десятилетия.
Однажды отряд тайджиутов нагрянул на становище семьи Есугея. Семья успела укрыться в лесах, но преследователи ясно дали понять, кому именно нужна их кровь. «Выдайте нам Тэмуджина! — кричали они. — Других нам не надо!».
Прячась в непроходимых дебрях, где, по образному выражению летописца, не мог проползти даже «сытый змей», голодный Тэмуджин всё же вынужден был выйти к людям и был схвачен.
Захват не закончился убийством. Таргутай-Кирилтух, возможно, помня о старой дружбе с Есугеем, применил к юному пленнику «законное наказание». На шею Тэмуджину надели деревянную колодку.
Это было поистине дьявольское изобретение. Колодка представляла собой две тяжёлые доски с отверстием для шеи, которые стягивались между собой. Узник оказывался практически обездвижен: он не мог самостоятельно есть и пить, не мог даже согнать с лица назойливую муху. Чтобы доски не сдавливали горло, их приходилось постоянно поддерживать руками.
Но самое страшное заключалось в другом. Пленника не держали в одном месте. По приказу тайджиутов, его каждую ночь переводили в новую юрту, не позволяя нигде оставаться более одного раза. Это был замысловатый психологический террор: лишённый сна, поддержки и возможности отдохнуть, подросток должен был сломаться духом. Но Тэмуджин, чей характер с детских лет отличался выдержкой и волей, внешне сносил всё безропотно.
Судьбоносный день настал во время праздника полнолуния. Тайджиуты устроили обильное пиршество и, напившись архи (молочной водки), оставили своего узника под присмотром одного-единственного «слабосильного парня».
Как только страж уснул, Тэмуджин действовал мгновенно и жестоко. Он развернулся и нанёс своему охраннику удар по голове той самой колодкой, которая сковывала его собственную шею. Затем, придерживая тяжёлые доски руками, он бросился бежать. Добравшись до берега реки Онон, Тэмуджин вошёл в воду и лёг на спину, пустив колодку по течению так, чтобы её не было видно. Он затаился в заводи, скрытый водной гладью и ночной темнотой.
Поднятая тревога и крики очнувшегося стража подняли на ноги всех тайджиутов. Луна светила так ярко, что вокруг было видно как днём. Казалось, беглецу не скрыться. Но здесь в дело вмешался случай или, как считал сам Тэмуджин, покровительство Неба.
Мимо заводи проезжал Сорган-Шира — простой батрак из покорённого тайджиутами племени сулдус. Он заметил спрятавшегося в воде юношу. Их взгляды встретились. «Вот за то тебя и не любят, что ты так сметлив, — сказал батрак. — Лежи, не бойся, я тебя не выдам».
Мало того, Сорган-Шира несколько раз отводил поисковые отряды от убежища Тэмуджина, а когда те разошлись, юноша пришёл прямо в его юрту. Сыновья батрака — Чимбай и Чилаун — сняли с шеи беглеца колодку и сожгли её в очаге, а самого Тэмуджина спрятали в повозке под грудой овечьей шерсти.
Три дня и три ночи, под палящим летним солнцем, Тэмуджин пролежал, задыхаясь в шерсти, пока тайджиуты обыскивали становище..
Спаситель не только отпустил юношу, но и дал ему лошадь, оружие и провизию. Так закончилось это рабство и началось восхождение Тэмуджина.
Пройдут годы. Тэмуджин соберёт войско, женится на Бортэ, разгромит меркитов и татар. Но память о деревянном ошейнике и унизительной жизни «переходящего узника» будет жечь его сердце до тех пор, пока тайджиуты не будут повержены.
В 1200 году, после победы над объединёнными силами своих врагов, Чингисхан (а Тэмуджин уже получит этот титул) вместе с кереитским Ван-ханом выступил в решающий поход на тайджиутов. Сражение произошло на берегах реки Онон — там же, где когда-то Тэмуджин прятался в воде с колодкой на шее.
Войско Чингисхана разбило тайджиутов наголову. В источниках сказано, что он «казнил и набрал рабов несчетно». Это был не просто разгром — это было уничтожение племени, которое посмело унизить законного наследника рода Борджигинов.
Но здесь начинается самое интересное. Человек, прославившийся своей жестокостью к врагам, в момент торжества справедливости проявил мудрость и неожиданное благородство.
Возьмём Таргутай-Кирилтуха. Его, грузного и больного, пленили трое слуг, решивших выслужиться перед победителем. Слуги привезли его к Чингисхану, ожидая щедрой награды. Каково же было их изумление, когда Чингисхан не только не вознаградил их, но и приказал казнить. «Если вы осмелились поднять руку на своего законного господина, — сказал он, — то как я могу вам верить?». Что касается самого Таргутай-Кирилтуха, источники расходятся. По одним сведениям, он погиб во время бегства, по другим — Чингисхан, помня о родстве и о том, что Таргутай когда-то заменил ему смерть колодкой, сохранил ему жизнь, и тот умер своей смертью чуть позже.
Но самый яркий пример нелинейного мышления Чингисхана — это судьба его спасителя Сорган-Ширы. Тот самый бедный батрак, пожалевший мальчика в воде, на всемонгольском курултае 1206 года был назван в числе девяноста пяти нойонов-тысячников, ближайших сподвижников великого хана. Чингисхан не забыл доброты и поручился за судьбу своего спасителя. Сын Сорган-Ширы, Чилаун, стал одним из выдающихся полководцев империи.
И ещё один удивительный факт. Во время битвы с тайджиутами стрела, пущенная неизвестным лучником, тяжело ранила самого Чингисхана. Когда после боя он спросил у пленных, чья рука выпустила роковой выстрел, один из воинов смело вышел вперёд. Он не стал отпираться и сказал: «Это я стрелял с горы! Если хан повелит казнить меня, то останется от меня только мокрое место». Звали этого человека Джиргоадай. Чингисхан был так впечатлён его храбростью и прямотой, что вместо казни дал ему новое имя — Джебе («Стрела») и сделал его одним из своих лучших темников.
Итак, что же сделал Чингисхан с теми, кто в детстве заковал его в колодки? Стереотипный ответ «уничтожил всех» будет неверным. Да, он разгромил и рассеял племя тайджиутов как политическую силу. Да, он казнил тех, кто был особенно жесток.
Но великий хан, движимый жаждой власти, оказался лишён мелкой мстительности. Его «месть» оказалась сложнее: он щедро наградил Сорган-Ширу, спасшего ему жизнь. Он подарил жизнь и армию Джебе, который едва его не убил. И даже к своему главному обидчику, Таргутай-Кирилтуху, он не проявил личной кровожадности.
Именно эта мудрость позволила бывшему узнику в деревянной колодке покорить половину Евразии и войти в историю как Чингисхан.