С 8 апреля по 9 декабря 2025 года совершалась космическая экспедиция МКС-73. В составе ее экипажа был космонавт Роскосмоса, шестой спецкор ТАСС на Международной космической станции Алексей Зубрицкий, для которого экспедиция стала первым космическим полетом. В интервью агентству он рассказал о своих детских мечтах о странствиях и полетах, пути в космос, жизни и работе на МКС и возвращении на Землю
— Многие ребята в детстве мечтают о романтических профессиях — стать актером, военным, космонавтом. У вас была такая мечта?
— Да, мечтал стать и актером, и военным, и космонавтом. Часть из них я даже успел воплотить: стал военным летчиком, а впоследствии космонавтом. В детстве это казалось несбыточной мечтой, но в старшей школе я начал задумываться, возможно ли это реализовать. Решил, что первым шагом может стать военная авиация. Поступил в военное летное училище, успешно его окончил. Эту мечту я воплотил. Следующей целью стал отряд космонавтов.
— Что вас побудило к этому?
— У меня отец — инженер, у него была яхта, мы ходили по реке Днепр. Возможно, это пробудило тягу к путешествиям, к открытиям нового, желание связать будущее с увлекательной, интересной профессией, не сидеть на одном месте, а чтобы она была связана с риском, с путешествиями, с чем-то захватывающим.
— Почему вы решили не останавливаться на авиации, а пойти дальше, в космонавты?
— В детстве была мечта научиться летать без всего, без приспособлений. Осознание того, что эта мечта воплотилась в реальность, пришло, только когда я слетал в космос. Я понимал: максимально приближенное к этому состояние — самолет или прыжки с парашютом. Я научился летать, но при помощи приспособлений. А научиться летать без них — это только в космосе, в невесомости. Только там я испытал чувство, как в детстве во сне, когда ты просто отрываешься от поверхности и паришь.
— Кто из космонавтов для вас является примером?
— Для всех российских и мировых космонавтов пример — Юрий Алексеевич Гагарин и первый отряд космонавтов. Это первопроходцы, первооткрыватели. Они шли в неизведанность, подвергали себя опасности. Никто не знал, что будет в космосе, при выведении, при посадке. Риск был на каждом этапе. Они доверяли свою жизнь конструкторам, садились в ракету и летели в неизвестное пространство. Нужно обладать сверхчеловеческими качествами, чтобы пройти этот путь первым. Это дорогого стоит и восхищает.
— Что запомнилось из подготовки, что было самым трудным?
— Выживание в пустыне в экипаже из трех человек. Сложность в том, что на троих на двое суток выделяется всего 6 л воды — столько в носимом аварийном запасе корабля "Союз". При температуре 45 градусов нужно дозировать воду: пить раз в два-три часа по 30 г. Это очень выматывающая тренировка.
А самое интересное — специальная парашютная подготовка. У нас есть этап свободного падения около минуты, когда нужно выполнять карточки с заданиями. На руке — специальная табличка. Ты выпрыгиваешь, стабилизируешься, срываешь листочек и начинаешь решать логическую задачу, при этом несешься к земле с огромной скоростью, диктуешь решение на диктофон. После посадки специалисты проверяют. Помимо решения задачи нельзя пропустить высоту раскрытия парашюта. Ощущения новые и интересные.
— Было что-то на грани возможного?
— Сурдокамера. Тебя помещают в закрытое помещение около 5 кв. м на трое суток. Ты ни с кем не контактируешь, есть только шлюз для передачи пищи. 64 часа из трех суток ты находишься в режиме непрерывной деятельности без сна — работаешь по циклограмме, выполняешь медицинские эксперименты, психологические тесты. Это исследование направлено на выявление скрытых психологических проблем. Через несколько дней непрерывной работы отвечает уже подсознание, и то, кем ты являешься на самом деле, невозможно приукрасить. Второе утро было на грани: тебе нужно выполнять задания, концентрироваться, но ты не можешь уснуть ни на минуту, хотя очень хочется. Организм пытается восстановить силы, проваливаясь на секунды, но нужно отработать 64 часа без остановки.
— Сколько длилась подготовка?
— Шесть с половиной лет. Два с половиной года — общекосмическая подготовка, два с половиной — в группе специализации, затем полтора года подготовки в экипаже.
— Когда пришло осознание, что действительно полетите?
— Ближе к старту. Когда дублеры улетели, появились первые эмоции: все, улетели, следующие — мы. Когда приехали на космодром, поняли: ракета на космодроме, корабль на космодроме, все готово к пуску, осталось две недели. Тогда пришло осознание реальности.
— Как проходила адаптация к невесомости?
— В течение нескольких дней проявляются факторы невесомости: укачивание, перераспределение жидкости, отечность лица, заложенность носа, изменение голоса. Но в первые дни это проходит, адаптируешься и начинаешь вливаться в работу. На подготовке мы проходим весь спектр работ, но есть моменты, которые на Земле не объяснить, их нужно только почувствовать в космосе.
— К чему не могли привыкнуть за девять месяцев?
— К самому ощущению невесомости. Каждый день мозгу сложно принять, что ты паришь. Помню случай месяцев через шесть-семь: мы ужинали с Олегом Платоновым, и я говорю: "Олег, представь: мы ужинаем и можем крутить сальто за столом". И начал крутиться вокруг себя, продолжая есть кашу. Казалось бы, уже полгода в космосе, можно привыкнуть, но каждый раз это что-то неописуемое, интересное, хочется летать и летать.
— Чем занимаетесь в свободное время на станции?
— В выходные, если нет дополнительных работ, суббота — паркохозяйственный день, убираем станцию. Воскресенье — выходной, можем посвятить себе. Но каждый день, независимо от расписания, два часа физической подготовки обязательно. На станции есть беговая дорожка, велотренажер, на американском сегменте — силовой тренажер. В свободное время я смотрел кино, слушал музыку, общался с близкими по видеосвязи.
— Как семья поддерживала вас?
— Супруга Анна. Мы познакомились в 2017 году в кафе, когда я был на переучивании. Я сразу отметил симпатичную девушку, догнал ее, познакомился. Через год поженились. У нас двое детей: дочь Алиса, шесть лет, и сын Лев, два с половиной года. Когда я сказал, что планирую подать документы в отряд космонавтов, она ответила: "Попробуй, у тебя должно получиться". Поддержка семьи очень мотивирует. Когда ты в отрыве от близких, могут наступить моменты уныния. Но пообщаешься даже пять минут с семьей — все мысли улетучиваются, хочется работать с новыми силами. Понимание, что они ждут, скучают, любят, придает сил.
— Во время своей экспедиции МКС-73 вы руководили корпунктом на МКС. Понравилось ли вам это? Что для вас было самым интересным в роли спецкора ТАСС?
— Я старался освещать все события на борту: стыковки и расстыковки грузовых и пилотируемых кораблей. Сложность была в том, что, помимо работы по подготовке станции и встрече кораблей, нужно было умудриться найти несколько минут, чтобы сделать удачный кадр и оперативно сбросить его на Землю, чтобы новость не потеряла актуальность. Зоны связи на МКС непостоянные, перерыв может быть 20–40 минут, а когда связь появится, может быть работа, привязанная ко времени. Это влияло на оперативность.
Самыми интересными, мне кажется, были новости про выходы в открытый космос. Старался освещать и подготовку, и сами выходы. А с поверхности Земли впечатляли извержения камчатских вулканов, ураганы над Атлантикой и Карибским бассейном — новости небольшие, но зрелищные по видео и фото.
— Расскажите о первом шаге в открытый космос.
— Волнение было и в процессе подготовки, и в день выхода. Но, возможно, мне было немного легче, потому что во время открытия люка станция находилась на теневой стороне орбиты. Шлемные светильники освещали только 2–3 м: я видел открытый люк, поручень, очертания станции — и темноту. Первый шаг был в пустоту, как на тренировках в гидролаборатории. Когда начали выходить из тени, появились очертания Земли, горизонта, тогда пришло осознание, где ты находишься, насколько огромная и красивая Земля.
— Земля вам показалась огромной или маленькой?
— Огромной. У меня было внутреннее ощущение, что она меньше. Но орбита всего 400 км, Земля в поле зрения полностью не попадает. На такой скорости, на которой мы летаем, за полтора часа облетаем планету, понимаешь, какое расстояние мы пролетаем, и осознание того, насколько она огромная, укореняется.
— Страшно было, что что-то пойдет не так?
— На подсознательном уровне собранность и напряженность присутствуют всегда. Готовят нас к различным нештатным ситуациям — и с оборудованием, и со скафандром. Мы готовы действовать по заранее отработанному плану. Осознание важности и ответственности задачи добавляет мотивации, уверенности и концентрации.
— Где сложнее работать — в тени или на солнце?
— Есть особенности везде. В тени ощущается холод. Был момент: я на манипуляторе ожидал команды, появилось ощущение прохлады, стало бы дискомфортно. На солнце, когда перчатка не затенена, чувствуешь, как будто суешь руку в духовку. Система терморегуляции скафандра работает отлично, но через все теплозащитные слои ощущаешь тепло.
— Как встретила гравитация после возвращения?
— Обняла очень крепко и не отпускала. Первые несколько дней чувствуешь тяжесть во всем теле. Берешь стакан воды — а кажется, что берешь килограммовый. Мышцы отвыкли работать с весом. Тренируемся на тренажерах, но бытовые моменты — попить, принять душ, удержать равновесие — вызывают сложности. Вестибулярный аппарат адаптируется.
— Адаптация была тяжелой?
— Я ожидал, что будет сложнее. Острый период реабилитации может длиться до двух недель, у меня он прошел достаточно быстро, в течение пяти-семи дней закончился.
— Когда смогли поднять на руки сынишку?
— В первый же день. Взял его на руки сидя, в стоячем положении наклониться и встать с ребенком — меня еще пошатывало. Ему два с половиной года, он крупный. Он узнал, сказал: "Папа синий". Я был в синем комбинезоне, а синий он выучил первым. Дочь расплакалась от радости, обняла, жена тоже.
— Что изменилось после полета?
— Появилась привычка проводить еще больше времени с семьей. Проведя восемь месяцев в отрыве, осознал, насколько сильно я их люблю, как дорога каждая минута вместе. Сейчас мое хобби — проводить время с женой и детьми.
— Что для вас космос?
— Что-то необъятное, непостижимое. Даже с учетом того, что мы летаем туда 65 лет, он хранит столько тайн и неизведанного. Детское желание путешествовать и постигать непознанное, быть первооткрывателем сохраняется у всех космонавтов. Благодаря этой тяге отрасль развивается, корабли и станции совершенствуются, человечество планирует посетить другие планеты. За развитием и изучением космоса — будущее человечества. Вместе с этим совершаются великие научные открытия, появляются изобретения, которые позволяют людям на Земле жить лучше и комфортнее.