БРОДЯЧАЯ СОБАКА | Театр Ермоловой
Легендарный театральный винный подвал XX существовал недолго, всего с 1911 по 1915 года, но пережил многое - стихи поэтов серебряного века, разговоры о новом искусстве, семейные ссоры, сухой закон и даже первые стихи Маяковского. В литературно-артистическом кабаре «Бродячая собака» бывали все, кого мы вписываем чернилами в список людей, создававших и созерцавших ту эпоху: Анна Ахматова, Николай Гумилёв, Всеволод Мейерхольд, Велимир Хлебников, Алексей Толстой, Ольга Судейкина, Казимир Малевич, Игорь Северянин, Владимир Маяковский...
Спектакль Леры Сурковой это ода квинтэссенции творческой жизни, существовавшей одновременно в контексте того предреволюционного и предвоенного времени, и одновременно выносящее за скобки весь реальный мир.
Музыкальные и литературные вечера сменялись тайными гавкающими ритуалами и простыми житейскими попойками, суд над Солнцем и рождение Ежа становились иносказательными манифестами и все равно заканчивались жаркими спорами. Черный квадрат создавался, объяснялся и просто был.
У «Бродячей собаки» нет цели прочитать курс по истории культуры, стать страницей учебника по поэзии серебряного века (хотя стихов там достаточно и, если честно, в этот конкретный момент очень хотелось снова жизни, а не поэзии). Спектакль ощущается как прогулка к ручью, где тебе дозволено сесть на небольшой шаткий мостик, коснуться пальцами прозрачной воды и смотреть, как течет время. Ничего особо не объясняя, просто давая почувствовать ощущение той молодости, азарта и желания творить.
И от того даже грустно смотреть, как жернова истории перемалывают всех. Ты смотришь на молодого Маяковского в нелепой желтой рубашке, похожего на сердитую канарейку, и вспоминаешь, что именно он будет голосом красного движения через каких-то пять лет. Смотришь на Мейерхольда и мысленно отсчитываешь года до его расстрела. Смотришь на Алексея Толстого и думаешь лишь о том, что скоро от его привычной жизни не останется и следа. На Ахматову и Гумилева, на Малевича, на всех тех, о тягостях жизни которых ты знаешь чуть больше. И от того так приятно видеть, что когда-то их жизнь бурлила и расплескивала это чистое ощущение искусства на всех, кто был готов его принять.
Это спектакль молодых о молодых. И чем больше о нем думаешь, тем радостнее, что это ощущение вечного праздника, застывшего между миром внешним и миром выдуманным, зафиксировано в пространстве на сцене театра Е.