Пятилетию со дня пожара на "Невской мануфактуре" и памяти Ильи Белецкого посвящается...
Пожар на территории «Невской мануфактуры» разгорелся 12 апреля 2021 года. Спасателей на Октябрьскую набережную вызвали в 12:35. Меньше чем за час ранг сложности пожара подняли до максимального – пятого. Пламя распространилось на 10 тысяч квадратных метров, произошло обрушение кровли и межэтажных перекрытий. Из горящего здания пожарные эвакуировали 40 человек.
К борьбе с огнём привлекли свыше 350 пожарных и 73 единиц техники, вертолеты МЧС России и Минобороны РФ сбросили на горящее здание 240 тонн воды, были созданы 19 боевых участков тушения. Забор воды осуществлялся из Невы при помощи четырех насосных станций, а для прокладки магистральных линий было остановлено автомобильное движение по одной из самых оживленных магистралей города – Октябрьской набережной. Работы по ликвидации последствий пожара продолжались в течение нескольких дней.
При тушении погиб Илья Белецкий. Посмертно он награжден орденом Мужества. Ордена Мужества получили также Борис Старковский и Антон Соколов.
Борису Старковскому, если можно так сказать, повезло...
По Антону Соколову врачи долгое время не давали никаких прогнозов... Сегодня он – "наглядное пособие" для медиков со многих стран, "участник" международных врачебных конференций и гордость специалистов ВЦЭРМ имени А.М. Никифорова МЧС России, не только вытащивших его с того света, но и поставивших на ноги вопреки, казалось бы, собственным ожиданиям...
"С тобой, парень, мы перевыполнили собственные планы", - говорит с улыбкой о своих врачах Антон Соколов их же цитатой... Конечно же, его благодарность медикам и реабилитологам не выразить словами. Но главный человек, который заставил его не опустить руки и вернуться к жизни – мама. Без нее, говорит, точно бы не справился.
Старковский и Соколов – те двое питерских пожарных, кому посчастливилось выжить в эпицентре пламени и возродиться вновь из огня Невской мануфактуры. При тушении один из них получил ожоги, в том числе, глубокие, более 40% поверхности тела, второй - около 60%. Это история о хрупкости бытия, человеческой стойкости и силе духа, безграничной вере и поддержке самых близких. Это история о возвращении в жизнь и профессию – вопреки…
Даже спустя пять лет после пожара название "Невская мануфактура" до сих пор отзывается трепетом в сердцах многих петербуржцев. А в апреле 2021-го не было, пожалуй, тех, кто не сопереживал бы пожарному братству Северной столицы. Вспыхнувший днем 12 апреля 2021 года пожар на территории "Невской мануфактуры", охватил 10 тысяч кв. метров площади и стал сложнейшим в Петербурге за последние десятилетия. Тогда, спасая людей из охваченного огнем здания, погиб командир отделения 64-й пожарно-спасательной части Илья Белецкий. Двое его коллег серьезно пострадали. Эти события стали потрясением для всего мегаполиса.
"Говорят, мужчины не плачут… Так, наверное, говорят те, кто не столкнулся с тем, что пришлось испытать мне, прочувствовать на себе" – рассказывает 26-летний заместитель начальника 64 пожарно-спасательной части Санкт-Петербурга Антон Соколов.
12 апреля 2021-го он оказался в эпицентре пламени Невской мануфактуры. Стать пожарным хотел с детства. Так сложилось, что в родном Надыме учился в кадетском классе МЧС. Наставниками были профессиональные спасатели. Они-то и "заразили" юношу "пожарной романтикой", привив любовь к будущей профессии. В школе же стал заниматься пожарно-прикладным спортом. Весьма успешно. В его активе – не одна награда, как регионального, так и всероссийского уровня. Поступив в Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России, продолжил профессионально заниматься спортом. Однако все больше манило пожарное дело. Тогда и было принято решение оставить спорт и погрузиться с головой в учебу. "Хотел по-настоящему профессию освоить. Чтобы родители гордились…", - говорит Соколов. Окончив университет, стал заместителем начальника 64-й ПСЧ Петербурга.
"Осознание всего произошедшего не пришло до сих пор, хотя и прошло уже два года… Отлично помню сам день пожара. Ехали, как на обычный выезд, ничто не предвещало никакой беды. Все ребята, которые ехали со мной, и тот же Илья Белецкий, говорили, что сейчас нормально поработаем. Для нас это всегда радостно поработать на каком-то пожаре, потратить силы, помочь людям и так далее… Приехали туда, включились в аппараты и начали подниматься наверх… Дальше – вспышка и сразу пламя везде, понимаете, как в печи, со всех сторон… Из последних сил передал "Mayday", услышал, что меня продублировали. Вот и все… И на этом я подумал, что все… Мысленно прощался со всеми, понимал, что у меня выхода нет. Куда ни посмотри – везде огонь, я просто закрыл глаза… Даже не знаю сколько времени прошло, очнулся от того, что меня как будто толкнул кто-то… После этого глаза открыл и понял, что надо выходить. Встал, левой рукой нащупал стену и начал спускаться вниз. Меня парни подхватили, вынесли на улицу, положили на землю и начали там раздевать, водой окатили лицо, сняли каску. Все сильно деформировалось. Они меня даже не узнали, не понимали, кто перед ними… Интересно, что в кармане сохранилась пачка сигарет. Я ее недавно только выкурил… Последнее, что помню – перчатку снимали левую и медики уже подходили с носилками… Дальше кома… Очнулся недели две спустя. По-моему, в этот же день как раз к нам с Борисом \Старковским\ приехал Евгений Николаевич Зиничев. Вручили нам ордена Мужества.
Он с улыбкой к нам зашел. Помню, я держался, как мог, вымолвил только "Здравия желаю, товарищ министр". Сил не было совсем после комы… К сожалению, конструктивного общения тогда не получилось. С удовольствием бы пообщался с ним после выписки, поблагодарил бы за все, что тогда сделали для нашего спасения и восстановления – не довелось. Помню, он спросил, хочу ли я вернуться на службу. Я сказал, "Конечно!". Низкий поклон и этому Человеку с большой буквы и всем нашим врачам, которые сделали невозможное. Мой случай оказался уникальным. Недавно вот была научная конференция в клинике МЧС России, где на моем примере врачи разных стран онлайн рассматривали опыт лечения подобных травм. Многие были удивлены, как удачно все для меня сложилось, увидев мои фото до и после… Помню, наши врачи говорили, что с Борисом-то они сделали все стопроцентно, максимально выполнили свою работу, а со мной и вовсе перевыполнили все планы. Потому, что вероятность была достаточно маленькая, что я вообще в принципе выкарабкаюсь из этого всего. Родителям не давали никаких прогнозов выживу ли я. И я не знаю, почему так. Это чудо…
Когда уже из комы вышел, стал понимать, что случилось что-то серьезное, но не понимал насколько. В какой-то момент не чувствовал ног. Конечно, страшно было, что ходить не буду, что вообще в принципе уже не будет такая жизнь, как была прежде. Потом получилось ногами шевелить и руками… Череда операций, долгая реабилитация… Несколько месяцев я провел в больнице.
Я долго не разрешал маме в палату заходить. Она сама уже потом не выдержала, прорвалась ко мне… Первое что сказала – что любит, что я герой. Хотя я себя таковым не считаю. Это наша работа. Ругалась, конечно, что запрещал ей меня видеть. По голове даже настучала \смеется\. Голова же только целая осталась…
Восстановление было очень тяжелым, сложным. Заново приходилось вставать на ноги, заново научиться ходить. Я и не думал, что человек на самом деле такое слабое существо, которое может забыть вообще наши повседневные движения, мышечная память просто отключается. Ну и плюс передняя группа мышц у меня сгорела. Чтобы снова встать пришлось пройти через ад. Через боль, через слезы… Если кто-то говорит "мужчины не плачут" – плачут еще как! В какие-то моменты даже хотелось уже отпустить руки и просто плыть по течению. Потом стал расхаживаться потихоньку, со временем – отжиматься и так далее. Мне кстати родители собаку подарили, чтобы я с ней гулял и ходил как можно больше… Главное, что поставило меня на ноги – мама, поддержка и вера семьи и друзей в то, что я выкарабкаюсь. С мамой почти ежедневно первое время находились мои друзья. За это им огромное спасибо. Коллектив очень сопереживал, поддерживал. Посещение нас в больнице тогдашним министром МЧС России также стало определенным стимулом. Многие даже незнакомые люди молились за нас, писали нам в соцсетях, переживали. Я благодарен каждому…
Я долго не знал, что Илья \Белецкий\ погиб, мне запретили говорить. Еще в реанимации лежал и случайно узнал… Для меня это было немыслимо. Потом винил себя в том, что я не вытащил его, пока не понял, что я и не мог бы это сделать… Он с нами всегда. Теперь он для нас ангел-хранитель. Таких людей, как он очень мало, и на таких людей надо ровняться. Большая честь и память ему, а его родителям – низкий поклон и большая благодарность за него.
Считаю, мы в долгу перед ним и должны продолжать его дело. Для меня было важно, потом уже, не столько самому реабилитироваться, сколько дать людям понять, что все возможно, если ты этого хочешь – у тебя все получится. Хотел и для младшего брата быть примером. Да, были моменты отчаяния. Но мысли бросать свое дело, профессию, не было. Желание только продолжать…
На работу вышел в конце 2022-го. Сейчас занимаю должность начальника 44-й пожарно-спасательной части Петербурга. Несмотря на все пережитое, не было желания бросить свою профессию. И слово, данное Евгению Николаевичу Зиничеву в палате реанимации, я сдержал, вернулся в строй. Я и сейчас готов расти, землю грызть, но идти вперед и только вперед".
Начальнику 6-й пожарно-спасательной части Петербурга Борису Старковскому также пришлось пройти через многое, прежде чем вновь вернуться к выбранному однажды делу жизни. Но главное, пожалуй, в этой истории то, что после всего пережитого обоим удалось не сломаться психологически.
"Мама до сих пор не знает, что я на пожары снова выезжаю. Отец – он, конечно, понимает все – сам всю жизнь пожарным был", - рассказывает заместитель начальника 25 пожарно-спасательной части Борис Старковский.
"Тот день помню детально… Утром заступили на дежурство. Хотели позавтракать, но не до того было. И вот вызов, мы уехали. Когда к мануфактуре подъезжали, окна открытым пламенем уже горели, я подумал, помню, что мы тут часов на пять, наверное, не меньше. Так что, думаю, еще не скоро позавтракаем. Но чтобы так долго не завтракать – такого у меня еще не было \смеется\ – поел я через два дня в больнице…
Все помню – сам момент вспышки, потом, как искали выход, как горело все, помню, как спускались, людей выводили, помню, как на улице уже ко мне ребята наши подошли, одежду обгоревшую с меня снимали. В скорой подумал, что, наверное, довезут меня, и отключился… Проснулся уже во ВЦЭРМЕ спустя дня два. Врачи говорили, чтоб руками, ногами не шевелил. Значит, думаю, на месте они. Доктор наш замечательный Александр Сергеевич Плешков приходил, я его спрашивал "Александр Сергеевич, что там руки, ноги есть?". "Мы работаем, чтобы сохранить", - говорил. Ну, думаю, всякое бывает. Не получится сохранить, значит, преподавать пойду, я же в педагогическом учился. Но хотелось вернуться все-таки в свою профессию"…
И спустя время Борису Старковскому, получившему тяжелейшие ожоги тела, это удалось. Чего ему это стоило – знает только он. Несмотря на пережитое, он, так же как и Антон Соколов, говорит о своем неукоснительном желании вернуться на службу, о существенной поддержке родных, друзей и совершенно незнакомых людей, о том, как все это придавало сил и укрепляло желание бороться и идти дальше.
"Конечно, как у многих, наверное, бывали моменты, когда едешь ночью с пожара зимой мокрый, холодный, наледь на боевке да и спать вроде бы хочется. Вот тогда думаешь, а ведь мог бы в деревне сидеть тетрадки проверять, - продолжает, улыбаясь, Старковский. "А приезжаешь в часть – там уже такая добрая усталость. Когда понимаешь, что все сделали правильно, пожар потушен, все живые – это такие эмоции – не передать. А бросать свое дело и в мыслях не было. Даже в самые тяжелые моменты лечения…
Не передать словами, как сильно поддерживали и сопереживали коллеги и близкие. Больше всего, конечно же, досталось семье. Никто из врачей ведь сначала никаких прогнозов не давал… Вообще от всего города была поддержка мощная. Колоссальным стимулом не опускать руки стал также приезд к нам Евгения Николаевича Зиничева. Помню, он зашел с улыбкой. Говорит "Не могу не задать этот вопрос. Собираешься продолжить свое дело?". Я говорю "В планах, конечно, вернуться и дальше служить". Конечно, это придало еще больше сил – мы же дали обещание не кому-нибудь, а лично министру МЧС России! Очень жаль, что он не увидел того, что мы вернулись, сдержали слово.
Когда нам сказали, что приедет министр, я понял, что раз людей к нам начинают пускать, значит все стабильно, хорошо. Тогда же подумал, что раз руки-ноги на месте, чувствую их, значит, разработается все со временем… На ноги я встал в начале июня. Полтора месяца лежать и потом вставать, разрабатывать зарубцевавшиеся шрамы – это такая адская работа. Это все надо было растягивать. Боль такая, что сознание теряешь. А расхаживаться – это и вовсе отдельный квест…
Вернулся на службу спустя 9 месяцев – как заново родился. На момент пожара я был помощником начальника караула. Спустя год стал заместителем начальника 25-й пожарно-спасательной части. Я долго к этому шел, закончил Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России – как раз после окончания моего лечения. В настоящее время я возглавляю 6-ю ПСЧ Петербурга.
Теперь по-другому сморишь немного на специфику работы. Некоторое волнение перед встречей с огнем было, конечно. Не страх, а именно волнение. Причем, больше волнение, что я уже выезжаю не в качестве ПНК и отвечаю за свое звено, а в должности замначальника и начальника части, а это совсем другая специфика.
Я вообще думаю, что этот пожар многое изменил. Не только в нашем подразделении – в гарнизоне. Пожар на самом деле сложный крупный, тушили его долго и дотушивали с пониманием того, что мы серьезно пострадали, Илья погиб. Это же мощная психологическая нагрузка для всех. Мне кажется, сознание поменялось у многих после Невской мануфактуры. Даже мои бойцы молодые, караул мой, когда пришли ко мне после выписки, один говорит "Борис, я теперь понял, почему ты порой ругался. Спасибо тебе большое". Вот, думаю, не зря жил…
А жизнь оказывается очень хрупкая и одномоментная. Сегодня есть, а завтра может и не быть. Поэтому многое теперь чувствуешь острее что ли. Хочется больше времени проводить с близкими, чаще встречаться и ценить момент жизни сейчас, сегодня, не завтра-послезавтра, а именно сейчас.
Хочу еще сказать, пожарно-спасательный гарнизон Санкт-Петербурга – он очень крутой. Порой смотришь, какие люди, очертя голову, со стволом бросаются туда, откуда все бегут… Но надо беречь себя. В первую очередь нас всех ждут семьи, матери, жены, дети – надо о них думать… Поэтому берегите себя, парни. И семьи свои берегите".