Часть 2. Глава 5. Примирение
Восьмое марта справляли большой, шумной компанией прямо в театральной студии. Сдвинули столы, застелили их скатертями, принесли всяких вкусностей. Даже где-то раздобыли большой, настоящий самовар.
Парни подключили театральные колонки, украсили помещение цветами и воздушными шарами.
Для Анатолия Филиппыча принесли большой царский трон из реквизита и установили его во главе стола.
Все уселись за накрытый стол. Анатолий Филиппыч произнёс торжественную речь, а потом убежал поздравлять сотрудниц ДК.
Игорь постепенно осваивался в театре. Он вёл себя уже спокойнее и естественнее, хотя внутреннее напряжение всё ещё не позволяло ему поговорить с Машей откровенно.
Он был настороже, каждое слово пропускал через невидимый фильтр, боясь ошибиться, обидеть. Но в то же время искренне стремился к разговору: хотел объясниться, загладить вину, вернуть её доверие. Это противоречие мешало ему. Осторожность боролась с отчаянной необходимостью быть услышанным.
Света и Иринка, две весёлые подружки, постоянно опекали его. И сейчас они устроились рядом с ним за столом. Рассказывали местные сплетни — одна за другой, — подкладывали печенюшки, подливали чай.
Он слушал, смеялся, кивал, а потом и сам разошёлся: анекдоты так и сыпались, подружки хохотали, чай остывал, а его уверенность в себе росла.
Машу это задевало. Она чувствовала, что Игорь как-то отстранён, хоть и всегда рядом с ней. Ждала откровенного разговора, на который сама не решалась.
Праздник был в самом разгаре, когда Игорь заметил, что Колька, пригласил Машу на медленный танец.
Светка в этот момент что-то рассказывала, тряся его за рукав. Игорь ее не слышал, наблюдая за парой на импровизированной танцплощадке. Внутри у него всё закипало. Этот вечный шут, Колька, конечно, не был ему соперником, но бесил невероятно.
На следующий « медляк» они почти одновременно оказались около Маши. Она рассмеялась, но выбрала Игоря.
— Мне поговорить с тобой надо — тихо шепнул он ей на ухо ведя в танце.
— Надо, так говори — улыбнулась она в ответ с легким вздохом.
***
Праздничный вечер постепенно подошёл к своему завершению, и студийцы один за другим стали расходиться по домам. Игорь подошёл к Кольке без лишнего пафоса, остановил его почти аккуратно:
— Не ходи сегодня с нами. Мне нужно с ней поговорить.
— Я тебе мешаю? — с привычным вызовом отозвался Колька, задирая подбородок.
— Мешаешь.
— Если б она хотела с тобой поговорить, уже давно бы это сделала.
— Это не твоё дело.
— Всё, что касается Маши, моё дело, — в его глазах на мгновение исчезла привычная легкомысленность.
— Ты много на себя берёшь.
— Не больше тебя... Но ладно, я тебя услышал. Тебе повезло. У меня как раз сегодня дело «нарисовалось»…
С этими словами Колька театрально натянул свою белую куртку, сделал прощальный жест рукой и вышел, оставив Игоря в студии наедине со своими мыслями.
***
Все вышли на улицу, ещё немного пошумели на крыльце, попрощались и стали расходиться в разные стороны, растворяясь в мартовском вечере.
— А куда это Коля делся? — вдруг спросила Маша, оглядываясь по сторонам.
— Не знаю, — равнодушно и широко улыбаясь ответил Игорь. — Он сегодня исчез раньше обычного. У него дело «нарисовалось».
— Да? А я и не заметила, как он ушел, даже не попрощался — удивилась она, и в её голосе прозвучала лёгкая, непонятная даже ей самой радость.
На улице похолодало, и Маша невольно поёжилась, кутаясь в лёгкое весеннее пальто.
— Ты замёрзла? — спросил Игорь, и в его вопросе прозвучала долгожданная, простая забота.
— Да, есть маленько. Сейчас пройдёмся — согреюсь.
Он сделал нерешительное движение, затем осторожно обнял её за плечи, притянув к себе так, чтобы согреть, но не прижать.
— Может, так теплее будет?
— Может, — улыбнулась девушка, и её плечо под его ладонью немного расслабилось.
— Идём? — он подхватил ее, и они быстро спустились по ступенькам.
Молодые люди шагали по темнеющим улицам, и между ними повисло тягостное, но уже не такое неловкое молчание. Шаги отмеряли секунды, каждая из которых тянулась нестерпимо долго. Он чувствовал, как под его рукой она слегка вздрагивает — то ли от холода, то ли от ожидания.
— Я слышал, тебе Филиппыч предложил поступать в театральный, — наконец выдохнул Игорь, не глядя на неё, словно слова были обращены к мокрому асфальту.
— Да, предложил. В Новосибирск. А ты откуда знаешь?
— Он мне сам сказал. Мы разговаривали о тебе. О том, какая ты талантливая. Что достойна большего. Он просил… поддержать тебя.
Игорь сделал паузу.
— Маша, я ни на чём не настаиваю. Просто знай… что если тебе нужно — я рядом. Я готов поехать с тобой в Новосибирск. У меня там тетка.
— А работа? — быстро, почти машинально спросила она, как будто проверяла серьёзность его намерений.
— Работа — не проблема, отпуск возьму или уволюсь — он пожал плечами с такой лёгкостью, будто речь шла о походе в магазин.
Маша молчала. Её наполняла тихая, почти невесомая радость. Он для неё всё же был дорог, несмотря ни на что. Этот разговор, его слова, его готовность — всё это успокаивало и давало почву под ногами. Но что ответить? «Да» означало связать с ним свою судьбу и, возможно, ответственность за его решение. «Нет» — оттолкнуть эту искренность.
Они шли молча, и это молчание было уже не тягостным, а задумчивым, общим.
— Как что-то надумаешь… скажи мне, пожалуйста, — тихо нарушил тишину Игорь, не настаивая, а лишь «оставляя дверь открытой».
— Хорошо, — так же тихо ответила она, и в темноте он почувствовал, как она улыбнулась. — Я обязательно …тебе …скажу.