ОТ АВТОРА / ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:
Данный текст является строго художественным произведением (книгой-сериалом в жанре постапокалиптики), действие которого происходит в альтернативной реальности 2022- 2026 гг... Все персонажи, события, диалоги, названия и позывные полностью вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми, местами или историческими событиями — абсолютно случайны. Текст носит развлекательный характер.
Глава 11. Цена тишины и буря над рекой
После нашего первого, по-настоящему тяжелого выхода в «белую твердыню», возвращение в тыл казалось сном. Тот самый брошенный деревенский дом теперь ощущался как пятизвездочный отель. Две недели мы провели в состоянии абсолютного, тягучего расслабления, которое бывает только у людей, вернувшихся из-под земли.
Мы занимались совершенно обычными, бытовыми вещами, которые на гражданке даже не замечаешь. Вкусно и много ели, собираясь за общим столом. Варили густые супы, жарили мясо на самодельном мангале, пили литрами горячий крепкий чай. Мы просто отсыпались. Спали в тепле, без бронежилетов, без въедливого запаха копоти и без наглых мышей, лезущих в спальник. Ходили в спокойные, рутинные наряды по охране нашего периметра, где единственной угрозой была скука. Это была передышка, шанс восстановить сбитое дыхание перед новым рывком.
Две недели пролетели как один день. И вот, привычная команда «по машинам». Пришло время возвращаться на позиции в соседнюю область. Туда, на берег большой реки.
Сборы прошли буднично, без нервозности первых дней. Нашим транспортом снова стала старая добрая УАЗ-«Буханка». Мы загрузили ее основательно, под самую крышу: коробки с провизией, вода, тяжелые баулы. Запихнув вещи, утрамбовались сами, сидя буквально друг у друга на головах в обнимку с оружием.
Мотор чихнул, натужно взревел, и мы тронулись. Обстановка в тесном салоне была на удивление легкой и отдохнувшей. Мы ехали, жестко подпрыгивая на каждой кочке, а из портативной колонки на всю мощь наваливала музыка. Играл наш рэпчик, рок, а потом кто-то врубил «Играй, Вагнер» Вики Цыгановой. Этот бодрый, агрессивный мотив в тесной железной коробке бил по нервам правильным зарядом. Мы ехали на войну под ритм, который не давал раскисать.
По прибытии на нашу точку нас встретил до боли знакомый пейзаж: лес, река, окопы. Но было и кое-что новое. Мы пошли искать парней из смены, которую должны были менять, чтобы узнать новости.
Оказалось, эти две недели ребята не сидели сложа руки. Стройка шла полным ходом.
В соседнем подразделении нашего батальона кто-то из парней чудом нашел (или, как у нас говорят, «родил») настоящий экскаватор. И это, скажу я вам, было просто прекрасно. То, что мы долбили кирками сутками, машина делала за часы.
Парни решили выкопать себе свой собственный, новый блиндаж. И это были настоящие подземные хоромы. Огромный, глубокий котлован. Они где-то раздобыли целую гору пиломатериала, заготовили толстенные бревна. Сделали мощное перекрытие в несколько накатов, устелили всё сверху толстой черной пленкой и брезентом для гидроизоляции. А потом — гениальный штрих маскировки: они носилами таскали наверх сосновые иголки и густо засыпали всю крышу. Выглядело это потрясающе, блиндаж просто растворился в лесу.
Особой гордостью была крутая, хитрая печка. Из неё выходило штук шесть конвекционных труб — кажется, эта система называется «булерьян». Она нагревала воздух моментально.
Оставалось только сделать внутрянку: нары, полки, обшить стены. И по воле случая, доделывать эту работу предстояло не всей смене, а двум конкретным парням из второй группы.
Их звали Лифтер и Вахтер.
Вахтер - отличный парень. В будущем он станет командиром одного из отделений моего взвода, покажет себя как надежный боевой товарищ и хороший семьянин, который всегда придет на выручку.
А Лифтер... Это отдельная история. К слову сказать, это лучший корректировщик, которого я встречал за всё время нахождения здесь. Взрослый, крепкий мужик, мастер спорта по пауэрлифтингу. Как и я, он до одури обожал рыбалку. На гражданке он тягал железо, но волей случая, будучи мобилизованным из Калужской области, кардинально сменил профессию. Эти огромные, сильные руки оказались способны на ювелирную работу. Лифтер стал настоящим асом беспилотных летательных аппаратов, он виртуозно владел пультом, чувствуя дрон как продолжение себя.
Но сейчас, несмотря на все их заслуги, они были в опале. Парни каким-то образом не кисло накосячили во время своей смены. Война не прощает ошибок, а комбат не прощает разгильдяйства. В качестве наказания он приказал оставить их на позициях вместе с нами, пока они полностью, от и до, не доделают этот новый блиндаж.
Мы сели перекурить с ребятами, которые собирали вещи на отправку в тыл. И тут они рассказали историю, от которой по спине пробежал холодок.
Пока мы отъедались в тылу, у парней из 3-й роты нашего батальона, которые заселились на позиции ближе к самой реке, случилась настоящая беда.
Командование посчитало эти позиции идеальными для обороны. Но, видимо, парни разместились слишком неаккуратно, или просто не повезло. Противник срисовал ротацию.
И ночью там начался кромешный ад.
По ним работало абсолютно всё, что только могло стрелять. Долбила тяжелая ствольная артиллерия, перепахивая землю. Методично и точно клал миномет. И самое жуткое — с неба посыпалась смерть от дронов. Обычные «Мавики» скидывали гранаты, а потом прилетела она. «Баба Яга».
Для тех, кто не в курсе: «Баба Яга» — это не сказочный персонаж. Это огромный, тяжелый сельскохозяйственный гексакоптер или октокоптер, переделанный под военные нужды. Это здоровенная, шумная дура, которая летает в основном по ночам, потому что днем она слишком уязвима. Из-за бензинового генератора (на некоторых моделях) или мощных моторов она гудит в небе так, что кровь стынет в жилах. Но самое страшное — это ее грузоподъемность. Если обычный «Мавик» несет гранату ВОГ, то «Яга» тащит на себе несколько 82-мм или даже 120-мм минометных мин. Или противотанковые кумулятивные заряды (ТМ-62). Она скидывает их кучно, разрушая блиндажи в щепки.
И слава Богу, что в то время небо еще не было под тотальным господством так изматывающих сейчас FPV-дронов камикадзе, потому что иначе от 3-й роты не осталось бы никого.
Под этим огненным дождем, когда казалось, что выжить невозможно, проявились настоящие люди. По приказу комбата, на выручку к 3-й роте выдвинулись парни из моего взвода: командир взвода и двое бойцов — Лидер (в будущем он станет моим командиром) и Россомаха (о судьбе которого, увы, печальной и связанной с СОЧ, я расскажу позже).
В ту ночь они были настоящими героями. В кромешной темноте, под шквал летящих снарядов, под жужжание сбрасывающей мины «Бабы Яги», они прорвались на позиции. Они помогали эвакуировать людей, вытаскивая парней из-под обстрела.
Закончилось всё чудом. Никто не пострадал. Все были спасены и выведены.
Мы, намытые, сытые и чистые, приехавшие из теплого дома, с замиранием сердца слушали эту историю. Контраст между нашим отдыхом и тем, что происходило здесь, бил по мозгам.
Время вышло. Парни из прошлой смены загрузились в машины и уехали отдыхать. На позициях остались только мы, да провинившиеся Лифтер с Вахтером.
Мы традиционно начали разбирать вещи. Укладывали консервы, прятали воду, готовили настилы, налаживали наш суровый лесной быт. До вечера время прошло в суете.
А ночью наступило время заступать в наряд.
Глава 12. Банный день в окопе
На привычное ночное дежурство — в секрет, вслушиваться в темноту — мне выпало идти с парнем по позывному Колос.
В мирной, прошлой жизни Колоса звали Никитка. И позывной свой он выбрал совершенно не случайно, хотя и с долей горькой иронии. Никита — парень очень замкнутый, даже, можно сказать, одинокий. Всю жизнь он прожил с родителями, которые контролировали каждый его шаг и постоянно наставляли, что ему делать. Особенно старалась мать — гиперопека не давала ему прохода.
Наверное, поэтому Никита находил спасение в фотографии. Это было его главное хобби. Он безумно любил природу: мог часами бродить с камерой, снимая пейзажи, рассветы, макросъемку листьев. Природа была его отдушиной во всем этом несправедливом и тесном для него мире.
Но в ту ночь этот тихий, замкнутый фотограф заставил меня смеяться так, что у меня сводило скулы и я еле мог остановиться, рискуя демаскировать позицию.
Дежурство шло своим чередом. Красивое, глубокое ночное небо, усыпанное яркими южными звездами. Холод пробирал до костей. У парней в блиндажах вовсю топились печки: в нашем, наскоро собранном, и в том самом новеньком, огромном блиндаже, где спали наказанные Лифтер с Вахтером, согреваясь своей мощной печью с трубами.
Мы сидели в секрете, вглядываясь в тепловизор. И вдруг я замечаю странное свечение.
Поворачиваю голову и вижу, что над крышей новенького блиндажа Лифтера и Вахтера начинает разгораться пламя.
Труба, высунутая наружу, раскалилась докрасна. Видимо, парни, привыкшие к пауэрлифтингу, переборщили с усилием и набили топку дровами под самую завязку. Из трубы начали вылетать искры и огненные хлопья сажи. И эти хлопья благополучно подожгли ту самую идеальную маскировку из сухих сосновых иголок, которую парни с таким трудом таскали носилками.
Крыша блиндажа начала весело потрескивать и загораться.
Я был старшим нашего условного наряда из двух человек. Времени на раздумья не было. — Никита! — шиплю я. — Хватай воду на кухне и бегом тушить, пока эта халабуда не полыхнула как факел!
Схватив одну из пятилитровых пластиковых бутылок, стоявших на нашей импровизированной кухне, Никита геройски бросился на борьбу с огнем.
Бежать по ночному лесу, в бронежилете, с пятилитровкой в руках — та еще задача. По дороге Колос поскользнулся на раскисшей грязи и с размаху рухнул на землю. В ночной тишине раздались такие этажи мата, которых я от этого тихого, любящего природу парня никогда раньше не слышал. Но он вскочил, не выпуская бутылку, и забежал с удобной стороны на крышу блиндажа.
И тут Никита не придумал ничего умнее.
Вместо того чтобы аккуратно полить загоревшиеся иголки вокруг трубы, он открутил крышку, перевернул пятилитровую бутылку и начал сплошным потоком лить воду прямо на саму раскаленную трубу и в щели вокруг нее. А герметизация там, естественно, была весьма условной.
Он вылил всю воду со скоростью, с которой только позволяет физика, вытер пот со лба и, довольный собой, отступил на шаг, считая миссию выполненной.
А через секунду из недр блиндажа раздался первобытный, яростный рев.
Трехэтажный мат, сотрясающий стены, начал стремительно приближаться к выходу. Из-под земли, как ошпаренные, со скоростью пули вылетели Лифтер и Вахтер. Они были в одних трусах, босиком, и орали так, что, наверное, на том берегу реки противник решил, что мы идем в психическую атаку.
Что произошло?
Печка-«булерьян», которая чуть не спалила им крышу, была раскалена до белого каления. Когда Никита щедро ливанул пять литров ледяной воды на трубу и стыки, вода просто не успела дотечь до дна. Она мгновенно, с оглушительным шипением, превратилась в густой, обжигающий пар еще до момента полного соприкосновения. И весь этот пар под давлением рванул вниз, прямо в замкнутое пространство блиндажа.
Парни мирно спали в тепле, укутавшись в спальники. И тут их накрыло паровым ударом, как в самой жесткой финской сауне, только с примесью сажи и золы.
Я лежал в секрете, уткнувшись лицом в рукав бушлата, и просто заливался беззвучным смехом, до слез, до колик в животе. Я видел эту картину: два здоровенных, ошалелых мужика в трусах прыгают по холодной грязи посреди ночного леса, глотая ртом морозный воздух, а рядом стоит Никита-Колос с пустой бутылкой и совершенно не понимает, почему на него так орут.
Первые минуты три я физически не мог выдавить из себя ни слова сквозь смех, чтобы объяснить им, что это была не диверсия противника, а спасательная операция рядового Колоса.
Пожар мы, конечно, потушили. Лифтер с Вахтером, продышавшись и выслушав мои сбивчивые объяснения сквозь хохот, долго смотрели на Никиту тяжелым взглядом, но бить спасителя не стали.
Остаток ночи прошел спокойно. Но эта история с «банной процедурой» от Колоса стала легендой нашего взвода. На войне, где смерть ходит рядом, такие моменты нелепого, абсурдного смеха — это то, что не дает сойти с ума. Это лучшая терапия, которая напоминает тебе, что ты всё еще живой человек.