Представьте себе такую картину. Глухая сибирская тайга, январь, мороз под сорок, а вокруг — ни души, только снег по пояс да болота, которые даже летом не всякий трактор пройдёт. И посреди этого ада лежит спускаемая капсула, а внутри двое космонавтов, только что вернувшихся с орбиты. У них кончилось топливо для обогрева, рация еле шипит, и ждать помощи осталось часов десять — не больше. Вертолёты не могут сесть из-за бурана, гусеничные вездеходы встают через сотню метров, а колёсные просто тонут. И в этот момент где-то на краю леса раздаётся странный металлический скрежет — это «Синяя птица» выпускает на снег нечто, похожее на гигантскую мясорубку. Так начинается операция по спасению, которую инженеры готовили больше десяти лет, и главную роль в ней играет машина, которой до сих пор нет аналогов в мире.
Идея, которая выглядела как шутка
В конце шестидесятых годов в советской космической программе назрела неловкая, но очень опасная проблема. Летать в космос научились блестяще — и Юрий Гагарин, и Валентина Терешкова, и новые экипажи возвращались героями. Но вот гарантированно забрать их с места посадки в любой точке Союза, будь то болота под Калугой или торосы на Таймыре, не могли. В 1965 году, после полёта «Восхода-2», эта беда проявилась во всей красе. Павел Беляев и Алексей Леонов, только что совершивший первый в истории выход в открытый космос, приземлились в глухой пермской тайге. Их спускаемый аппарат завалило снегом, а кругом — ни дорог, ни жилья. Спасатели на лыжах пробирались к ним почти двое суток, и всё это время космонавты сидели в ледяной капсуле, слушая, как воет за бортом ветер. Леонов потом вспоминал, что они уже попрощались друг с другом — настолько отчаялись. Именно после этого случая главный конструктор Сергей Павлович Королёв, человек нетерпеливый и привыкший решать задачи любой сложности, вызвал к себе руководителей поисковой службы и сказал, кажется, непечатное слово. А потом отправил запрос на московский завод ЗИЛ, в Специальное конструкторское бюро, которым руководил гений вездеходной техники Виталий Андреевич Грачёв.
Грачёв уже тогда считался живой легендой. Он придумал серию армейских грузовиков, которые проходили там, где застревали немецкие «мерседесы». Но тут задача была даже не военной, а, если хотите, гуманитарной: сделать машину, которая может добраться до человека в любой жопе мира. Вертолёты — слишком капризны к погоде, гусеницы — вязнут в жидком грунте, колёса — бесполезны в глубоком снегу. И тогда Грачёв предложил решение, которое в конструкторском бюро поначалу приняли за розыгрыш. Он сказал: давайте поставим вместо колёс два огромных винта, как у мясорубки, только снаружи. Пусть они вращаются и буквально ввинчиваются в снег, в грязь, в торф, даже в воду. Коллеги переглядывались и сдерживали улыбки: идея выглядела безумно, ведь такие движители испытывали ещё в начале века, но никто не довёл их до ума. Однако Грачёв упёрся. Он понимал: у шнеков нет аналогов по проходимости, потому что они не толкаются от опоры, как колёса, а режут и отбрасывают среду назад, создавая реактивную тягу. В общем, смех смехом, а чертить всё равно пришлось.
Первый прототип назвали ЗИЛ-2904 — это была огромная восьмиместная штуковина со шнеками длиной больше шести метров. На испытаниях она показала чудеса: ехала по такому болоту, где даже экскаватор тонул, и плыла там, где обычная амфибия захлёбывалась. Но быстро выяснилось, что перевозить эту махину на грузовике или вертолёте невозможно — слишком тяжёлая и длинная. Значит, нужен был компактный вариант, который помещался бы в кузове обычного «урала». Так родилась идея машины с индексом ЗИЛ-2906, которая стала настоящим прорывом. Её длина была всего 3,82 метра — чуть больше современных «Нив», — зато проходимость осталась фантастической. Работы над ней начались в 1973 году, а 20 августа того же года конструкторы Юрий Соболев и Анатолий Селезнёв сделали первую компоновку. Спорили, конечно, до хрипоты: насколько герметичной делать кабину, какие ставить двигатели, как управлять поворотом. Но к концу 1975 года первый образец уже выкатили на снег.
Как это работает (и почему у американцев ничего не вышло)
Самый частый вопрос, который я слышал от знакомых автолюбителей: «И как эта хреновина вообще едет?» Отвечаю по-простому. Представьте себе два пустотелых алюминиевых цилиндра диаметром примерно полтора метра — это как бочки из-под бензина, только в три раза больше. На их поверхности по спирали наварены металлические лопасти высотой сантиметров десять, похожие на ножи мясорубки. Каждый цилиндр вращается независимо от другого с помощью своего двигателя. Когда они крутятся в одну сторону с одинаковой скоростью, машина едет прямо. Если левый цилиндр вращается быстрее правого — машину заносит вправо. А если один крутится вперёд, а другой назад — она разворачивается на месте, как танк, только ещё круче. Водитель сидит в маленькой герметичной кабинке, перед ним два рычага, два блока педалей, и он управляет этой парой «колбас» чисто механически, без всякой электроники. На твёрдой земле или асфальте ездить нельзя — лопасти сотрутся за минуту, зато по глубокому снегу, по торфянику, по топкой жиже — самое то.
Я специально разыскал воспоминания одного из испытателей, который гонял ЗИЛ-2906 в Рыбинске в марте 1976 года. Тот рассказывал, что когда машина впервые выехала на замёрзшее озеро, лёд под ней треснул, и все подумали — всё, утонула. Но нет. Шнекоход просто проломил корку, нырнул носом, а потом... поплыл! Цилиндры работали как гребные винты, и он двинулся по воде, разламывая льдины перед собой. Испытатели потом долго спорили, как записать этот параметр в отчёт: то ли «плавает», то ли «идёт по дну». В итоге записали, что скорость на воде достигает 12 километров в час, а на снежной целине — до 32 километров в час. Для сравнения, обычный гусеничный вездеход «ГАЗ-71» на глубоком снегу еле ползёт со скоростью 5–7 километров, да и то буксует. А тут — почти тридцать! Причём машина может забираться на песчаные барханы высотой четыре метра и преодолевать подъёмы в 24 градуса — это круче, чем большинство лестниц в жилых домах.
Но самое интересное, почему о шнекоходах не услышал весь мир. Дело в том, что параллельные разработки велись и в США, и в Канаде, особенно для нужд арктических нефтяников. Американцы построили несколько экспериментальных машин, например, модель «Marsh Screw Amphibian», но столкнулись с той же проблемой, что и наши сначала: огромный расход топлива, сильный шум и жуткая вибрация, от которой у водителя через час начинало трясти руки. Советские инженеры решили эти проблемы за счёт алюминиевых пустотелых цилиндров — они легче и гасят вибрацию лучше стали, — а также за счёт точной балансировки. По словам ветеранов СКБ ЗИЛ, каждый шнек для ЗИЛ-29061 обтачивали вручную на специальном станке, добиваясь, чтобы биение было не больше миллиметра. В Америке такой точности на военных заводах не заморачивались, и в итоге их шнекоходы остались опытными образцами. Так что фраза «ни одна страна в мире не создала ничего сопоставимого» — не патриотический трюк, а чистая правда, подтверждённая отчётами НАСА за 1980-е годы.
ЗИЛ-29061: штопор, который спасал людей
К концу 1970-х стало ясно, что первые двигатели от «Запорожца» (37 лошадей каждый) для ЗИЛ-2906 слабоваты. Машина могла пройти, но в глубоком снегу начинала задыхаться, а на подъёмах вязла. Тогда Грачёв принял волевое решение: ставить два мотора от ВАЗ-2103 — по 77 сил каждый. Машина с новыми двигателями получила индекс ЗИЛ-29061. Она стала резвее, надёжнее и горячее внутри — от моторов шло дополнительное тепло в кабину, что для сибирских морозов было критически важно. В 1981 году комплекс «Синяя птица», состоящий из грузового вездехода ЗИЛ-4906 (он вёз шнекоход на борту), пассажирского ЗИЛ-49061 и самого ЗИЛ-29061, официально приняли на вооружение поисково-спасательной службы СССР. Всего выпустили около двадцати таких комплектов — по сути, по одному на каждую космическую трассу. Этого хватало, но о машине почти никто не знал. Военные сразу засекретили её, потому что она могла пригодиться и для спецопераций в труднодоступной местности.
В работе ЗИЛ-29061 выглядел эффектно и пугающе одновременно. Как рассказывал мне один из поисковиков отряда «Центроспас», который работал на этих машинах в 1990-е, водитель включал двигатели, и начинался адский грохот — лопасти рубили лёд, снег, кусты, всё летело в стороны, а сам штопор медленно ввинчивался в целину. Но зато он проходил там, где даже пешком было не пройти. Однажды, в 1990 году, херсонские рыболовы попросили спасателей расчистить заросший тростником пруд. Вездеходы не могли пробиться — тростник стоял стеной выше человеческого роста. Тогда на ЗИЛ-29061 надели специальный режущий аппарат (обычные косы, приваренные к шнекам) и пустили его по пруду. За день машина выкосила пятнадцать гектаров тростника, превратив заросли в ровное поле. Рыболовы потом долго жали руки водителю и предлагали выпить, но тот отказывался — служба.
После распада Союза комплекс «Синяя птица» не отправили на свалку, как многие другие уникальные разработки. Он остался в распоряжении Федерального управления авиакосмического поиска России, а также МЧС. По состоянию на 2020-е годы, часть машин всё ещё на ходу. Им уже больше сорока лет, но двигатели ВАЗ-2103 до сих пор выпускают запчасти, а шнеки, если что, можно переварить. Единственное, что мешает — цена эксплуатации: один такой шнекоход сжирает бензина под сотню литров на сто километров, а шум от него слышен за километр. Но когда надо спасти космонавтов или геологов, попавших в буран, на такие мелочи не смотрят. Виталий Грачёв умер в 1978 году, так и не увидев, как его детище работает по всей стране. Но он точно знал, что сделал. В одном из последних интервью он обронил фразу, которую потом разобрали на цитаты: «Если машина не может проехать — значит, это не машина, а её плохая копия». Шнекоход ЗИЛ-29061 его бы точно не разочаровал.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.
