Мы с мужем Русланом копили на этот отпуск полгода. Он — с шабашек, я — с премии. Всё для того, чтобы на десять дней сбежать из серого города в Анапу, в маленький гостевой домик с видом на море. Без свекрови. Без её вечных «Леночка, не так», «Леночка, ты чего такая бледная», «Леночка, у тебя борщ пересолен». Руслан обещал: «Мам, мы вдвоём, ты в прошлом году была, отдохни дома».
Она приехала сама. С поездом на день позже, с чемоданом на колёсиках и с таким видом, будто мы её пригласили.
— Я подумала, — сказала она, разуваясь прямо у порога нашего номера, — чего вам одним море портить? Я и путёвку недорого взяла, прямо по соседству. Буду за вами присматривать.
Руслан покраснел, открыл рот, закрыл. Я подавилась косточкой от черешни. Наша первая ночь на море превратилась в переезд свекрови из её номера в наш, потому что «там кондиционер дует и соседи храпят». Руслан ушёл спать на раскладушку в коридор. Мне досталась двуспальная кровать со свекровью, которая ночью трижды вставала в туалет и включала свет на всю катушку.
Утром я сказала: «Галина Петровна, может, вы к себе?» Она ответила: «Леночка, ну что ты как маленькая? Мы же семья. И вообще, у тебя мешки под глазами, надо морем лечиться, а не спать».
На пляже она разложила свой коврик в трёх сантиметрах от моего. Когда я поплыла, она осталась сторожить вещи. Когда я вышла, она сказала: «Леночка, а я твой купальник перестирала в тазу. Он же синтетика, в нём вредно купаться». Я посмотрела на свой единственный нормальный купальник, который теперь висел на верёвке и сох тряпкой.
На завтрак она заказала себе овсянку, мне — «лёгкий салат, ты же в теле». Руслан молчал. Я молчала. На второй день я начала считать ворон на пляже. На третий — пить вино из горла, когда свекровь уходила в море «поплавать до буйка».
На четвёртый день случилось то, после чего я перестала быть хорошей девочкой.
Мы сидели в прибрежном кафе. Руслан ушёл звонить по работе. Я заказала себе бокал розе и мидии. Свекровь — чай с ромашкой и диетическую творожную запеканку. Она смотрела на меня поверх очков и говорила:
— Леночка, а почему ты не работаешь в этом месяце? У тебя же был проект?
— Я в отпуске, Галина Петровна.
— В отпуске надо отдыхать, а ты вон вино пьёшь. Печень не железная. И вообще, Руслан говорит, что ты на себя много берёшь. Может, тебе на полставки перейти? А с внуками я бы посидела.
Я положила мидии. У меня внутри что-то щёлкнуло.
— Галина Петровна, — сказала я очень спокойно, — вы знаете, что я зарабатываю в два раза больше Руслана?
— Не может быть.
— Может. И если вы ещё раз скажете про полставки, я уеду сегодня же. Одна. А Руслан будет платить алименты на кошку.
Она обиделась. Встала, схватила свою сумочку и ушла в сторону гостиницы, шаркая шлёпанцами. Руслан вернулся, спросил, куда мама делась. Я сказала: «Уплыла на буйке». Он не понял.
Вечером она не вернулась в номер. Мы с Русланом обыскали пляж, набережную, три кафе. Я уже хотела звонить в полицию, как вдруг увидела её… в ресторане «У Чёрного моря» с незнакомым мужчиной. Мужчина был в белой панаме, с усами, как у Брежнева, и угощал её креветками. Галина Петровна кокетливо смеялась и поправляла бигуди. Я ткнула Руслана локтем:
— Смотри. Твоя мама нашла себе дольче виту.
Руслан побелел. Подошёл к столу. Свекровь его не сразу заметила. А когда заметила, сказала: «Ах, это мой сын. Мужчина, извините, это мой сын. А это его жена, она немного странная, но в целом терпимо».
Мужчина в панаме встал, представился Василием Ивановичем, бывшим таксистом из Волгодонска, и сказал: «Очень приятно. Ваша мать — огонь». Руслан схватил мать за руку и потащил к выходу. Я осталась. Выпила бокал за знакомство. Василий Иванович предложил мне шампанское. Я согласилась.
На следующий день я проснулась с мыслью, что надо менять тактику. Если свекровь нашла себе мужика — пусть. Но испортить ей эту радость было бы слишком жестоко. А вот немного усилить — в самый раз.
Я нашла Василия Ивановича в том же кафе в обед. Сказала, что Галина Петровна стесняется, но на самом деле без ума от него. И что она очень расстроилась, когда её вчера увёл сын. Василий Иванович расстроился сам. Я дала ему номер телефона свекрови и сказала: «Пригласите её на свидание. Сегодня. На закате. На причале. Она будет счастлива».
Василий Иванович пригласил. Свекровь надела своё лучшее платье в горох (которое она везла «на случай, если поведут в театр») и ушла. Руслан остался в номере, грыз сухарики и смотрел телевизор.
Я пошла на причал, но не на свидание. Я взяла бинокль у спасателей (дала пятьсот рублей) и села на лавочку в кустах. Свидание было прекрасным. Василий Иванович подарил свекрови огромную розу. Галина Петровна кокетливо опускала глаза. Они пили вино из пластиковых стаканчиков. А потом Василий Иванович предложил ей покататься на лодке. Она согласилась.
Я вернулась в номер. Руслан спросил, где мать. Я сказала: «На лодке с усатым таксистом. Целуются, наверное». Руслан поперхнулся сухариком. Побежал к морю. Я осталась. Выпила его пиво.
Через час свекровь вернулась счастливая, с розой и с мокрыми ногами. Руслан вернулся злой, с мокрыми штанами — он полез в воду, чтобы остановить лодку, но лодка уже уплыла. Свекровь сказала: «Сынок, не мешай матери личное счастье». Руслан сказал: «Мама, он таксист!» Свекровь ответила: «Зато он меня уважает».
На следующий день я устроила представление. Пришла к свекрови с двумя бокалами и сказала: «Галина Петровна, давайте выпьем за ваше женское счастье. Я понимаю, как вам одиноко. Но Василий Иванович — хороший человек. Только у него есть один секрет».
— Какой? — спросила свекровь, беря бокал.
— Он коллекционирует… ну, как бы это сказать… женские бигуди. Из своих прошлых отношений. У него их штук пятьдесят. Он верит, что они приносят удачу.
Свекровь побелела. Она спала в бигуди каждую ночь. Она их обожала.
— Вы шутите?
— Я никогда не шучу про бигуди, — сказала я серьёзно. — Спросите у него сами. Только не говорите, что я сказала.
Вечером свекровь вышла на свидание без бигуди. Волосы были уложены в сложную конструкцию из шпилек и лака. Василий Иванович, увидев её, расстроился: «А где ваши красивые штучки?» Свекровь спросила: «Какие штучки?» Он ляпнул: «Ну, эти, на голову, как у моей бывшей жены. Я их коллекционирую». Галина Петровна встала, сказала «Ах ты извращенец» и ушла.
Василий Иванович потом подошёл ко мне на пляже и сказал: «Женщина, вы меня подставили. У меня никогда не было коллекции бигуди. Зачем вы ей это сказали?» Я посмотрела на него честными глазами: «Василий Иванович, вы хотите жить с женщиной, которая носит бигуди на ночь? Вы серьёзно? Я вас спасла от кошмара». Он задумался, кивнул и ушёл пить пиво в одиночестве.
Свекровь ещё три дня ходила злая. Руслан на неё орал. Она орала на Руслана. Я лежала на шезлонге, читала книгу и думала: какая же это всё-таки была удачная поездка.
На обратном пути в поезде свекровь сидела в другом вагоне. Мы с Русланом ехали вдвоём. Он спросил: «Ты что-то сделала с мамой?» Я ответила: «Я сделала её счастливой. Она теперь знает, что мужчины бывают разные. И что не надо лезть в чужую семью». Он не понял. Но замолчал.
Дома я повесила на холодильник магнитик из Анапы. На нём был написан дельфин и слово «Отдыхай». Каждый раз, когда свекровь приходит в гости и начинает учить меня жизни, я показываю на магнитик и говорю: «Галина Петровна, помните бигуди?» Она бледнеет и уходит на кухню пить чай.
Руслан так и не узнал про коллекцию. Но я ему когда-нибудь расскажу. На серебряной свадьбе. Будет смешно.