Привет, Максим.
После вчерашнего концерта я просто обязана тебе написать. Впечатления сильные, похоже, вам удалось воссоздать группу. У Глеба хорошо вышло с басовой партией, по-другому, чем у Фиделя, к тому же он заметно волновался. И все такие счастливые были – Анька, Кеша, Богдан с сыном специально из-под Пскова приехали. Не было этой «ах-мы-все-уже-не-молоды»-интонации, которая сквозит все чаще.
Гитарист ваш тоже очень техничный чувак, это и Саша мой отметил, подходил потом ему руку жать. Маленькая дочка ударника Алекса так мило танцевала, я записала видео. Твой голос настроили качественно, все сбалансировано, ты зря переживал. Низкие обертона пробирают до мурашек. Ну а стихи, сами песни… ты знаешь, как я их люблю.
Я тебе не говорила – да и никому не говорила – но два года назад я ведь всерьез выбирала между тобой и Сашкой. Мы с ним только познакомились, буквально пару раз встретились. И тут поминки Фиделя. Строго говоря, это были не поминки, а день рождения. Но Фиделя уже три месяца как не было – он еще хорошо продержался с такой онкологией, врачи давали меньше. И на этой странной вечеринке мы быстро накидались и решили поехать к тебе в мастерскую – мы с тобой, Анька, Кеша и Вполне Бессмысленный Леонид запаслись Глебовым самогоном и погрузились в такси. Непонятно как уговорили водилу взять пятерых – ты улегся поперек всех на заднем сиденье, помню костлявую задницу у меня на коленях. По дороге мы очень веселились, а доехав, принялись методично уничтожать самогон. Ты показал новые картины (превосходные, такая в них всегда энергия), достал гитару, читал свои стихи – Кеша снимал видео, до сих пор помню про бабушку, мощный текст. Анька требовала хоровых песен, Леонид бубнил, кто-то пытался вылезти через окно на крышу… И тут ты мне стал говорить, какая я прекрасная – что непонятно вообще, как мимо меня каждый день ходят художники и режиссеры, ведь меня нужно воспевать в стихах и отливать в бронзе, потому что таких женщин уже не бывает. И что еще больше тебя потрясает мой ум и глубина – умные женщины обычно некрасивые, а тут такое. Что когда я внимательно слушаю – тебе кажется, что ты по-настоящему важен и интересен. Что ты ждешь, что я тебе все объясню – и про войну и мир, и вообще про жизнь.
Я так прониклась, что как-то незаметно для себя положила тебе ноги на колени, следующий кадр – бамс, и мы целуемся, склейка – мы в твоей комнате на кровати.
На диване посапывает Анька, на кухне Кеша и Леонид трут о своем. Я говорю, что ничего у нас не будет – непонятно, что я имею в виду, в такой обстановке или вообще – а ты говоришь, что тебе ничего и не надо, и вообще я не в твоем вкусе, но, но, но… До сих пор помню, как ты пахнешь – черносмородинным листом.
Через некоторое время ты заснул, я привела одежду в приемлемый вид и вышла на кухню, и сразу сообщила Кеше, что у нас ничего не было. Кеша внимательно посмотрел и спросил – а ты зачем мне это говоришь? Я смутилась – мы друзья или кто?
Было уже утро, яркое майское солнце заливало улицы, я ехала на такси в сторону дома и думала – а что, так можно было? И что же делать с Сашкой? Хотя бы неделю назад это все случилось!
В тот же день ты прислал пару ваших песен из еще невышедшего альбома – это был жест доверия, их обычно нельзя выкладывать, и это было круто. Бас Фиделя звучал на них как будто еще мощнее и убедительнее, чем при жизни. Потом раздался звонок – ты не мог найти ключи от мастерской (их случайно утащил Вполне Бессмысленный Леонид), а заодно сказал «приходи в гости, осыплю комплиментами». Ну я и пришла через пару дней – под предлогом забрать картину, которую ты мне решил подарить.
Ты наверняка знаешь, что о твоем отрицательном обаянии ходят легенды. Что с Кешей мы постоянно ржали, что у тебя две Y-хромосомы, как у самых отпетых маньяков типа Чикатило. А еще ты похож на игуану – а это мой любимый тип мужской красоты.
И вот я сижу у тебя на кухне – и оказывается, что все не так! Что ты цивил и лапочка, Мистер Положительность. Что ты из полной и очень правильной семьи. Что поддерживаешь отношения со всеми детьми от всех прошлых браков. Ну, одну-то из бывших жен я знала, с ней после нашего развода закрутил мимолетный роман мой бывший муж. И прозвище Винтовая она не за красивые глаза получила. И еще оказалось, что у тебя есть постоянная девушка. А еще – что ты не помнишь тот вечер. Не в подробностях.
Я сказала, что мы с тобой целовались, и не только. Ты сказал – ну ничего удивительного, ты же такая прек… Я сказала – а вот и нет, это я была инициатором. А ты так мечтательно – эх, жаль, что я этого не запомнил. Надо было попросить Кешу на видео снять.
И вот настолько смешную шутку я не могу никому рассказать! Мы с тобой вылезли на крышу, потом вышли на улицу. Кто-то выбросил разобранный рояль, он стоял у помойки, вывернутый наизнанку; в парке гулял минипиг – кстати, не знаю, почему он называется мини, вполне здоровая свинюга. Я поняла, что если мы рядом – мир происходит, и в нем Случаются Вещи. Как смогла рассказала, что тоже тобой восхищаюсь – и как артистом, и по-человечески. Была на тот момент уверена, что бескорыстно. Надеялась, что это возможно – бескорыстное восхищение человеком, неважно какого пола. Картину повесила над столом.
С тех пор я с Сашкой. Я выбрала его и долго о тебе не вспоминала. Сашка поначалу казался мне слишком легким, слишком правильным – пока однажды не рванул с визгом колес через двойную сплошную. Тут я успокоилась. Да, и с комплиментами у него так себе – не мастер слова, ну что поделать.
На концерте вчерашнем я видела, кстати, твою девушку. Симпатичная, но не более. Я ее не особо и рассмотрела – потому что смотрела на тебя. Слушала, как ты любишь, внимательно. Но больше смотрела.
И когда ты уже на бис, в акустике запел «Темнеет» – я была уверена, что поешь ты только для меня. Линии силового поля между нами были почти осязаемы, и если бы кто-то между нами в тот момент оказался, я уверена, он начал бы слегка светиться. Та самая песня, которую ты мне тогда прислал задолго до релиза и под которую я несколько недель просыпалась. И слушала на рипите.
В этой песне есть имитация сердечного ритма, а я коллекционирую такие песни. И это было весьма смело – петь ее в акустике. Там ведь басовая линия самая важная. Фидель ее вел на контрабасе умело, как яхту в шторм. Господи, как же его не хватает.
Я могла бы предложить тебе дружбу. Но боюсь, силовые линии в какой-то момент станут зримыми. Поэтому это письмо останется неотправленным. Разве что попрошу еще пару демок новых песен у тебя, чтобы слушать на рипите.