Однажды нам принесли пиццу.
Прямо в офис, в коробке, горячую, пахнущую таким домашним счастьем, что даже батареи зашумели громче, как будто им тоже захотелось кусочек.
Клиент сидел напротив меня, усталый, в свитере с катышками, и всё время смотрел в окно, будто там кто-то должен был прийти и всё исправить. А корги лежал у его ног — маленький, рыжий, с глазами, как у человека, который многое видел, но молчит.
— Ешьте, — говорю, — пока горячая.
Он кивнул, но не ел. А корги поднялся, тихо-тихо, как старушка в храме, подошёл к коробке, сунул нос и посмотрел на меня.
И тут клиент вдруг сказал:
— Он пиццу любит. Больше меня любит.
Я сначала не понял, шутит или нет.
— Ну так дайте ему, — говорю.
Он взял кусок, аккуратно, как ребёнка берут, и протянул корги.
Тот взял — не жадно, не торопясь, а как будто понимая всю важность момента. Сел, прижал кусок лапами и стал есть.
Тихо в комнате стало. Только часы тикали и батареи шуршали.
— Знаете, — говорит клиент, — у меня жена ушла.
И смотрит на корги.
— Сказала, что я живу неправильно. Что я всё откладываю. Что надо радоваться. А я не умею.
Корги в этот момент уронил кусок, посмотрел на него, потом на хозяина, потом снова начал есть.
— Вот он умеет, — говорит клиент. — Ему дали — он ест. У него есть — он радуется. А я… я всё думаю.
Я молчу. Потому что что тут скажешь.
Пицца остывает. Клиент сидит, руки на коленях. Корги доедает и облизывает коробку.
— Можно я вам картину закажу? — вдруг говорит клиент.
— Какую?
— Его нарисуйте. С пиццей. Чтобы он держал коробку и ел кусок. Чтобы видно было, что он счастлив.
— Зачем?
Он долго молчал, потом сказал:
— Чтобы дома висела. Чтобы я приходил и смотрел. И понимал, как надо жить.
Корги в этот момент чихнул и сел рядом с хозяином, прижался к его ноге.
И стало как-то тепло.
Я согласилась.
Потом, когда он ушёл, коробка осталась на столе, пустая. Только жирные круги от пиццы на картоне.
Я смотрела на них и думала:
вот живёт человек, работает, переживает, теряет жену, боится будущего…
а собака просто ест пиццу и счастлива.
И ведь, может, она права.
Через неделю я начала писать картину.
Корги с коробкой пиццы, держит и ест кусок.
И глаза у него получились такие — будто он всё знает про жизнь, но никому не скажет.