Вы когда-нибудь замечали, как в шоу-бизнесе любят одну и ту же схему - "спасение жертвы"? Сначала нам показывают хрупкую девушку, которую замучил злой продюсер. Потом - слезы на ток-шоу, сбивчивый голос, заламывание рук. А потом - новый муж, белые лимузины и счастливый финал. Красиво. Но только если не знать, что было на самом деле до всей этой мыльной оперы.
Я не поклонник Валерии. И не хейтер. Я просто люблю, когда люди называют вещи своими именами. И вот спустя 30 лет молчания на сцену вышел человек, который имеет полное право говорить правду. Его зовут Леонид Ярошевский. Он - первый муж певицы.
Джазмен, который шел по грязи пешком
Представьте себе 1985 год. Саратов. Молодой 25-летний музыкант Леонид Ярошевский уже собирает полные залы. Его джаз-бэнд - это свежий воздух среди советской муторной эстрады. Но ему не хватает голоса. Того самого - цепляющего, диковатого, с пробоиной в тембре. И он слышит его случайно - на каком-то районном конкурсе. Поет девчонка из захолустья по имени Алла Перфилова.
То, что сделал дальше Леонид, достойно отдельной главы в учебнике "Как не бояться ничего". Ранняя весна. Грязь по колено. Сотня километров от Саратова до Аткарска. У него нет адреса, нет телефона. Есть только фамилия - Перфилова. И он идет. Не нанимает такси, не ждет попутку. Он просто переставляет ноги по раскисшей дороге, потому что одержим музыкой.
В местном Доме культуры он находит Аллу. Глаза у неё загораются так, что можно прикуривать. Но есть проблема - мать. Женщина строгих правил, которая видит дочь исключительно учителем истории. Никаких "певичек в ресторанах". И тогда Ярошевский выдает козырную карту. Он обещает не просто работу в филармонии. Он обещает Москву, Гнесинку, личное сопровождение. Мать сдалась.
Капустные котлеты и ледяная броня
То, что началось как романтика, быстро превратилось в выживание. Гастроли от филармонии в середине 80-х - это не песни про любовь. Это:
- Промерзшие деревянные клубы, где изо рта идет пар.
- Автобусы без печек в зимнюю стужу.
- Туалеты в виде выгребных ям на улице.
- 3 концерта в день без выходных.
Взрослые мужики-музыканты выли от усталости. А 17-летняя домашняя девочка из Аткарска не проронила ни слезинки. Она молча кипятила воду в кружке. Молча спала вшестером в одной комнате. Молча выходила на сцену, когда губы трескались от холода. Ярошевский тогда подумал: "В ней титановый стержень". И запомнил это навсегда.
Еда была отдельной песней. С полок исчезло сначала мясо. Потом - даже дешевые пельмени. Осталась одна капуста. И молодая жена научилась жарить капустные котлеты так, что соседи сбегались. Вкус этой бедняцкой еды - пропитанной надеждой и отчаянием - Леонид не забудет никогда.
Когда он увидит по телевизору ту же самую женщину, которая изображает забитую овечку.
"Зная её железную хватку и абсолютный контроль, - скажет он, - невозможно представить, чтобы она позволила кому-то повысить на себя голос".
В Максе - "Жизнь знаменитостей" вас ждут самые жёсткие разборы, неудобные факты и скандальные детали, которые Дзен не пропускает, — подпишитесь сейчас, если хотите знать о звёздах то, что обычно прячут от публики. Подписаться
Москва, бар Высоцкого и "рыхлый тип в очках"
Москва конца 80-х встретила их пустыми прилавками. Дефицит, разруха, криминал на каждом углу. Джаз и живой звук никому не были нужны - из каждого утюга орал "Ласковый май". Леонид и Алла брались за любую работу. Однажды Аллу занесло на абсурдное мероприятие "Стоп-СПИД" - это был цирк с полуголыми акробатами и попсой в ультрамини.
Спасением стал бар на Таганке, который в народе называли "баром Высоцкого". Иностранцы, валютные чеки, стабильный заработок. Казалось, вот оно - дно достигнуто, дальше только вверх. Они выступали каждый божий день, копили деньги, верили в будущее. И именно в этот момент в их жизни появился Александр Шульгин.
Дьявол, как известно, приходит в красивой упаковке. Шульгин был молод, хваток, умел говорить сладко и правильно. Дорогой костюм, массивные очки, обезоруживающая улыбка. Он обещал Мюнхен, западный рынок, запись на студии в Германии. Алла загорелась. Леонид не возражал - он думал, они работают на общее будущее.
Алла поехала на прослушивание в Германию. Вернулась - и Леонид почувствовал холод. Чтобы усыпить его бдительность, жена начала с нарочитым отвращением описывать продюсера.
"Он старый, рыхлый, толстый, неприятный. Фу таким быть".
Ярошевский выдохнул, и ошибся.
Ночь, когда сломалась реальность
Развязка наступила буднично. Обычный московский вечер. Алла смотрит на Леонида пустыми глазами и произносит фразу, которую невозможно выдумать:
"Звонил Саша. Зовёт к себе посмотреть кино. Я поеду?".
Любой мужчина старше 12 лет понимает, что значит "посмотреть кино" в полночь в квартире одинокого мужчины. Но что делать? Запереть дверь? Устраивать скандал? Леонид кивнул. Он сидел в пустой квартире, смотрел на часы, и стрелки безжалостно отсчитывали минуты его личного ада. В полночь звонок:
"Поздно. Я остаюсь до утра".
В ту секунду, как рассказывал сам Ярошевский, земля ушла из-под ног, а легкие забыли, как дышать. Его мир, построенный на доверии, капустных котлетах и совместной нищете, рухнул в одну секунду. Он не спал, не ел, не мог говорить. А утром она вернулась. Без слез. Без оправданий. Пряча глаза, бросила:
"Саша считает, нам пора расстаться".
Самое дикое - они еще какое-то время продолжали жить в одной комнате. Делили один диван, молча.
Лавочка, пилюли и газовый баллончик
Боль от предательства оказалась сильнее любого обезболивающего. Леонид пытался залить её дешевыми горячительными напитками - не помогало. Тогда он принял решение. Смешал напиток с горстью мощного снотворного и пошел в безлюдный парк.
Но у судьбы, видимо, было чувство юмора. К полубессознательному музыканту прицепилась местная гопота. Инстинкт самосохранения сработал быстрее медикаментов. На автомате он вытащил из кармана газовый баллончик "Черемуха" и залил агрессорам глаза. Поднялся шум. Приехала милиция и Леонида отвезли в обезьянник, где его потом успешно откачали.
Спустя годы Валерия в одном из интервью прокомментирует эту историю. Её версия звучала так:
"Он все просчитал. Принял ровно столько пилюль, чтобы напугать, но выжить".
Услышав это, Ярошевский лишь горько усмехнулся. "Пусть это останется на её совести, - сказал он. - Еще одна маленькая удобная ложь в огромном океане фальши".
Побег в Европу и 30 лет тишины
В 1993 году Леонид ухватился за первый же шанс уехать. Контракт на работу в австрийском баре стал спасательным кругом. Планировал на пару месяцев - проветрить голову. А остался в Европе навсегда. Потом были долгие годы в престижном хоре "Bolschoi Don Kosaken". Потом - тихая Германия, новый брак, дети. Он заново научился дышать и жить без оглядки на ту, что растоптала его сердце.
В России в это время Валерия становилась суперзвездой. Песни, клипы, стадионы. А потом - громкий развод с Шульгиным. И тут началось самое интересное. Певица вышла к публике в образе замученной жертвы. Она рассказывала о побоях, унижениях, золотой клетке и тиране-муже. Вся страна, затаив дыхание, утирала слезы. Из каждого утюга звучали истории про "невыносимую жизнь с монстром".
Ярошевский, сидя в своей немецкой гостиной, читал эти откровения как фантастический роман. Он помнил ту несгибаемую, хладнокровную девушку из промерзших автобусов. Он помнил, с какой пугающей легкостью она перешагнула через него. И он наотрез отказывался верить в образ забитой овечки.
Он принял приглашение на ток-шоу к Андрею Малахову. Ехал в Москву с одной целью - рассказать правду. Но столкнулся с безжалостной машиной. В студии разыгрывался приторный спектакль всепрощения. Каждое слово Леонида, которое ломало красивую легенду, было безжалостно вырезано на монтаже. Стране не нужна была правда. Стране нужна была сказка с хорошим концом.
Империя наносит ответный удар
Реакция на книгу была молниеносной. И очень показательной. Сама Валерия с возмущением отвергла любые заявления о том, что Ярошевский имел отношение к её успеху. Она начала переписывать даже собственную юность. Утверждала, что всегда метила в МГУ, а не в какую-то филармонию. И что пробилась бы при любых обстоятельствах - благодаря своей гениальности.
В дело вступила тяжелая артиллерия - третий муж и продюсер Иосиф Пригожин. Он не стеснялся в выражениях. Его аргументы звучали примерно так:
- "Какое право этот неудачник имеет рассуждать об успехе?"
- "Разве он осыпал её бриллиантами?"
- "Разве он вытащил её на стадионы?"
- "Они жили в нищете, среди тараканов!"
- "Он был лишь её ошибкой молодости"
Слушать это было странно. Потому что Пригожин, сам того не замечая, подтвердил главную мысль Ярошевского. Да, они жили в нищете. Да, не было бриллиантов.
Тайна одного шрама
В самый разгар пиар-кампании против Шульгина Валерия демонстрировала журналистам шрам на ноге. "Вот, - говорила она дрожащим голосом, - видите, до чего довел изверг. Ножом полоснул. Я до сих пор боюсь ножей". Вся страна содрогалась от ужаса. Ток-шоу бились в истерике. Газеты печатали крупные планы этой "страшной отметины".
Леонид Ярошевский, увидев эти кадры, не поверил своим глазам. Он узнал этот шрам. Он помнил, как он появился. Это был обычный фурункул. Обыкновенный, болезненный чирей. Который вскочил у Аллы на ноге из-за жуткого переохлаждения. В те самые времена - ледяные гастроли, промерзшие автобусы, три концерта в день. Ярошевский лично видел, как эта болячка воспалялась. И как заживала, оставляя после себя тот самый след.
Выдавать след от банального чирья за ножевую рану от мужа-садиста. Вы понимаете уровень цинизма? Это не просто ложь. Это ложь, рассчитанная на многолетнюю перспективу. Валерия использовала собственный фурункул, полученный в нищих гастролях с первым мужем, чтобы уничтожить второго мужа и построить карьеру
Она просто научилась виртуозно продавать публике то, что та жаждет купить:
- Слезы - продает слезы.
- Страдания - продает страдания.
- Чудесное спасение - продает чудесное спасение.
Сегодня Валерия сияет в свете прожекторов. Купается в роскоши и любви могущественного супруга. А Леонид Ярошевский наслаждается тишиной европейской провинции. Он не стал миллионером. Не собирает стадионы. Но он сделал главное - он рассказал правду. И эта правда теперь лежит на столе у каждого, кто захочет её прочитать.
Как вы считаете: в этой истории есть абсолютно невиновная сторона? Или каждый из них получил то, что заслужил?