Решение созрело у меня, пока я пересчитывала сдачу в супермаркете. шестьсот семьдесят рублей. Почти семь сотен на одни макароны, сосиски и лимонад, который я сама никогда бы не купила своим детям. Пятый год подряд я накрываю на стол и встречаю гостей.
Солнце пекло немилосердно. Я вытирала лоб тыльной стороной ладони и слышала, как на участке носятся мои двое – Катя и Миша. А ещё я слышала, как звенит кошелёк. Точнее, как он пустеет. Очередная суббота, очередные шашлыки. И очередной визит Светы, сестры моего мужа, с её тремя детьми.
– Мам, а тётя Света с Машей и Вовой скоро приедут? – Миша облепил мой подол липкими от сока руками. – Скоро, солнышко.
Тётя Света. Её визиты стали для нас настоящим налогом на гостеприимство. Она приезжала не «на минутку». Она приезжала с пустыми руками, но с тремя прожорливыми детьми-подростками. Она вела себя так, будто всё вокруг уже давно принадлежало им.
Я прекрасно помнила, как в прошлый раз её Вова за минуту умял полкило только что приготовленного мяса, а потом бросил: «А у нас дома мраморную говядину берут». Я помнила, как её дочь Маша, морщась, отодвинула мой салат кончиками пальцев: «Я такое не ем». А младший, Стёпа, хныкал и требовал «другой» лимонад.
И я помнила счёт. В среднем каждая такая «встреча семьи» обходилась нам в пять-шесть тысяч рублей. Мясо, сыры, фрукты, сладости. Пять лет. Шестьдесят месяцев. Я подсчитала как-то сгоряча – выходило под триста тысяч. Почти как неплохой отпуск. Которого у нас не было.
Я ведь люблю этих детей. Искренне. Маша с её упрямым характером, Вова – живой и шумный, даже маленький Стёпа с его вечным нытьем. Я бы водила их в кино, покупала бы мороженое, шила бы карнавальные костюмы. Но я ненавижу это чувство. Чувство одноразового банкомата. Приезжают, нажимают на кнопки «еда», «развлечения», «уборка» – и уезжают до следующего раза. Без спасибо, без предложения помочь. Даже без элементарного «давай хоть за мясо скинемся». Меня бесит не их аппетит, а это наглое, молчаливое ожидание, что я обязана. Пять лет подряд. И хоть раз бы Светка привезла эту мраморную говядину.
– Смотрите, кто приехал! – закричала Катя.
По гравию с хрустом подкатил большой чёрный внедорожник. Из него высадился десант из трёх подростков и их матери. Света – в белом льняном костюме, с идеальным маникюром и опять в руках пусто.
– Дорогие мои! – её голос, громкий и сладкий, разнёсся по участку. – Как я по вам соскучилась! Дети, поздоровайтесь с тётей Леной!
Её отпрыски что-то нехотя пробормотали и сразу рванули к столу, сгребая чипсы и печенье, которые я поставила для своих. – Осторожно, там только… – я не успела договорить. Пакет с печеньем был уже опустошён.
– Леночка, привет! – Света расцеловала меня в щёку, оставив след дорогих духов. – Ой, сколько всего! Я же говорила, мы на диете. Но для шашлычка сделаю исключение. Дети, не налегайте на сладкое, испортите аппетит!
Я молча смотрела, как её «сидящие на диете» дети запихивали в себя печенье, а потом открывали холодильник в поисках морса или сока.
– Свет, я купила им лимонад, – сказала я, чувствуя, как у меня начинает дёргаться глаз.
– А, ну им лимонад нельзя. Квас с удовольствием пьют. Ничего, водичкой запьют.
Мой муж Максим, добряк и миротворец, уже раздувал мангал. Он старался не встречаться со мной взглядом. Он знал.
Я ушла на кухню. Моё спокойствие было показным. Внутри всё кипело. Я открыла блокнот, где вела учёт расходов: мясо – 3500 р., сыры – 1200 р., фрукты – 800 р., овощи – 600 р., сладости – 700 р., хлеб – 200 р. И это ещё без лимонада. И без того, что они съедят и выпьют сегодня. Я механически приплюсовала ещё тысячу. Семь тысяч шестьсот рублей. За один вечер. За возможность наблюдать, как твою еду поглощают с высокомерным видом.
Хватит. С меня хватит.
– Идёмте есть! – позвал Максим, снимая с шампуров мясо.
Все уселись за стол. Мои дети скромно устроились с краю. Дети Светы тут же расхватали лучшие куски. – Ой, как аппетитно! – воскликнула Света, занимая место во главе стола. – Лена, ты просто волшебница! Это что за салатик?
Она потянулась к большому салатнику. – Это салат с кинзой, рукколой и грецкими орехами, – сказала я абсолютно спокойно. – Очень полезно.
Рука Светы замерла. Она ненавидит кинзу. А у её младшего, Стёпы, аллергия на орехи. Она побледнела. – А… это, – она попыталась улыбнуться. – А это что?
– Это острые куриные крылышки в медово-горчичном соусе. Маша, ты же любишь острое? – обратилась я к её дочери, которая делала брезгливое лицо. У неё, я знала, гастрит, и острое ей было нельзя. – А это фаршированные шампиньоны. С чесноком. Вова, бери, не стесняйся, ты же грибы любишь? – её старший сын, обожавший мясо, смотрел на грибы с отвращением.
Но это был ещё не конец.
– А чтобы запить, – я с наслаждением поставила на стол бутылки с ярко-красной газировкой, – я купила самый лучший лимонад! «Вкус детства». Содержит целых четыре разных красителя и подсластителя. Дети, угощайтесь!
Наступила мёртвая тишина. Света смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Она была идеальной мамашей, кормившей своих детей только органической едой и кокосовой водой. Этот лимонад был для неё олицетворением ада в бутылке.
– Мы… мы не пьём газировку, – выдавила она.
– Почему? – искренне удивилась я. – В прошлый раз Вова говорил, что обожает «Фанту». Это почти то же самое. Я же помню, что вы любите.
Её дети с жадностью смотрели на запретный плод. Стёпа уже тянул руку. – НЕТ! – почти вскрикнула Света. – Я… я забыла! У нас сегодня… планы! Срочные! Немедленно все в машину!
Она поднялась так резко, что опрокинула стул. Её дети с недоумением и обидой смотрели на неё, потом на лимонад.
– Быстро! – зашипела она на них.
Они побрели к машине, бросая голодные взгляды на стол. Мои дети с аппетитом уплетали крылышки и грибы.
Света последней садилась в машину. Она обернулась и посмотрела на меня. Её взгляд стал острым и колким, как льдинка. В нём читалось и понимание, и злоба.
Я подошла к её открытому окну. – Как жаль, что ты не попробовала, – сказала я абсолютно безразличным тоном. – Я же старалась, учла все твои пожелания по диете. В следующий раз, может, сама что-нибудь привезёшь? Сэкономишь мне тысяч шесть. Я тут подсчитала.
Она ничего не ответила. Она просто захлопнула окно, и чёрная машина резко рванула с места, подняв облако пыли.
Я вернулась к столу. Было тихо. Только стрекотали кузнечики.
– Мам, а это правда такой вредный лимонад? – спросила Катя.
– Самый что ни на есть, – улыбнулась я. – Поэтому вам его нельзя. Никогда. А вот домашний морс – пожалуйста.
Я налила себе чаю. Впервые за пять лет я чувствовала не бессильную злость, а пустоту и тишину после долгой бури. Счёт был оплачен. Все триста тысяч за один приезд гостей - подумала я с ухмылкой.
Может быть, я поступила жёстко. Может быть, кто-то осудит меня за такой урок. Но скажите честно – а вы бы сколько терпели? Пять лет? Десять? Или хватило бы сил молчать и дальше, пока твою семью используют как бесплатную столовую?
Я не знаю. Знаю только, что иногда тишину нужно нарушать. Даже если для этого придётся поставить на стол нелюбимые грибы и самый вредный лимонад.
А что думаете вы? Сталкивались с подобным? Напишите в комментариях – интересно узнать ваше мнение. Подписывайтесь на канал – впереди ещё много семейных историй с моей кухни и не только.