13,4 тыс подписчиков

Королева Елизавета и принц Филипп. История любви и секреты счастливого брака

9 апреля9 апр

2263

12 мин

9 апреля 2021 года умер муж королевы Елизаветы II – принц Филипп, герцог Эдинбургский. В пятилетнюю годовщину его смерти вспоминаем историю их долгого и крепкого союза. *** Брак Елизаветы II и Филиппа, герцога Эдинбургского, продлившийся более семи десятилетий, стал самым долгим в истории британской монархии. Их история началась ещё в юности, когда тринадцатилетняя Елизавета влюбилась в красавца-блондина, своего четвероюдного брата, принца Филиппа Греческого и Датского, и продолжалась на протяжении семи десятилетий, когда она правила, а он приспосабливался к роли супруга королевы. Несмотря на давление двора, разногласия и неослабевающее внимание прессы, они неизменно оставались сплочённой парой. Филипп, которого нередко описывали как «альфа-самца» — резкого, вспыльчивого и нетерпимого к глупости, — сильно отличался по характеру от сдержанной и осторожной королевы. На публике она демонстрировала уважение к мужу, однако дома он обычно занимал доминирующую позицию, особенно в семейных в

9 апреля 2021 года умер муж королевы Елизаветы II – принц Филипп, герцог Эдинбургский. В пятилетнюю годовщину его смерти вспоминаем историю их долгого и крепкого союза.

***

Брак Елизаветы II и Филиппа, герцога Эдинбургского, продлившийся более семи десятилетий, стал самым долгим в истории британской монархии.

Их история началась ещё в юности, когда тринадцатилетняя Елизавета влюбилась в красавца-блондина, своего четвероюдного брата, принца Филиппа Греческого и Датского, и продолжалась на протяжении семи десятилетий, когда она правила, а он приспосабливался к роли супруга королевы.

Несмотря на давление двора, разногласия и неослабевающее внимание прессы, они неизменно оставались сплочённой парой.

Филипп, которого нередко описывали как «альфа-самца» — резкого, вспыльчивого и нетерпимого к глупости, — сильно отличался по характеру от сдержанной и осторожной королевы. На публике она демонстрировала уважение к мужу, однако дома он обычно занимал доминирующую позицию, особенно в семейных вопросах.

Характерный эпизод произошёл в первые годы их брака. Принц вёз жену и своего дядю, лорда Маунтбаттена, в поло-клуб. Обеспокоенная их скоростью, Елизавета тяжело вздыхала, пока Филипп не рявкнул: «Если ты ещё раз так сделаешь, я высажу тебя из машины». Она мгновенно притихла. Уже по прибытии Маунтбаттен удивился её молчанию, заметив, что она была права. «Но ты же слышал, что он сказал», — спокойно ответила Елизавета.

Нельзя сказать, что она была покорной. Королева вполне могла осадить мужа словами: «О, Филипп. Заткнись. Ты не знаешь, о чем говоришь». Причём делала это без всякого смущения даже в присутствии персонала. Один из помощников вспоминал, как на борту яхты «Британия» она заявила: «Я не выйду из своей каюты, пока он не придет в себя».

Во время визита в Австралию в 1954 году произошёл ещё один показательный случай. Оператор, готовившийся снимать королевскую чету, неожиданно увидел, как дверь распахнулась и из шале выбежал Филипп, за которым полетели теннисные туфли и ракетка. Следом появилась королева, требуя, чтобы он вернулся, и в итоге буквально затолкала его обратно. Спустя несколько минут она вышла уже совершенно спокойной и сказала: «Простите за эту небольшую заминку. Но, как вы знаете, такое случается в каждом браке». Оператор вытащил пленку и передал ее пресс-секретарю.

Бывший личный секретарь королевы, лорд Чартерис, однажды заметил: «Принц Филипп — единственный человек в мире, который относится к королеве просто как к обычному человеку. Он единственный, кто может себе это позволить. Я считаю, что она ценит это».

Наблюдатели отмечали, что даже в преклонные годы он по-прежнему умел зажечь в её взгляде юношеский огонёк — будь то во время его соревнований по конному спорту или в моменты общения с публикой. На официальных мероприятиях она часто оглядывалась в поисках мужа: «Где Филипп?» — спрашивала она, и её лицо светлело, как только он появлялся рядом.

О королевском браке написаны тысячи строк, но, пожалуй, точнее всего сказала сама Елизавета в 1997 году по случаю их золотой свадьбы: «Он не из тех, кто легко принимает комплименты. Но он, без сомнения, был моей опорой и поддержкой все эти годы, и я, и вся его семья, и эта, и многие другие страны, обязаны ему гораздо больше, чем он когда-либо мог бы заявить или мы когда-либо узнаем».

История этой любви началась задолго до того, как о ней заговорил весь мир. Принцесса Елизавета Йоркская была дальней родственницей Филиппа, принца Греческого и Датского, и их встречи в детстве случались эпизодически — на семейных торжествах и государственных церемониях.

Всё изменилось летом 1939 года. Во время визита королевской семьи в Дартмут, в Королевский военно-морской колледж тринадцатилетняя Лилибет вновь встретила восемнадцатилетнего Филиппа — высокого, уверенного и очень привлекательного.

Филипп был одним из немногих здоровых курсантов на фоне вспышки свинки и ветрянки, и именно ему поручили сопровождать юных принцесс — Елизавету и её младшую сестру Маргарет.

Гувернантка девочек, Мэрион Кроуфорд, позже вспоминала как Филипп начал демонстрировать ловкость, перепрыгивая через теннисные сетки. «Это выглядело как хвастовство, но девочки были очень впечатлены. Лилибет сказала: «Какой он молодец, Кроуфи. Как высоко он может прыгать!»

На следующий день Филипп вновь оказался рядом с королевской семьёй — его пригласили на обед на яхту «Виктория и Альберт». Там он произвёл на юную принцессу не меньшее впечатление: она с восхищением наблюдала, как он с аппетитом расправляется с креветками, а затем и с банановым десертом. По словам Кроуфорд, Елизавета буквально не сводила с него глаз.

Позже биографы напишут, что, когда королевская свита отплыла на яхте, несколько кадетов отправились за ней на лодках, но все они отстали, пока Филипп в одиночестве не уплыл далеко в море.

««Чепуха»», —скажет позже Филип. Лодки следовали за ним 200 ярдов, затем все развернулись и отправились домой, и на этом все закончилось. В 18 лет он, похоже, не разделял романтических чувств Лилибет.

Но именно с этой, почти детской влюблённости началась история, которая спустя годы превратится в один из самых известных и долгих союзов XX века.

Пока шла Вторая мировая война, Филипп служил в Королевском флоте на борту HMS Valiant и даже был отмечен за храбрость в сражении у мыса Матапан. А Елизавета бережно хранила его фотографию и писала ему письма.

Когда они встретились в Виндзорском замке на Рождество 1943 года и Филипп увидел выступление будущей королевы в пантомиме « Аладдин», где она играла главную роль, то посмотрел на нее уже другими глазами. Девочка превратилась в красивую девушку.

После войны всё стало развиваться быстрее. Филипп, вечный странник без постоянного дома, всё чаще появлялся там, где была она — в Букингемском дворце, в Виндзоре, в Балморале. Они вместе ходили в театр, проводили время так, как могли позволить себе в рамках строгого протокола, и всё больше привязывались друг к другу.

В 1946 году Филипп сделал Елизавете предложение. Она согласилась сразу, не раздумывая и даже не советуясь с родителями. Это было чувство, в котором она была абсолютно уверена. Однако её отец, Георг VI, хоть и видел серьёзность намерений дочери, всё же попросил немного подождать — до тех пор, пока ей не исполнится 21 год. И только 9 июля 1947 года их помолвка была объявлена официально.

Королевское окружение встретило Филиппа холодно. Несмотря на его королевское происхождение (ведь, как и у Елизаветы, его родословная вела к королеве Виктории), его считали «неподходящим». Послевоенная Британия относилась к нему настороженно: его сёстры были связаны браками с немецкой знатью. У него не было ни состояния, ни по-настоящему «своего» места — только длинная, почти непроизносимая фамилия Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбург и прошлое, полное переездов и потерь.

Даже в семье не сразу приняли выбор принцессы. Будущая королева-мать, Елизавета Боуз-Лайон, язвительно называла его «гунном», намекая на его смешанное происхождение, а её брат, Дэвид Боуз-Лайон, и вовсе пренебрежительно говорил о нём как о «немце». Король тоже переживал: ему казалось, что дочь слишком молода и, возможно, слишком поспешно отдаёт сердце.

Придворные же были ещё резче в своих оценках. Сэр Джон Колвилл вспоминал, как во время первого визита Филиппа в Балморал в роли серьёзного жениха многие аристократы посчитали его «не джентльменом», находили в нём «тевтонские черты» и называли «грубым» и «неотёсанным».

Но Елизавета была абсолютно уверена в своем выборе. На ее пальце сверкало помолвочное кольцо из платины и бриллиантов, изготовленное из камней тиары, принадлежавшей матери Филиппа, принцессе Алисе Греческой.

Накануне свадьбы Филипп фактически начал жизнь с чистого листа. Он отказался от греческих титулов и места в линии престолонаследия, получил британское гражданство, взял фамилию дяди Маунтбеттен и принял англиканство. Ради спокойствия двора он согласился и на болезненное решение — не приглашать на свадьбу своих сестёр.

В день свадьбы, 20 ноября 1947 года, Георг VI даровал ему титулы герцога Эдинбургского, графа Мерионета и барона Гринвича.

В тот же день Филипп отказался от сигарет — зная, как сильно Елизавета II не любила эту привычку.

Церемония прошла в Вестминстерском аббатстве в присутствии двух тысяч гостей. Спустя всего два года после Второй мировой войны, на фоне ещё не заживших ран, эта свадьба стала для страны редким моментом света. Сэр Уинстон Черчилль назвал её «вспышкой красок на трудном пути, по которому мы идем».

Медовый месяц стал для молодоженов редким временем тишины и абсолютного счастья. Елизавета писала родителям, что они с мужем «ведут себя так, будто принадлежат друг другу уже много лет» и «Филипп — ангел».

Очень скоро их маленький мир начал расти: в 1948 году родился принц Чарльз, а в 1950-м - принцесса Анна.

Тем временем Филипп продолжал службу на флоте, и какое-то время семья жила на Мальте.Это был почти беззаботный период их жизни. Вдали от дворцов и строгого протокола они могли позволить себе простые домашние радости.

Всё изменилось 6 февраля 1952 года. После смерти Георга VI жизнь Елизаветы I и Филиппа перевернулась мгновенно. Ей было всего 25, ему — 30, и хотя они всегда знали, что этот момент однажды наступит, никто не ожидал, что так скоро.

Для неё это означало — стать королевой. Для него — отказаться от собственного пути.

Карьера в военно-морском флоте, к которой он шёл, оказалась в прошлом. Человеку, привыкшему командовать, пришлось идти на шаг позади жены. Позже он честно признавался: «Я думал, что сделаю карьеру на флоте, но стало очевидно, что надежды нет… Выбора не было. Так уж получилось. Приходится идти на компромиссы. Такова жизнь. Я принял это».

Крайне болезненным стал вопрос фамилии правящей династии. Дядя Филиппа, Луис Маунтбеттен, поспешил заявить, что теперь «правит дом Маунтбеттенов». Но королева Мария Текская и премьер-министр Уинстон Черчилль убедили королеву, что династия должна остаться Виндзорской.

Филипп воспринял это тяжело и не скрывал горечи: «Я единственный человек в стране, которому не разрешено давать своё имя своим детям. Я всего лишь проклятая амёба».

Так началась новая глава их жизни — где любовь осталась прежней, но роли изменились навсегда.

Елизавета II старалась найти способы поддержать мужа и сгладить острые углы. В 1957 году она присвоила Филиппу титул принца Соединённого Королевства.

Но вопрос фамилии по-прежнему оставался болезненным. И в 1960 году королева пошла навстречу. Отныне её потомки — за исключением тех, кто имеет титул Его или Её Королевского Высочества — могли официально носить фамилию Маунтбеттен-Виндзор. Многие их внуки и правнуки от четверых детей этой возможностью воспользовались.

В 1950-е годы вокруг герцога Эдинбургского неизбежно начали возникать слухи — во многом из-за его независимого образа жизни. Его дружеские клубы, ужины в мужской компании и поездки на яхте «Британия» давали поводы для разговоров и домыслов.

В 1957 году газета The Baltimore Sun даже опубликовала материал, в котором утверждалось, что он якобы встречается с неназванной женщиной. Дворец отреагировал жёстко и однозначно: «Совершенно неверно, что между королевой и герцогом есть какие-либо разногласия». Ходили и другие слухи — например, о связи с русской балериной, но ни один из них так и не получил подтверждения.

Сам Филипп относился к подобным историям с иронией. «Как я мог? У меня с 1947 года детектив был в компании днем и ночью», — говорил он, намекая на постоянный контроль со стороны службы безопасности.

Несмотря на десятилетия пристального внимания к королевской семье, ни одна из историй об изменах так и не была доказана.

Герцог позволял королеве выполнять свою роль главы государства, в то время как сам брал на себя роль главы семьи. Для внешнего мира главной была она, но в частной жизни роли менялись местами.

На официальных мероприятиях они действовали как слаженная команда. Филипп сопровождал её повсюду — на государственных визитах, открытиях парламента, памятных церемониях. И при всей строгости протокола между ними то и дело проскальзывали быстрые нежные взгляды и лёгкие улыбки.

Часто именно он «разряжал» атмосферу — общался с гостями, шутил и вел себя более неформально, чем королева.

Вместе они выглядели как идеально настроенный механизм — или, точнее, как очень удачный дуэт, где каждый точно знал свою партию.

Их союз держался не только на близости, но и на умении давать друг другу свободное пространство. Филипп сформулировал это просто: «Секрет счастливого брака в том, чтобы иметь разные интересы».

Елизавета II находила радость в своих увлечениях — особенно в лошадях и собаках, часами общаясь с тренерами и заводчиками. Это был её тихий, личный мир, где она могла быть не только королевой.

Филипп же оставался человеком действия. Спорт, управление поместьями, активная жизнь — всё это всегда было ему ближе.

В более поздние годы его часто можно было увидеть за любимым занятием — за рулём конного экипажа в Виндзорском большом парке или в Сандрингеме.

Однажды Филипп сказал: «Думаю, главный урок, который мы усвоили, заключается в том, что терпимость — это важнейший ингредиент любого счастливого брака. Можете мне поверить, королева в избытке обладает этим качеством».