Поль Соколовский – забытый писатель русского зарубежья, его перу принадлежат, по меньшей мере, 3 романа («Авенир Иванов», «Круги судьбы», «Валерия и Вера»), хранящиеся в РГБ. Под этим псевдонимом скрывается Павел Алексеевич Соколов (1877 – 1966) – совладелец северной части Малаховки, коллежский секретарь, выпускник Московского университета. Он вместе с матерью и братом построил храм Святых апостолов Петра и Павла в Малаховке (1902 – 1903), был меценатом Малаховского театра (1911). Ушёл на Первую мировую войну, воевал в артиллерии. Участвовал в Белом движении. Продолжаем обзор и анализ книги «Круги судьбы», где Автор ведёт своего героя, в прошлом адвоката, а ныне офицера Авенира Иванова, к осмыслению ключевых понятий, таких как «Родина», «долг», «враг», «Бог». Такие фрагменты будем приводить с пояснением контекста.
ГЛАВА 2. НА ЯХТЕ
Самара: театр, прогулки на яхте. Авенир, прапорщик запаса артиллерии, ставший адъютантом дивизиона, встречает старого знакомого – Нольгерта, товарища (заместителя) прокурора Бронницкого уезда. Нольгерт просит Авенира похлопотать, чтобы его не забрали в действующую армию. Авенир знакомится с эсерами Григоренко (заведующим речным управлением) и Настасьинским, общается с актёрами, в числе которых оказывается и Любовь Львовна Рантеева, которая плачет вместе с ним, вспоминая пожар в усадьбе Коломенцевых. Авенир ведёт Нольгерта к Рантеевой, организуя их встречу.
ГЛАВА 3. ЕЯ РОМАН
Рантееву любит публика, но в личной жизни она одинока, имеет репутацию загадочной женщины. У неё есть богатый поклонник Налабин, член городской театральной комиссии, но она его избегает. А перед Нольгертом ей стыдно: она понимает, что погубила его карьеру, уничтожив важные документы, порученные ему; ей кажется, что Бог её наказал именно за это. Чувство вины не даёт ей покоя и она, плача, просит прощения. И это – новый виток их истории.
Бенефис Рантеевой:
В театре всё время она играла с успехом и скоро получила бенефис, для которого выбрала старинную комедию Гольдони «Хозяйка гостиницы». Там у неё была первоклассная роль. О приближающемся бенефисе стали говорить в газетах: Настасьинский поместил длинную статью о творчестве Гольдони, о «комедии дель арте». Это было его любимой темой. Статья заинтересовала публику, билеты брались нарасхват. Бенефис прошёл блестяще. Роль свою Рантеева провела отлично. Нарядная публика, полный сбор, подношения, бесчисленные вызовы – все атрибуты успеха, как принято было писать в газетных отчётах, были налицо. Нольгерт с Авениром сидели в первом ряду, рядом с Налабиным. Нольгерт познакомил с ним Авенира. Налабин пригласил обоих на торжественный ужин в честь бенефициантки, который он устраивал у себя дома.
Когда упал занавес и смолкли вызовы и крики неистовствовавшей галерки, они поехали к Налабину. Подъезд был ярко освещён, гости входили. Стол был накрыт в большом двухсветном зале. В смежной комнате горели разноцветные огни, привлекая внимание собравшихся. Там было устроено подобие алтаря, на котором красовалась во весь рост увеличенная фотография Рантеевой, убранная цветами. Перед фотографией стояли лавровые деревья, большие медные восточные сосуды, в которых дымились куренья. Группа любопытных на пороге обменивалась впечатлениями.
ГЛАВА 4. ЗА ДЕНЬ
Командир недоволен Нольгертом, да и Авениром, который за него хлопотал. В Самаре Авенир встречает в Самаре Василевского, также призванного. Снабжение военных эшелонов хорошо организовано, нужно ещё наладить связь с Омском. Командир недавно говорил с Авениром о политических прокламациях, которыми заваливают станцию, но Авенир не выдал, что это делают его друзья. Тем временем Шанцер прислан для проверки: что делает Авенир для партии? Но Авенир уже не ощущает былого единства с партией: на слова Василевского «Вообще, мы накануне событий. Скоро будет поставлен вопрос о конституции» он отвечает: «Конституция мне дорога, но мне не нравится, когда желают поражения армии».
Шанцер следит за деятельностью Авенира:
Шанцер <…> интересовался, какая работа, какие есть связи на железной дороге. Авенир рассказал, что через местного представителя в рабочих кругах <…> ему удалось <…> очень хорошо организовать снабжение литературой военных эшелонов; надёжные железнодорожники раскладывают пачки прокламаций по солдатским вагонам; результаты работы вполне удовлетворительны, как это видно и по количеству расходящейся литературы, и по тому, наконец, что по линии войска производят то там, то здесь беспорядки. Шанцеру хотелось знать, охвачены ли организацией Авенира другие станции, кроме Самары. В действительности, Настасьинский предполагал наладить связь с Омском, но реального ничего ещё сделано не было. Авенир так и сказал. Шанцер холодно заметил, что, следовательно, работа ведётся только в одной Самаре и не далее. Авенир ответил, что у него нет сверхвозможностей охватить сразу весь путь, и что он должен считаться, кроме того, со своим положением адъютанта.
ГЛАВА 5. РАСПУТЬЕ
Жизнь Авенира входит в новую колею. Его интерес к революции немного утих, но открыто порвать с партией «неудобно». Положение Нольгерта в бригаде стало шатким, и его переводят в другое место. Рантеева понимает, что останется одна, без перспектив, и стреляет в себя, якобы нечаянно. Её успевают спасти. Нольгерт делает ей предложение. Тем временем Авенир должен ехать в действующую армию.
ГЛАВА 6. С КАПИТАНОМ СМИРНОВЫМ
Авенир и Василевский в Томске. И вновь он убеждается, что отошёл от прежних взглядов: прочитав газету с сообщением о сдаче Порт-Артурской крепости, этому удару по самодержавию он не рад. В Томске Авенир видит множество нарушений: лошади для войск закуплены, но не устроены никуда, помещены в ямы, живут только благодаря татарам-погонщикам, которые их не бросают. Авенир идёт в комендантское управление, и оказывается, что начальник управления капитан Смирнов живёт в публичном доме, где и принимает подчинённых и посетителей. Во всём беспорядок. Но Авенир находит единомышленника – это фейерверкер Ферапонтов, тоже москвич. Авенир назначает его старшим в своей команде.
Авенир тяготится партийным заданием:
Томск раскидывался пустынными широкими улицами, сугробами, редкими фонарями, над которыми светился морозный ореол, занесёнными снегом садами, низкими домиками деревянными. Ближе к центру пошла каменная стройка, колонны присутственных мест показались, развернулась вся в огнях Московская улица с отелями и гостиницами разных наименований. Тут, избрав Европейскую, и остановился Авенир с Василевским. Три дня в экспрессе мелькнули незаметно. Хорошо было избавиться, наконец, от партийной литературы, от надоевшего Настасьинского, от конспирации, стать обыкновенным путешественником. Так мягки, кроме того, были постели, так уютно, оживлённо в вагоне-ресторане. Неожиданным контрастом показался, правда, переезд от Тайги в душном, до одури натопленном, местном вагоне, но сладко за то было дышать чистым сибирским воздухом, отъезжая, вечером уже, от вокзала.
ГЛАВА 7. ПРИВАТ-ДОЦЕНТ
Но революционеры всё равно рядом. Василевский знакомит Авенира со своим другом по гимназии – Борисом Львовичем Бушманом, который только что из Петербурга, виделся с Гапоном. Священник Георгий Гапон организует шествие рабочих к Зимнему дворцу. Бушман, председатель областного комитета партии, сообщает: на Путиловских заводах, сформирована боевая дружина, и вооружённые дружинники пойдут за Гапоном.
Разговор с Василевским о шествии:
– Когда шествие пойдёт ко Дворцу…
– Какое шествие? – Дремота соскочила с лица Авенира, он сел на постель.
– То самое, о котором Борис сейчас рассказывал. Крестный ход этот пресловутый… Когда шествие ко дворцу пойдёт, дружинники-то впереди с маузерами станут. Сейчас же за отцом Гапоном шествие в облачении будет в полном, с крестом… А они между иконами и хоругвями разместятся… Сами их и понесут, быть может, как полагается… Понимаете теперь?
Авенир встал.
– В кого же тогда дружинники эти ваши стрельбу откроют? – спросил он как будто спокойно.
– Как же вы не можете догадаться, – волновался Василевский. – Естественно, в кого… Ну, в того, кто перед ними будет. Это же так просто…
Авенир посмотрел на собеседника. Холодок ещё резче прошёл по его сердцу.
– В того, кто перед ними будет? В того, кто появится перед крестом, перед хоругвями? Догадайтесь…
ГЛАВА 8. ВОЙНА МЫШЕЙ И ЛЯГУШЕК
Авенир добивается того, чтобы лошадей разместили. Но это осложняет отношения с капитаном Смирновым, который вызывает Авенира в «дом Франца», на что Авенир отвечает, что подойдёт в любое время в управление, но в публичный дом идти не считает возможным для чести мундира. В части образуются 2 лагеря – сторонники и противники Авенира. Сторонники написали телеграмму начальнику округа, но не подписали – тогда Авенир отправляет её от своего лица. По приказанию начальника округа приезжает полковник с проверкой. Смирнова отстраняют от командования.
Продолжение следует.
Подготовила Дарья Валерьевна Давыдова