Снова размышляю над известным свидетельством Павла из послания к Филиппийцам:
"Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе:
Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу;
но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек;
смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной.
Посему и Бог превознёс Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца" (Флп 2:5-11)
Я уже писал: мы смотрим на это свидетельство преимущественно через призму развитой "никейской" (субстанциональной) ортодоксии. Но, давайте ещё раз на минуту закроем глаза и услышим собственный голос Павла, без догматических анахронизмов.
О чем говорит Павел? Перед нами - идеальный верующий.
Судьба Иисуса - судьба Божьего избранника. В Его судьбе нет ничего возвышающего per se - жизнь и смерть Иисуса предельно человечны.
Но, Иисус захвачен предельным (экзистенциальным) доверием Богу. Писание говорит: даже в опустошении смерти Иисус обнаруживает это глубочайшее и всеохватывающее доверие в диалоге с Богом. Крик "Боже мой, Боже мой! Почему Ты меня оставил?" (Мк 15:34) - последнее слово Иисуса в этом диалоге.
Крест заканчивается смертью Иисуса. Это - настоящая смерть. Но, в творческом действии Бога ("Бог превознес Его и даровал Ему имя") Иисус обретает новое начало.
В новом начале Иисус (1) социален и (2) коммуникативен: Павел говорит об этом на языке "поклонения".
Павел уверен: Иисус - парадигма нашей жизни в Боге. Собственно , об этом он говорит об этом предельно прямо: в вас должны быть такие же чувства, как и у Иисуса. Свидетельство Флп 2:5-11 - не о воплощении в "никейском" понимании, а о человеке перед Богом. Человеке здесь и сейчас.