За два дня до начала биты Тимур решил просить благословения у тёти и матери. Гертруда не смогла дать благословение царственному племяннику.
- Тимур, если ты убьёшь кого-то из моих сыновей, я прокляну тебя. С моим благословением проклятие станет вдвое сильнее.
Тимур хмыкнул на это, уважительно поклонился, и пошёл к матери.
- Неужели мой сын снизошёл до того, чтобы увидеться с матерью? – Спросила Бахар, подавая руку для поцелуя.
- Мама, я отправляюсь на войну. Возможно, меня убьют. Я хочу получить от тебя благословения.
- О, сын, разумеется я благословляю тебя. Я сильно люблю племянников, и буду оплакивать их с Гертрудой, в случае их поражения. Но ты же мой родной сын. Послушай, что я прошу тебя сделать. Ты знаешь, что в день свадьбы я завязала себе глаза, чтобы видеть и слышать мир глазами и ушами моего мужа и господина, слепого от рождения. Мои глаза давно высохли, и я давно не ощущаю даже света. Но ежедневно творя молитву Роду, я накопила духовные силы. Я чувствую, что смогу этими силами раскрыть зрение всего на один раз, и дать тебе бессмертное тело своим взглядом. Завтра поутру умойся в ключевой воде, и приходи ко мне без одежды. Сегодня уже поздно.
- Я всё сделаю, мама.
Утро только начиналось, когда Тимур омылся ключевой водой вблизи дворца Бахар. Шёл он полностью нагой, пока не услышал приглушённый смех. Царь возмущённо обернулся, но по дорожке к дворцу шёл он один. Тимур прошёл ещё несколько шагов, и опять раздался смех. Теперь он был явно издевательским. Царь быстро убежал к роднику, надел набедренную повязку и также быстро добежал до дворца матери.
- Мама, я готов. – Сказал Тимур царице, заходя в светлицу.
- Очень хорошо. Я снимаю повязку. Несколько секунд хватит. – Пояснила Бахар. Он подняла повязку, и повернулась к сыну. Несколько секунд она направляла свою силу на сына, а потом надела повязку на глаза и устало присела на лавку.
- Сынок, что ты наделал! Я же просила прийти ко мне полностью раздетым. Ты постеснялся своей матери, которая качала тебя до двух лет?
- Нет, мама. Я постеснялся не тебя, а посторонних людей. Надо мной смеялись. Ты же знаешь, как я болезненно это воспринимаю.
- Но теперь у тебя осталось уязвимое место. Всё остальное тело будет мгновенно заживать. Тебя может убить только усекновение головы.
- Мама, мой пах и бёдра защищены латными пластинами, а голову я свою точно не подставлю под удар. В следующий раз я войду к тебе победителем и приведу твоих племянников почётными пленниками.
Распрощавшись с матерью (позже он простился и с отцом), Тимур отправился в свой боевой лагерь, уже начинающий формировать грозный вид.