— Слишком жирно, у Семы от такого варева изжога будет полдня. А Полина такое вообще в рот не возьмет. Капуста эта… вареная. Фу. Полин, ты же не хочешь суп? Вы уж простите, Анна Павловна, но вот эти помои… Их не то, что есть… На них смотреть невозможно! Фу, пошли отсюда, Степ. Меня мутит… Зачем мы вообще сюда приехали? Степа!
***
Анна Павловна суетливо накрывала на стол.
— Степ, ну ты посмотри, какой борщ! Прямо ложка стоит. Свеженький, говядинка на косточке, все как положено. Садитесь, родные, отобедайте с дороги.
— Да я бы с радостью, запах-то какой… — Степан потянул носом, уже отодвигая стул и присаживаясь за накрытый стол. — Мы с самого утра на перекусах, в горле пересохло.
— Нет! — резко, как отрезала, бросила Надежда, его жена, даже не взглянув на тарелки. — Мы это есть не будем.
Юля, стоявшая у окна и укачивавшая спящую Ксюшу, едва не выронила соску. В маленькой кухне трехкомнатной квартиры мгновенно стало тесно и душно.
— В смысле «не будем», Надя? — тихо, стараясь не разбудить дочку, спросила Юля. — Мама все утро у плиты провела. Бабушка свеклу на терке терла, зажарку делала на сливочном масле. Это же домашнее, все натуральное. Полин, ну хоть ты попробуй…
Девочка, сидевшая на краешке стула и периодически заходящаяся сухим, надсадным кашлем, вяло мотнула головой.
— Не-а. Я пельмени хочу. Те, с картинкой, где медведь. Которые папа покупал в прошлый раз.
— Вот видишь, — Надежда победно посмотрела на опешившую Анну Павловну. — У вас же наверняка есть пельмени в морозилке? На всякий случай? Свари их нам. А борщ… ну, сами доедите. Чего добру пропадать.
Анна Павловна медленно опустила половник обратно в кастрюлю. Юля видела, как у мамы дрогнули губы. Бабушка Вера, сидевшая в углу на табуретке, только крепче сжала свои сухие ладони и выразительно посмотрела на внучку.
— Пельмени есть, — глухо сказала Юля. — Случайно пачку купили, когда Олег из магазина возвращался. Но они же магазинные, Надя. Мы тут блинов напекли — целую гору! И с мясом, и с творогом. Свежие, горячие.
— Блины — это углеводы одни, — отмахнулась гостья, доставая из сумки антисептик и тщательно протирая руки себе и дочери. — Да и мясо там… кто знает, какое оно. Свари пельмени, Юль. Не спорь. Нам еще к крестинам готовиться, силы нужны.
Юля посмотрела на мужа, стоявшего в дверном проеме. Олег отвел глаза, разглядывая узор на линолеуме. Ему было неловко перед женой и тещей, но и перечить старшему брату и его волевой супруге он, похоже, не собирался.
***
А ведь все начиналось с радостного события. Когда Ксюше исполнился месяц, Олег твердо решил: крестным будет только Степан.
— Он же мой брат, Юль, — убеждал он ее за две недели до приезда гостей. — Старший. У нас в деревне так принято. Родство — это святое. К тому же, он человек надежный, хоть и живет за тридевять земель.
— Олег, ну какая деревня? — вздыхала Юля. — Им ехать почти сутки. У нас дома — я, ты, мама, бабушка. И ребенок, которому всего месяц! Куда мы их всех посадим? В трех комнатах и так не развернуться. Бабушке восемьдесят пять, ей покой нужен.
— Да ладно тебе, — Олег обнял ее за плечи. — Степан с Надей и Полинкой приедут. Свои же люди, не чужие. Разместимся как-нибудь. Мама твоя в одной комнате с бабушкой побудет, мы в своей, а им зал отдадим. Всего-то на три дня. Не в гостиницу же родного брата гнать? Обидятся на всю жизнь.
Юля промолчала. Обидеть родственников мужа она боялась больше, чем собственного недосыпа. Она привыкла быть гостеприимной, правильной, «городской» хозяйкой, которой не в тягость лишние хлопоты. Но внутри росло глухое беспокойство.
Когда на пороге возникла семья Степана, это беспокойство превратилось в настоящий ужас. Полина, их пятилетняя дочка, выглядела бледной, с красными глазами и хлюпающим носом.
— Надя, она что, простужена? — Юля непроизвольно прижала сверток с Ксюшей к груди.
— Ой, да ерунда, — беспечно махнула рукой Надежда, втаскивая в прихожую огромный чемодан. — Подкондиционерило ее в поезде, наверное. Или еще дома продуло. Ничего, до свадьбы заживет. Мы ей таблетку дали. Не оставлять же ее было в деревне? Она так хотела большой город посмотреть! Все уши прожужжала: «Поедем к дяде Олегу, поедем».
— У нас ребенку месяц, — Юля почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Иммунитета же совсем нет. Надя, как вы могли везти больного ребенка к новорожденной?
— Да какой он больной? — встрял Степан, вытирая пот со лба. — Так, сопли обычные. Не нагнетай, Юлька. Мы же не тиф привезли. Давай, помогай лучше вещи разбирать, а то спина отваливается.
Квартира мгновенно превратилась в муравейник. В прихожей выросла гора из обуви и сумок. В воздухе повис запах дорожной пыли, дешевых духов Надежды и того самого «аптечного» аромата, который всегда сопровождает простуду.
Юля с мамой, Анной Павловной, полдня готовились к этому приеду. Они планировали меню так, чтобы угодить гостям «из глубинки» — чтобы было сытно, вкусно и по-домашнему.
— Юль, давай борща наварим побольше? — предлагала мама. — Мужики с дороги супчика горячего захотят. И блинов напечем, бабушка Вера обещала начинку сделать. Это же классика.
— Давай, мам. Главное, чтобы всем хватило. И пиццу закажем, если что, или картошки пожарим. Гости все-таки.
И вот теперь этот борщ, на который ушло пять часов времени и лучшие куски мяса, стоял неприкаянный на плите. А Юля, едва сдерживая слезы, стояла у кастрюли и закидывала в кипящую воду мороженые пельмени.
***
— Юль, а полотенца где чистые? — крикнула Надежда из ванной. — И мыло у вас какое-то странное, не мылится совсем. Есть что-нибудь получше?
Юля выключила плиту и пошла в ванную, стараясь не задеть Полинку, которая в это время носилась по коридору, заходясь в очередном приступе кашля.
— Надя, возьми в шкафу, на второй полке. Там новые, махровые. А мыло… это специальное, детское, гипоаллергенное. Из-за Ксюши пользуемся.
— Ну, детское так детское, — проворчала гостья. — Полинка, хватит бегать! Сядь посиди, а то голова разболится.
Вечер превратился в испытание на прочность. В трехкомнатной квартире, где обычно царила тишина и покой, теперь стоял несмолкаемый гул. Степан с Олегом устроились в зале, обсуждая деревенские новости и громко смеясь. Полинка капризничала, требуя мультики на полную громкость. Ксюша, почувствовав общую нервозность, проснулась и начала плакать — сначала тихо, а потом все громче.
— Ой, ну началось, — Надежда заглянула в комнату к Юле. — Она у тебя всегда такая крикливая? Моя Полинка в месяц только спала и ела. Может, молока у тебя мало? Или оно пустое?
— Надя, у нее режим сбился, — Юля пыталась приложить дочку к груди. — Столько людей в доме, шумно. Она пугается.
— Пугается она… Привыкать должна! В большой семье не щелкают. Мы вот в деревне вообще на это внимания не обращали. Кричит — значит, легкие развивает. Иди лучше, пельмени посмотри, а то разварятся.
Юля вышла на кухню, где Анна Павловна молча мыла тарелки.
— Мам, прости, — шепнула Юля, обнимая ее со спины. — Я не знала, что так получится.
— Да ладно тебе, дочка, — вздохнула Анна Павловна. — Гости есть гости. Только обидно… Столько старались. Бабушка вон расстроилась, в свою комнату ушла, говорит, глаза бы мои этого не видели. Мы же как лучше хотели.
— Я знаю, мам. Завтра крестины, переживем. В ресторан пойдем, там уж точно они капризничать не будут.
— Дай-то бог. Лишь бы Ксюшенька не заразилась. Видала, как девка-то кашляет? Прямо лает.
***
Ночь прошла как в тумане. Юля почти не спала, прислушиваясь к каждому звуку за стеной. Полина кашляла всю ночь, Степан храпел так, что дрожали стекла, а Надежда несколько раз вставала и громко хлопала дверями, то в туалет, то попить воды.
Утром все выглядели помятыми. Юля с трудом нанесла макияж, чтобы скрыть темные круги под глазами.
— Ну что, крестничек, готов? — Степан бодро хлопнул Олега по плечу. — Давай, собирайся. Нам в церковь опаздывать нельзя, батюшка ждать не будет.
Крестины прошли в небольшой старой церкви. Юля стояла в стороне, нервно сжимая в руках крестильный набор. Она видела, как Степан бережно держит Ксюшу, и на мгновение ей стало стыдно за свое вчерашнее раздражение. Брат мужа все-таки был неплохим человеком, просто… просто слишком простым и полностью подвластным своей жене.
Полина всю церемонию простояла рядом с матерью, периодически утирая нос рукавом нарядного платья. Юля старалась держаться подальше, закрывая личико Ксюши краем кружевной пеленки.
— Юль, ну что ты ее прячешь? — шепнула Надежда. — Ангел-хранитель теперь у нее есть, ничего не случится. Смотри, какая Полинка у меня нарядная, правда? В самом лучшем магазине у нас покупали.
— Красивая, Надя. Очень.
После церкви поехали в ресторан. Юля специально выбирала место с отдельным залом, чтобы было потише. Стол ломился от закусок, горячего и десертов.
— О, вот это я понимаю! — Степан потирал руки. — Это по-нашему, по-городскому. Надька, гляди, икра! И нарезка какая знатная.
Надежда, впрочем, и тут осталась верна себе. Она долго изучала меню, допрашивала официанта о составе соусов и в итоге заказала себе только салат из свежих овощей и куриную грудку на пару.
— Мы за фигурой следим, — пояснила она Юле, хотя сама за обе щеки уплетала ресторанный хлеб. — В деревне-то все натуральное, а тут… химия одна. Вот грудка — это безопасно.
— Надя, это лучший ресторан в городе, — не выдержал Олег. — Тут все продукты проходят строгий контроль. Попробуй рыбу, она изумительная.
— Нет-нет, — качала головой Надежда. — Рыба — это аллерген. Полинке тоже не дам. Полин, будешь фри? Картошку фри принесите ребенку. И сок пакетированный. Только не холодный!
Весь обед Надежда громко обсуждала цены в ресторане, сравнивая их со стоимостью продуктов на рынке в их райцентре. Она не стеснялась в выражениях, критикуя то интерьер, то манеру официантов двигаться. Юля чувствовала, как у нее начинает болеть голова. Ей хотелось только одного — оказаться дома, в тишине, и чтобы все эти люди исчезли.
***
Когда вернулись домой, «муравейник» закипел с новой силой.
— Уф, притомился я что-то, — Степан развалился на диване в зале. — Алежка, плесни-ка еще чайку. У вас конфеты те вкусные остались?
— Остались, Степ. Сейчас принесу.
Юля ушла в спальню кормить Ксюшу. Она закрыла дверь на щеколду, хотя знала, что это не спасет от шума.
— Юль! — постучала Надежда через пять минут. — У вас утюг есть? Мне платье надо погладить, а то завтра в дорогу, а оно все измялось в чемодане.
— Надя, я кормлю! — крикнула Юля. — Утюг в кладовке, на полке. Доска там же.
— Ой, ну ладно, сама найду. Какая ты сегодня нервная. Это все гормоны, я тебе говорю. Тебе надо валерьяночки попить.
Вечером Юля зашла на кухню. Там сидела бабушка Вера, она пила пустой чай и смотрела в окно на вечерние огни города.
— Бабуль, ты как? — Юля присела рядом.
— Тяжело, Юленька. Шумно очень. И люди… как неживые они. Мама твоя вон в комнате лежит, голова у нее разболелась. Ты держись, деточка. Завтра уедут.
— Лишь бы Ксюша не заболела, бабушка. Я только об этом и думаю.
— Не заболеет. Я за нее молюсь. Ангел теперь с ней.
На следующее утро начались сборы. Это был настоящий хаос. Надежда бегала по квартире, собирая вещи, Полина ревела, потому что не хотела уезжать, а Степан пытался впихнуть в чемодан подарки, которые накупил Олег.
— Ну, спасибо за гостеприимство! — Степан пожал руку Олегу и чмокнул Юлю в щеку. — Крестницу не забывайте, фото присылайте. Приезжайте к нам летом! У нас там простор, воздух! Не то что в ваших каменных джунглях.
— Приедем, Степ, обязательно, — кивнул Олег.
Надежда даже не обняла Юлю. Она просто кивнула на прощание.
— Юль, ты это… пельмени-то те доешьте. Негоже еде пропадать. А борщ… ну, в следующий раз капусту помельче режьте, — она хохотнула и подтолкнула Полину к выходу.
Дверь наконец захлопнулась. В квартире воцарилась такая пронзительная, такая невероятная тишина, что у Юли заложило уши.
Она медленно прошла на кухню. На столе стояла та самая огромная кастрюля борща. Почти полная. На тарелке под пленкой сохли блины с мясом, которые гости даже не попробовали.
— Олег, — позвала она мужа.
Он зашел, виновато потирая шею.
— Прости, Юль. Я знаю, что было тяжело.
— Тяжело? Олег, это был ад. Твоя невестка — самая беспардонная женщина, которую я видела в жизни. А ты… ты даже слова не сказал, когда они мамин труд обесценили.
— Степ — мой брат, — упрямо повторил Олег. — Я не мог с ними ругаться. Они так живут, понимаешь? Просто по-другому.
— Нет, Олег. Это не «по-другому». Это элементарное отсутствие воспитания. Больше никаких гостей с ночевкой. По крайней мере, пока Ксюша не подрастет. И никаких «родственных уз» ценой маминого здоровья и моего спокойствия.
Олег вздохнул и обнял ее.
— Ладно. Давай… давай борща поедим? Настоящего. Домашнего.
Они сели вдвоем на кухне. Борщ был уже не таким горячим, но все таким же вкусным. Юля ела и чувствовала, как к ней возвращаются силы. Она смотрела на пустую прихожую, на закрытую дверь детской, где тихо спала ее дочь.
Случилось чудо — Ксюша не заразилась. Видимо, бабушкины молитвы и правда помогли. На следующий день Юля вызвала врача, та осмотрела ребенка и сказала, что девочка абсолютно здорова.
***
С тех пор прошло полгода. Степан и Надежда больше не приезжали, да и Олег не особо настаивал. Они созваниваются по праздникам, обмениваются дежурными фразами, но та поездка оставила между семьями невидимую, но прочную стену. Юля теперь твердо знает: гостеприимство имеет свои границы, а комфорт ее семьи — это то, чем она больше никогда не позволит пожертвовать ради призрачного «родства».
Юля полностью восстановилась после родов и наслаждается материнством, стараясь больше времени проводить с Ксюшей на свежем воздухе. Олег со временем осознал, что защита интересов жены и ребенка важнее деревенских традиций, и теперь в их доме гостят только те, кто ценит уют и труд хозяев.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.