Вечер. Кухня. За окном — уже темно, только фонарь качает ветку.
Алексей Иванович помешивает чай в кружке. На вид — обычный пенсионер: седина на висках, уставшие глаза, но руки крепкие, привыкшие работать.
Лидия Петровна, соседка с третьего этажа, сидит напротив и мнёт платок.
— Вы же в милиции служили, — говорит она. — Скажите по-честному. Украли у меня вещи. Заявление написала. А они… не ищут. Сидят там. Выпить, наверное, только и умеют.
Алексей Иванович отставляет кружку.
— Не сердитесь, Лидия Петровна, — отвечает он спокойно. — Хотите правду?
— Хочу.
— Тогда слушайте.
Он помолчал минуту. Смотрел в окно, но видел не двор, а то, что было лет десять назад. Другую жизнь.
Отдел. Серые стены. Запах мастики для пола и дешёвого табака.
Молодой опер, тот самый Алексей, тогда ещё без седины, сидел за столом и читал заявление. Женщина плакала в коридоре — у неё угнали машину. Только что купила, в кредит.
Алексей хотел рвануть, опросить свидетелей, проверить камеры.
Но начальник отдела, грузный мужчина с красным лицом, остановил его одним жестом.
— Сядь, — сказал он. — Научись сначала.
— Так угнали же, товарищ майор! По горячим следам!
— По горячим следам — это если в течение трёх часов после кражи. Пока заявление писали — время ушло. И вообще…
Начальник достал из стола служебную инструкцию, пыльную и зачитанную.
— Вот здесь, пункт третий. Приоритет — преступления против личности. Убийство, разбой, тяжкий вред здоровью. Кража вещей — в конце списка. Если потерпевший сам не найдёт — статистика спишет.
— Но это же неправильно, — сказал молодой опер.
— Правильно или нет — не нам решать. Нам — выполнять. Руководству нужны цифры. Раскрываемость. А краж — тысячи. Где взять столько людей, чтобы каждую искать?
Алексей Иванович вернулся в настоящее. Взял чай, но пить не стал.
— Вы думаете, они не хотят помочь, — сказал он соседке. — Хотят. Но у них руки связаны.
Лидия Петровна вытерла глаза.
— А как же присяга? Долг?
— Долг — да. Но утробой своей, — он постучал по столу, — они знают: найдут они ваши вещи или нет — почти не зависит от их стараний. Если в первые сутки не нашли, дальше — только если повезёт. Формула простая: чем больше времени прошло, тем меньше шансов. А заявлений на каждого сотрудника — сотни.
Он помолчал.
— «Оборотни в погонах» — это красиво, страшно. Только настоящие оборотни не те, кто сидит в отделе и не бежит искать вашу сумку. Они там, в кабинетах, где пишут нормативы. Где решают, что кража — не главное.
— И что же делать? — спросила соседка.
— Самое противное, — вздохнул Алексей Иванович. — Искать самим. Обзванивать комиссионки, смотреть «Авито», спрашивать у знакомых. А полиция — она для другого. Для того, чтобы вы могли прийти, написать заявление и получить талон-уведомление. Для статистики.
— Страшно, — тихо сказала Лидия Петровна.
— Не страшно. Обидно. Но по-другому пока никак.
За окном фонарь мигнул и погас.
Алексей Иванович допил остывший чай.
— Не держите зла на них, Лидия Петровна. Они сами в этой системе как шестерёнки. И крутят их не люди — бумаги.
Соседка встала, молча кивнула и вышла.
А бывший опер остался один.
Достал из ящика стола старую служебную инструкцию — ту самую, пыльную. Посмотрел на неё и положил обратно.
— Эх, — сказал он тихо.
И больше не проронил ни слова.
Заходи в наш закрытый канал там мы подготовили для тебя еще больше аудио историй. Пригласительная ссылка в наш закрытый канал MAX: