«Хороводы» — первая и пока единственная балетная премьера сезона Мариинского театра

Премьера Четвертого концерта для симфонического оркест­ра «Хороводы» состоялась в 1989 году в Токио, он был заказан Щедрину к третьей годовщине открытия концертного зала «Сантори-холл». В партитуру концерта мастерски вписаны фольклорные мотивы, напоминающие частушки, песни, плясы. При колоссальном тембровом богатстве и разнообразии это требует от оркестра настоящего мастерства, когда каждый инструмент может стать солис­том, а наряду с классическими инструментами используются экзотические, вплоть до клавесина, вибрафона, челесты, даже бокалов шампанского.

Сложность оркестровой палитры — причина того, что балеты на музыку «Хороводов» пока не ставились, несмотря на ее явную танцевальность. Но, имея блестящий оркестр Мариинского театра, Самодуров выбрал именно «Хороводы», когда Валерий Гергиев предложил ему поставить балет на музыку Щедрина. У хореографа уже сложились свои отношения с композитором, он ставил балет на «Озорные частушки» для Театра балета им. Якобсона. Год назад Самодуров поставил для родного Мариинского, где он когда‑то был солистом, «Танц­сцены» на музыку Стравинского. И «Частушки», и «Танцсцены» понравились публике и критике, и вот — новая работа.

Сам хореограф определяет основную черту музыки концерта Щедрина как «бесконечную обманчивость. Она… все время оборачивается не тем, чем кажется». Так и в балете все непросто, хотя постановщик определяет основную идею как коллективное бессознательное: «Когда люди берутся за руки и становятся в цепь, у них отключается голова».

Сценография балета проста: поляна, окруженная со всех сторон высокой травой, то ли осокой, то ли камышами, нарочито искусственной, постриженной, как на футбольном поле, но выше человеческого роста. Над ней — стадионные прожектора, их агрессивный свет подчеркивает окружающий мрак. В балете пять солистов, и театр, как всегда, подготовил несколько составов. Ярко проявляют себя молодые восходящие звезды: Елена Свинко, Дарья Ионова, Рома Гуделев, Ярослав Байбородин и Ярослав Пушков. Но никому из них не дано постановщиком достаточно времени, чтобы проявить свою индивидуальность, лишь блестящий промельк, отточенность жес­та, фуэте, антраша — и их уже нет, скрылись в зарослях ядовито-изумрудной травы. И, конечно, прекрасный мариинский кордебалет, с которым солисты сливаются.

Первоначальная робкая романтика сменяется джазовыми мотивами, танец убыстряется, заостряется, хотя хореограф не боится пауз. Точно так же, как и музыка Щедрина, которая лишь кажется фольклором, а на самом деле шире национальной идентичности, в костюмах стираются все индивидуальные черты, такой сниженный повседневный облик: майки, футболки, свободные штаны. Хрупкие ростки романтических индивидуальных отношений сливаются в общем танце, когда все берутся за руки в хороводе. И внезапно гаснущий свет не предвестие ли катастрофы?

Интересно, что тридцатиминутные «Хороводы» оказались крепко сцеплены в программе с одноактной «Кармен-сюитой» — балетом Щедрина — Бизе, поставленным Альберто Алонсо для Майи Плисецкой. И дело тут не только в том, что это самый известный балет Щедрина, что оба балета стали частью большого фестиваля, Родиону Щедрину и Майе Плисецкой посвященного, а в том, что «Кармен-сюита» — это торжество индивидуальности, торжество свободы личности. Балет был поставлен в Большом театре в 1967 году, и танцевала Кармен Майя Плисецкая только сама. Конечно, когда она ушла со сцены, балет продолжал жить, в том числе был поставлен в Мариинском театре в 2010 году, но в нем только звезды первейшей величины, в увиденном мной вместе с «Хороводами» спектакле — Екатерина Кандаурова, а любовный треугольник с ней составляли Роман Беляков и Константин Зверев.

Так что «Хороводы» с их коллективной бессознательной молодой радостью оказались удачно оттенены «Кармен-сюитой». Или, наоборот, гимн личностной свободы противопоставлен раст­ворению личности в коллективном проживании танца. Две противоположности, и каж­дая отнюдь не безопасна. Новый спектакль Самодурова заставляет размышлять, еще раз вглядываться в детали, это несомненная удача Мариинского. Жаль только, что премьера пока только одна, при таком высочайшем уровне труппы хочется большего.