Продолжаем публиковать очерки Елизаветы Жуковой о поездке в Шанхай
День 6
Парк диких животных: кенгуру, тигры и другая сторона Шанхая
Первое февраля началось с серого, влажного утра. Шанхай ещё не проснулся, а мы уже ловили такси — сегодня у нас сафари.
Shanghai Wild Animal Park находится далеко. Очень далеко. Почти час езды от центра, мимо бесконечных эстакад, новостроек и вдруг — пустоты. Город уступает место плоской, зимней зелени.
Вход: 165 юаней за встречу.
Парк встречает табличками на китайском и английском, толпами семей с детьми и странным ощущением: здесь всё ненастоящее? Или наоборот — слишком настоящее? Билет стоит 165 юаней. Входит проход и автобусное сафари. Отдельно — кормёжка, погладить. Мы приехали к открытию. Стратегический ход: животные голодны и ещё не устали от людей. И мы первыми бежим к кенгуру.
Кенгуру: 30 юаней за прикосновение
Вольер — огромное открытое пространство, никаких клеток. Кенгуру разлеглись на траве, греют животы под слабым февральским солнцем. Нас запускают, выдают миску с кормом. И тут я превращаюсь в пятилетнюю девочку. Самки — мелкие, пугливые, подходят осторожно, берут корм с ладони мягкими, тёплыми губами. У некоторых оттопырены сумки, и внутри угадывается движение. Малыш кенгурёнок высовывает нос — чёрный, влажный, любопытный.
Самцы лежат отдельно. Три огромных, мускулистых зверя, развалившихся на земле, как римские патриции на пиру. К ним не подходят даже самки. Попытка приблизиться — и тяжёлая лапа отпихивает нахалку.
— Вылитые отцы семейства, — шепчу я. — Лежат, как у телевизора, никого не подпускают.
Но мы же русские. Мы бесстрашные.
Я медленно приближаюсь к самому крупному. Он косится на меня, но не двигается. Протягиваю руку, касаюсь шерсти — жёсткой, густой, пахнущей сеном и теплом. Ноль реакции.
— Привык, — говорит смотритель, молодой парень в зелёном комбинезоне. — Тут все гладят.
Остров лемуров: безнаказанное хулиганство
Лемуры живут на острове. Настоящем острове, окружённом водой. Переходишь мост — и ты в гостях у Мадагаскара. Здесь нет клеток, есть только звери — серые, пушистые, с бесконечными полосатыми хвостами. Они носятся по деревьям, прыгают с ветки на ветку, дерутся из-за банана, который кто-то уронил. И садятся.
Вы не представляете, как садятся лемуры. Они разводят руки в стороны, откидываются назад и замирают в этой позе, подставив солнцу мокрые носы. Буддийские монахи на ретрите. Один запрыгивает на скамейку рядом со мной, садится в свою коронную позу и смотрит вдаль с таким выражением, будто постиг дзен.
Я замираю. Он косится на меня. Я пытаюсь незаметно сделать фотографию, и вот будто я помешала ему поймать этот «дзен» — он тут же сбегает в кусты.
Красные панды: очередь к спящим пушистым красавицам
Мы успеваем к красным пандам в тот короткий промежуток, когда они ещё бодрствуют.
Очередь — человек сорок. Все с телефонами наизготовку. Панды — размером с крупного кота, рыжие, пушистые. Они сидят на ветках и едят бамбук, сосредоточенно, деловито, как офисные работники за ланчем.
— Они похожи на лисиц, — говорит девочка лет семи, прижавшаяся к воротам. — Только толстые.
Её мама смеётся и поправляет на дочке ободок с ушками красной панды.
Я включаю камеру и начинаю снимать видео. Уже спустя минуту одна из панд широко зевает, лениво перекидывается на ближайшую ветку и уютно прикрывает глаза. Проходит ещё несколько минут — и вся компания засыпает. Мы успели сделать отличные снимки, так что решились не тревожить сон этих очаровательных животных.
Тигры: шоу, где мясо падает с неба
Зона хищников — отдельная история.
Решив добраться до вольера с тиграми, мы оказались на шоу — началась кормежка хищников. Эта процедура проходит не просто так: зрители платят за удовольствие наблюдать, как животные проявляют свою природную ловкость. Суть мероприятия проста: людям предлагают самостоятельно бросить куски сырого мяса зверям, а самые отважные туристы могут купить билет примерно за 20–30 юаней и посмотреть шоу сверху, поднявшись на мост, расположенный почти на высоте второго этажа здания.
Сам процесс кормления превращён в настоящее представление. Мясо привязывают к длинной верёвке и высоко поднимают над барьером, заставляя тигров продемонстрировать свои охотничьи инстинкты. Животные видят добычу, понимают сложность задания и решают, рисковать или подождать удобного случая. Некоторые особи равнодушны к развлечению и игнорируют угощение, предпочитая отдыхать отдельно. Другие, опытные участники, точно знают последовательность появления пищи и терпеливо ожидают, зная заранее, куда подвесят лакомство в следующий раз.
Тигры действуют осторожно: никто не стремится совершить рискованный поступок. Напротив, они демонстрируют спокойствие и уверенность, ожидая удобный момент, когда добыча окажется в зоне доступности. Тогда тигр резко подпрыгивает вверх, ловко хватает мясо когтями и падает обратно на землю. Особенное зрелище возникает в финале представления: большой кусок мяса опускают практически над поверхностью воды. Чтобы схватить его, животное вынуждено взлететь вверх, поймав пищу на лету, и стремительно нырять в бассейн прямо перед зрителями. Этот прыжок создаёт эффект присутствия: сердце невольно ёкает, когда огромный полосатый хищник устремляется навстречу толпе. После успешной охоты тигр, удерживаясь на воде мощными лапами, поедает добычу и лишь затем медленно направляется к суше. Было довольно интересно наблюдать за этим.
Сафари: где люди в клетке, а звери на воле
Так же хотелось бы отметить поездку на автобусе в часть сафари.
В зоне сафари животные находятся в естественной среде обитания, а люди располагаются в «клетке». Здесь стада зебр, антилоп и носорогов пасутся рядом с туристами, а альфа-самцы гепардов, маньчжурские тигры, африканские львы, медведи и волки ведут свою стаю, чтобы начать охоту.
Есть разделение на зоны, и между зонами установлены специальные двойные ворота, иногда с леской/проволокой на уровне земли до и после забора, чтобы пока проезжает машина, животные не сбежали. Подъезжая к забору, водитель автоматически открывает ворота, заезжает в отсек, закрывает ворота, и если никакое животное не забежало внутрь, можно открыть следующую часть ворот и проехать дальше. Автобус проезжает по каждой зоне близко к животным и позволяет рассмотреть, как они живут.
Львы лежат под деревом. Гривастый самец смотрит на автобус с ленивым презрением. «Еда? Не-е, не хочу. Слишком много шума». Волки выходят на гребень холма и воют. Настоящий, дикий, леденящий кровь вой. В автобусе тихо. Даже дети замолкают. У меня мурашки по коже.
Птицы: фламинго и туканы
Мы почти не смотрим птиц. Не потому что они некрасивые — наоборот. Фламинго стоят на одной ноге, розовые, как сахарная вата. Туканы таращат непомерные клювы. Попугаи орут на все голоса. Просто мы устали. Устали смотреть, устали восхищаться, устали перерабатывать впечатления. Я фотографирую фламинго и понимаю: они прикольные, ну и всё. В путешествии наступает такой момент. Когда глаза уже не хотят открываться шире. Когда новое перестаёт удивлять. Выходим из парка.
Шанхай, которого не видят туристы
Карты показывают прямой путь к метро — 40 минут пешком. Мы идём. Сначала вдоль забора парка. Потом — под гигантской эстакадой. Четырёхполосное кольцо нависает над головой, гул машин отражается от бетона, и кажется, что мы в чреве огромного металлического змея. Геолокация сбивается. Карта зависает. Мы стоим посреди пустыря. С одной стороны — мост, с другой — заброшенные склады. Ни вывесок, ни людей, ни звука, кроме шума колёс где-то наверху.
— Нам сюда, — неуверенно говорю я, тыкая в экран.
Мы идём. И вдруг — город кончается. Нет, не кончается. Он меняется. Вместо небоскрёбов — одноэтажные домики с черепичными крышами. Вместо магазинов — огороды. Вместо толп туристов — бабуля в стёганой куртке, сгребающая сухие листья. Она поднимает голову и смотрит на нас. Смотрит долго, не мигая, будто мы прилетели с другой планеты. Мы киваем, улыбаемся. Она не отвечает. Просто провожает взглядом, пока мы не убегаем вперед. Дальше — ещё дома. Ещё огороды. Мальчик лет десяти возится с велосипедом.
Конечно тут никто не говорит по-английски. Никто не носит маски. Никто не сканирует QR-коды. Это Шанхай? Тот самый, с «Восточной жемчужиной» и футуристическим Пудуном?
Мы идём полчаса. Сорок минут. Ноги гудят, сумка тянет плечи. Но я не хочу, чтобы эта дорога кончалась. Потому что здесь есть другой Шанхай. Тот, где люди не фотографируют еду. Где не носят уши Микки. Где не ждут фейерверков. Где просто живут.
Продолжение следует