На онлайн платформы отгрузили полнометражный дебют в художественном кино документалиста Владимира Головнёва — «Цинга». Картина успела громко заявить о себе на фестивале «Зимний», забрав в копилку регалий ряд наград.
«Цинга» (2025)
Жанр: триллер
Продолжительность: 1 час 30 минут
Сценарий: Евгений Григорьев, Владимир Головнев
Постановка: Владимир Головнев
В ролях: Никита Ефремов, Евгения Манджиева, Дмитрий Поднозов, Герасим Васильев, Георгий Бессонов и другие
Производство: Россия
18+
Священник русской церкви отец Пётр (Дмитрий Поднозов) приезжает на Ямал с миссией окрестить местных жителей. С ним — неопытный помощник Фёдор (Никита Ефремов), вооруженный видеокамерой и ярковыраженным высокомерием. Его не интересует ничего, кроме, собственно, получения сана.
— Рясу хочу, — заявляет он.
— Грести сначала научись, — осаживает его батюшка, когда они, совершив один обряд, едут в лодке к дальнему стойбищу.
Природа дика и несимпатична, ветер пробирает до костей, вокруг озер зыбучая грязь и отсутствие красок. Из яркого — лишь свежая кровь оленя, которую в кружке несет в благодарность пастырям новокрещенная ненецкая девочка. «Не доедете туда, там край земли», — предупреждает путников её отец. Однако и на краю земли живут люди, за которыми, по мнению миссионеров, нужен божий догляд.
Хороший батюшка, разрешающий пить кровь и «вязать тряпки», слегка смущает Фёдора, уверенного, что они — и только они — несут в эти края отсутствующий свет и спасение. Но только на берегу они обнаруживают грубые кресты и гробы на саночках.
— Цинга была, — поясняет отец Пётр.
В одной из пустых домовин возле чума спит дед-шаман (Герасим Васильев). Тут живет семья оленеводов, не желающая надевать кресты. Священник не настаивает, а удаляется по своим отшельничьим делам, оставляя Фёдора на несколько дней. Хочешь, дескать, нести божье слово в забытом им месте — давай, дерзай.
Тот принимает вызов и начинает пытаться наладить контакт с местными жителями, немедленно обратив своё послушание в проверку на вшивость. На стойбище нападают волки и уничтожают значительное количество оленей, да так, что хозяин (Георгий Бессонов) обещает окреститься, если бог Фёдора их защитит. Ведь свои идолы не помогли! Но тут грядёт следующее испытание ещё суровее: хозяйская жена (Евгения Манджиева) начинает по ночам приходить к молодцу в отдельно поставленный чум и соблазнять его. Или это не она? Человек ли это вообще?
Сценарий, основанный на одной из ненецких легенд, Владимир Головнев писал совместно с Евгением Григорьевым, тоже видным документалистом, который за последние пять лет увлекся игровым кино и снял три фильма («Подельники», например). Григорьев же выступил и продюсером «Цинги». Картина отчасти встраивается в один ряд картин о вторжении русских со своим самоваром на территорию коренных народов. Вслед за якутской «Нууччей» (отличное кино Владимира Мункуева) или документальными работами брата режиссёра, Ивана Головнева, снимавшего на Ямале о противостоянии местных жителей строительству нефтяных вышек. К слову, их отец, Андрей Головнев, — академик РАН, этнограф с полувековым стажем экспедиций на Ямале, придумавший концепцию «северности» России, тоже сделал десяток этнографических фильмов. Владимир, по сути, продолжает семейное дело – возможно, именно от отца он когда-то услышал легенду о духе цинги, приходящем к людям в образе соблазнительной женщины.
Головнев совершенно уместно использует в качестве первичного фундамента собственные воспоминания. Крайне ценными для него оказались научные экспедиции с отцом в детстве, это заметно. Колорит передан без намёка на романтизацию кочевой жизни, что внушает доверие.
Главный герой, с камерой VHS, словно протагонист художественного дебюта Головнева, пытается задокументировать еле осязаемый мир, слишком причудливый и потусторонний для «цивилизованного» гражданина. Фёдор, с его городской суетливостью и совсем не тянущей на смиренность нервозностью, здесь смотрится гораздо инороднее всякого духа. Ефремов демонстрирует собственную органику на новом уровне. В его герое нет ничего общего с главным героем экранизации «Библиотекаря» Елизарова и «мейнстрим версией» ангарского маньяка, как в «Хорошем человеке».
«Цинга» не может похвастать масштабом, как, например, в созвучном ему «Молчании» Мартина Скорсезе. К сожалению, скупость производственного размаха видна, и она огорчает. Но через пятнадцать минут хронометража становится понятно, что излишества продакшна только погубили бы самобытное высказывание. Если обратить внимание на афишу кинотеатров, то «Цинга», с прямолинейным сценарием и не особо замудрёными твистами, потянет на добротный алмаз. Не кричащее, но талантливое кино, постколониальная притча о том, как новый порядок никогда не уживётся с порядком прежним.
«Этнографическое» кино по-прежнему в моде благодаря робкой надежде на сохранение аутентичности отношений людей где-нибудь в глубинке, ближе к земле. Да и зритель нередко падок на всевозможные былички и «жутики» деревенских и кочевых жителей. Обнажённый архетип почти всегда так же хорош, как святочный рассказ. Байка, рассказанная при правильно срежиссированной постановке, продолжает работать. Кто помнит из «Записок охотника» Тургенев хоть что-то, кроме главы «Бежин луг»?
«Цинга», при всём своём климатическом неуюте, любопытное авторское кино о том, как искренность во многих случаях оборачивается банальностью. Да, это не развлекательный аттракцион с пальбой, дубляжом 18+, обнажёнными телесами (они присутствуют, но лучше бы нет) и «тарантиновскими диалогами». Но зато есть предельно простой разговор о религиозном, без пафоса, без плакатного самопожертвования «за булочку, за трамвайчик», без каких-либо призывов вообще.
Автор: Продолговатый ящик для Альтерлит