Алкоголь с безопасностью на воде несовместим. Эта нехитрая истина родилась не в наше время. Например, свыше девяти веков назад в ней довелось убедиться английскому правителю Генриху I, в одночасье лишившемуся троих детей, включая и наследника престола
Опрометчивое решение
К началу XII века Англия понемногу начала привыкать к правлению династии, заложенной Вильгельмом Завоевателем. Тем не менее, перед его младшим сыном Генрихом, в 1100 году взошедшим на королевский престол, стояла непростая задача — примириться с английской знатью и не потерять свои владения во Франции.
После двадцатилетней борьбы и хитрых дипломатических ходов он успешно с ней справился. В конце ноября 1120 года, укрепив свою власть над Нормандией, Генрих с многочисленной свитой прибыл в бухту Бафлёр, служившую морскими воротами этой провинции. Оттуда, при попутном ветре, за полсуток вполне можно было достичь Саутгемптона на английском берегу.
Разумеется, в этих краях хватало отличных кораблей и умелых мореходов. Одним из них был Томас Фиц-Стефан. Узнав о прибытии двора в Шербур, он немедленно направился туда и вскоре предстал перед Генрихом со следующей речью:
— Стефан, мой отец, всю свою жизнь служил вашему отцу на море, и именно он управлял кораблем, на котором ваш отец отправился завоевывать Англию. Государь, прошу вас даровать мне ту же должность в качестве феода: у меня есть судно под названием «Блан-Неф», хорошо оснащенное и укомплектованное пятьюдесятью искусными моряками.
Король оказался в неловкой ситуации. Он уже договорился с владельцем другого корабля, и отказ от его услуг был бы воспринят крайне болезненно. А сам Генрих просто не мог себе позволить затевать новую ссору в едва-едва замиренной Нормандии.
В итоге монарх принял соломоново решение — королевский двор во главе с самим королем поплывет на том корабле, на котором и планировалось, а гостем корабля Фиц-Стефана станет наследник престола Вильгельм Аделин. А вот то, насколько опасно оставлять опрометчивого юнца без родительского присмотра, его отец явно не учел…
Лучший корабль для лучшего гостя
У Фиц-Стефана были все основания для гордости — его «Белый корабль» (именно так переводится со старофранцузского «Блан-Неф») считался самым крупным, быстроходным и хорошо оснащенным судном во всей Нормандии, способным передвигаться как под парусами, так и под веслами.
Поэтому неудивительно, что возможность воспользоваться столь замечательным кораблем привела в восторг Вильгельма.
Наследнику престола на тот момент едва исполнилось 17 лет. Хотя формально он уже считался полноправным правителем Нормандии, это был совсем еще юнец, неосмотрительный и несдержанный, о котором летописец отзывался как о «принце, которого так баловали, что ему суждено было стать пищей для огня».
Он уже был женат, но и брак тоже был формальностью: его супруге не исполнилось и девяти лет.
Тем не менее принцу пророчили большое будущее. Англия устала от династических распрей, и наличие молодого, энергичного наследника, казалось, надежно гарантировало спокойное будущее.
Молодого принца окружали многочисленные аристократы, по большей части столь же молодые и бесшабашные. Еще на берегу, до того, как они начали грузиться на корабль, началась грандиозная попойка, на которую было израсходовано три тана (немногим менее трех тысяч литров) лучшего французского вина. Если учесть, что всего на корабле, даже с учетом его команды, было около 300 человек, можно только представить, что там творилось. Некоторые аристократы перепились до такой степени, что из страха, чтобы они не выпали за борт, их тут же отправили обратно на берег.
Остальные, чуть менее пьяные, были преисполнены воодушевления и обещали допьяна напоить всю команду, если «Белый корабль» сумеет обогнать уже отчаливший корабль короля.
Слова не расходились с делами, и вскоре на судне не осталось ни одного трезвого (включая и самого капитана).
Ошибок море не прощает
Несмотря на приближавшуюся ночь, преисполненные энтузиазма гребцы схватились за весла. Более того, Фиц-Стефан скомандовал ставить паруса, хотя из-за коварности здешних вод мореходы всегда старались сначала на веслах подальше отойти от опасных прибрежных скал и лишь после этого поднимать паруса.
Но капитан решил утереть всем нос и продемонстрировать превосходство своего корабля и команды. Однако результат оказался обратным — они даже не смогли выйти из бухты: Фиц-Стефан то ли не заметил, то ли не успел среагировать на то, что волны и ветер понесли судно прямо на мыс Гатвиль. «Блан-Неф» с разгона налетел на подводную скалу.
«В то время как пьяные гребцы гребли изо всех сил, а незадачливый рулевой уделял мало внимания управлению судном, левый борт «Белого корабля» сильно ударился об огромную скалу, которая открывалась каждый день, когда прилив отступал, и снова скрывалась во время прилива», — описывал случившееся хронист Виталий Ордерик.
Что еще хуже, испуганный Фиц-Стефан, не разобравшись в ситуации, приказал побыстрее сняться с камней. В результате пробоина еще больше расширилась. Вдобавок, если раньше ее затыкала сама скала, то теперь туда хлынули потоки воды.
В этот момент самыми трезвыми на корабле оставались охранники наследника престола. Их реакция были оперативной и единственно правильной. Пока пьяные гуляки пытались понять, что происходит, они быстро расчистили принцу дорогу к единственной имевшейся на борту шлюпке, посадили в нее Вильгельма и отчалили от обреченного судна.
Гибельное милосердие
Наследник был, может, и непутевым, но добрым парнем. С корабля до него доносились вопли ужаса, и когда он услышал призывы о помощи от своей сестры, графини де Перш, сердце принца не выдержало, и он повелел грести обратно.
«Тронутый жалостью, он приказал лодке вернуться к кораблю, чтобы спасти свою сестру; и таким образом несчастный юноша встретил свою смерть от избытка любви; ибо лодка, перегруженная хлынувшей в нее толпой, затонула и похоронила всех без разбора на глубине», — описывал произошедшую драму тогдашний историк Уильям Мальмсберийский.
Удивительнее всего то, что кораблекрушение произошло в нескольких сотнях метров от берега, но пострадавшие были настолько пьяны, что ни одному из них не удалось до него доплыть.
Вдобавок ночь была очень темной и почти безлунной, поэтому и на суше не знали о том, что происходило с кораблем. В итоге из всех, кто находился на его борту, уцелеть удалось одному-единственному человеку — мяснику из Руана по имени Берольд. Именно благодаря ему и стало известно, что происходило на борту «Блан-Нефа» в ту роковую ночь.
В морской пучине осталось множество аристократов, а среди них — двое сыновей и дочь короля Генриха. Страшась его гнева, придворные доверили маленькому мальчику донести эту страшную весть монарху, понадеявшись, что у того не поднимется рука на ребенка. Хотя их расчет оправдался, король впал в уныние. Он прожил еще полтора десятка лет, но, как говорят, больше никто никогда не видел на его лице улыбку.
Что еще хуже, у него не осталось наследника. Понимая это, он завещал корону своей дочери Матильде. Увы, она не пользовалась поддержкой английской знати, и едва Генрих умер, в стране вспыхнула ожесточенная гражданская война, продолжавшаяся почти двадцать лет. По иронии судьбы, бросивший вызов принцессе Стефан Блуазский тоже был в числе пассажиров «Белого корабля», но оказался настолько пьяным, что его просто отправили на берег.
Так недальновидность короля, помноженная на беспечность принца и его окружения, породила бедствие, от которого пострадали все жители королевства. Как писал Уильям Мальмсберийский, «ни один корабль не принес Англии столько горя».
Владимир Другак. Фото из открытых источников