Я кивнула, делая вид, что воспоминания возвращаются. На самом деле в голове крутились совсем другие картины.
Воспоминания нахлынули волной.
Детдом. Лидка. Наши игры с перевоплощениями. Потом — взрослая жизнь. Работа на заводе. Тайные планы мести за родителей. Первые осторожные шаги в мире афер.
Я вспомнила, как оттачивала мастерство маскировки. Как часами стояла перед зеркалом, меняя походку, мимику, голос. Как училась подделывать почерк, запоминать детали, замечать то, что другие пропускают мимо глаз.
Пётр Ильич… Его самодовольная улыбка, оценивающий взгляд. «Скромная библиотекарша» — идеальный образ для начала игры. Я уже продумала каждый шаг: случайная встреча, робкие взгляды, намёки на трудности с жильём… А потом — цепочка «одолжений», которые он сам предложит. Деньги пойдут в детдом. Это будет моя месть системе, сломавшей жизнь моих родителей.
Но всё оборвалось в один миг.
Удар. Темнота. И вот я здесь — в теле юной девушки, которую хотят насильно выдать замуж.
— Скажи, — осторожно спросила я, вытирая лицо, — а что за человек этот… Осип Савельич?
Матушка помрачнела:
— Почтенный вдовец, зажиточный. Дом крепкий, лавка в городе. Батюшка твой с ним давние дела ведёт.
— А дети у него есть?
— Двое сыновей от первого брака, уже взрослые. Да ты ж сама всё знаешь, Маруся! Чего спрашиваешь‑то?
Я потупилась:
— Лихоманка память отшибла, матушка. Ничего толком не помню.
Она вздохнула, покачала головой, но, кажется, поверила.
— Ладно, дочка, отлежись ещё денёк. А завтра батюшка с женихом говорить будет, хочешь не хочешь, а присутствовать надобно.
— Спасибо, матушка, — я поставила миску на лавку. — Вккусно. А можно мне немного пройтись? Голова всё ещё кружится, но движение поможет прийти в себя.
Женщина поколебалась, но кивнула:
— Только недалеко. И если станет худо — сразу возвращайся.
Я вышла во двор, вдыхая свежий воздух полной грудью. Ноги всё ещё подкашивались, но я упрямо шла вперёд, осматриваясь по сторонам.
Двор был небольшим, вымощенным булыжником. В центре колодец с деревянным воротом. Возле него суетились две девушки в сарафанах, набирая воду в вёдра. Они на мгновение замерли, увидев меня, и быстро переглянулись. Одна что‑то шепнула другой, и обе потупили взгляды.
«Значит, обо мне уже ходят слухи, — отметила я про себя. — Лихорадка, странное поведение… Нужно быть осторожнее. И придумать убедительную легенду, без неё не выжить».
Я медленно обошла двор, запоминая детали. У стены дома сушились пучки трав. Рядом — большая печь для выпечки хлеба, от неё шёл приятный запах свежего теста. В дальнем углу стоял сарай с приоткрытой дверью. Идеально — там можно устроить тайник и продумать план.
— Маруся! — окликнул грубоватый голос.
Я обернулась. К колодцу подошёл крепкий мужчина лет пятидесяти с седеющей бородой — судя по всему, мой новый «отец». Он хмуро оглядел меня:
— Оправилась, значит?
— Да, батюшка, — я склонила голову, стараясь выглядеть покорной.
— Хорошо. Завтра Осип Савельич придёт окончательно договор заключать. Будь готова.
Сердце ёкнуло, но я сдержалась. Прямой отказ не сработает — нужно действовать хитрее.