Академик Борис Викторович Раушенбах (1915–2001) был одним из ключевых основоположников советской космонавтики. Однако его гений не ограничивался механикой и управлением полетами: он совершил настоящую революцию в искусствознании, математически обосновав законы перспективы в иконописи и живописи, а в конце жизни занимался философией и богословием.
Раушенбах стоял у истоков пилотируемой космонавтики. Работая плечом к плечу с С. П. Королёвым и М. В. Келдышем, он решил фундаментальную проблему управления аппаратами в невесомости. Разработал теорию и первые в мире системы ориентации, которые позволили автоматическим станциям и пилотируемым кораблям точно наводиться на цель и менять положение в пространстве. Именно его системы обеспечили уникальную возможность нацелить фотокамеру на невидимую с Земли сторону Луны. В 1959 году станция «Луна-3» передала первые снимки, за что ученый был удостоен Ленинской премии (1960). Ну и конечно, участвовал в подготовке первого полета Юрия Гагарина. Его наработки использовались при создании систем управления кораблей «Восток», «Союз», а также станций «Марс», «Венера» и «Молния»
Переключившись с космических задач, Раушенбах создал новое научное направление на стыке точных наук и искусства. Исходно он хотел понять, как летчик воспринимает трехмерное пространство на плоском экране, но в итоге открыл математические законы живописи. С помощью математики доказал, что «неправильная» (обратная) перспектива на древнерусских иконах и средневековых картинах — это не ошибка художника, а особая система построения пространства, рассчитанная на психологию зрителя. Это открытие перевернуло взгляд искусствоведов на древнерусское искусство.
Интересно, что этот, изначально чисто технический интерес к живописи и православной иконе, привел его к глубокой вере.
А еще, этот выдающийся физик встал на защиту догмата о Троице, опровергая его антилогичность, о которой он пишет так:
«Скептическая и атеистическая критика, которая не «опускалась» до споров о взаимоотношении и взаимодействии лиц, а просто объявляла само понятие Троицы абсурдом, из которого следует и невозможность Ее существования. Здесь говорилось о том, что ни один нормальный человек не в состоянии представить себе подобного триединого Бога, что это бессмыслица, что триединость «противоречит арифметике» и здравому рассудку… Аналогичные мотивы стали общим местом в сочинениях современных пропагандистов атеизма. Характерным для скептической и атеистической критики является то, что она переводит проблему из области богословия в область формальной логики.»
Но академик Раушенбах показал, что это апеллирование к логике не состоятельно. Ведь даже в математике, которая целиком основана на логике, есть понятия, которые тоже могут быть единицей в троице и троицей в единице. Это самый обычный вектор с его тремя ортогональными составляющими:
«Введем в обычном трехмерном пространстве ортогональную декартову систему координат, обозначив оси этой системы традиционно буквами X, Y и Z. Пусть в этом пространстве расположен произвольный конечный вектор, идущий из начала координат. Ему будут соответствовать три его составляющие, расположенные на введенных осях. Очевидно, что сам вектор, с одной стороны, и совокупность его трех составляющих, с другой, являются одним и тем же. Но это и есть триединство.»
Далее он показал, что и такие категории, как единосущность, неслиянность и нераздельность – тоже присуще вектору:
«Очевидно также, что в этом примере наличествует и единосущность, поскольку составляющие вектора сами тоже являются векторами.
Теперь нужно убедиться в том, что три составляющие обладают свойством неслиянности. Когда выше говорилось об этом свойстве, то оно было сформулировано как качественное различие Ипостасей, исключающее замену одной другой, причем каждая из них выполняет свою «работу», не свойственную другой Ипостаси. Неуместный по отношению к Троице термин «работа» является теперь самым подходящим. Для наглядности предположим, что введенный вектор является силой, способной смещать некоторую материальную точку, находящуюся в начале координат. Для смещения материальной точки в направлении оси X необходима составляющая на этой оси (направленная вдоль оси X). Что касается двух других составляющих, лежащих на осях Y и Z, то никакие их усилия не способны сместить точку вдоль оси X, поскольку они направлены перпендикулярно ей. Совершенно тоже самое можно сказать и о составляющих, направленных вдоль осей Y и Z. Каждая способна сдвинуть материальную точку только вдоль «своего» направления. Таким образом, три составляющих вектора принципиально не способны заменять друг друга, что и говорит о наличии свойства неслиянности (это следствие ортогональности системы координат).
Наконец, последнее, четвертое свойство — нераздельность. Оно почти очевидно. Составляющие вектора связаны с ним абсолютно (так как являются его проекциями на оси), а следовательно, абсолютно же и друг с другом.
Таким образом, самый обыкновенный вектор в трехмерном пространстве и его три ортогональные составляющие дают логически безупречный пример объекта, обладающего совокупностью нужных свойств: триединства, единосущности, неслиянности и нераздельности.»
Не смотря на некоторые богословские ошибки, связанные, в частности, с пониманием неслиянности Трех Ипостасей Святой Троицы, как выполняющих разную работу. Его пример с вектором – гениален. Тем более что Борис Викторович не искал абсолютного математического подобия Троице и не пытался объяснить ее природу или устройство. Он лишь показал, что и в мире логики существуют понятия, являющиеся общепринятыми и обладающие теми свойствами, которые интуитивно и поверхностно могут казаться противоречащими.
К сожалению, некоторые восприняли рассуждения Бориса Викторовича как попытку объяснить Троицу через математику или создать свое учение о Троице. Но это не так, и сам Раушенбах в одной из статей (1993) посвященной этому вопросу писал:
«Многие богословы предупреждали, что попытки рационализации догмата о Троице очень опасны, так как, в конечном счете, ведут к возникновению различных ересей. Не была ли и здесь произведена такая попытка рационализации? Ответ на этот вопрос может быть только отрицательным. Векторная модель, о которой шла речь, никакого отношения к богословию и догматам не имеет, она имеет отношение только к формальной логике. Целью рассмотрения было показать, что формальная логика допускает существование триединых объектов, по своей логической структуре аналогичных Троице и при этом никаких антиномий не возникает.»
Источники цитат:
Раушенбах Б.В. О логике триединости //Вопросы философии. — 1990. — № 11.— С. 166—169
Раушенбах Б.В. Логика троичности //Вопросы философии. — 1993. — № 3.— С. 63—70