Знаете, что общего между гнилой дыней, купленной на лондонском рынке за гроши, и тем фактом, что вы сейчас читаете этот текст, а не штудируете учебник немецкого языка? Гораздо больше, чем вы думаете. И нет, это не начало какой-то конспирологической теории про рептилоидов и масонов. Это история о том, как один упрямый шотландец, одна дотошная исследовательница и один забытый фруктовый прилавок перевернули ход Второй мировой войны.
Давайте отмотаем пленку назад.
Гениальное открытие, которое чуть не выкинули в мусорку
1928 год. Лондон. Лаборатория больницы Святой Марии. Некий Александр Флеминг возвращается из отпуска. Мужик он был, прямо скажем, гениальный, но чистюлей его назвать язык не повернется. Весь стол завален чашками Петри с культурами стафилококка. Большинство уже покрылись плесенью, потому что мыть посуду перед отпуском — это удел смертных, а не будущих нобелевских лауреатов.
Флеминг перебирает грязные чашки и вдруг замечает странность. В одной из них, куда залетела спора плесени с этажа этажом ниже (там работал миколог, изучавший грибки), бактерии просто… исчезли. Вокруг зеленого пятнышка плесени образовалось идеально чистое кольцо. Флеминг, конечно, знатно удивился.
Он выделил вещество и назвал его пенициллином. Дальше начался самый мучительный этап — попытки произвести его в товарных количествах. И вот тут-то природа показала зубы. Вернее, их отсутствие. Плесень росла медленно, капризничала, выдавала мизерные дозы. Проще было доить комара, чем получать граммы лекарства из этой зеленой гадости.
К 1940 году ситуация была патовой. Война в разгаре. Солдаты гибнут не столько от пуль, сколько от гноящихся ран, гангрены и пневмонии. Чудо-лекарство есть, но его нет в наличии или катастрофически мало. С таким же успехом можно было лечить раненых святой водой и молитвами.
Женщина, которая искала гниль, чтобы спасти мир
Запомните это имя — Мэри Хант. Исследовательница в Оксфорде, работавшая в команде Флори и Чейна. Не профессор и не доктор наук. Просто женщина, которой поручили грязную работу: найти самую «урожайную» плесень.
Пока мужчины в белых халатах спорили о формулах и осмотическом давлении, Мэри методично рыскала по лондонским рынкам. Она заходила к зеленщикам, копошилась в отходах, нюхала подпорченные фрукты. Местные торговцы, наверное, считали ее городской сумасшедшей.
И однажды — внимание, ключевой момент — она приносит в лабораторию гнилую дыню канталупу. Сочную, сладкую, но уже изрядно подтухшую бахчевую культуру, купленную за копейки, потому что нормальный человек такое есть не станет.
На этой дыне жила плесень Penicillium chrysogenum.
И эта плесень оказалась мутантом-стахановцем. Она выдавала пенициллина в несколько раз больше, чем та, с которой мучился Флеминг все эти годы. А после облучения и дальнейшей селекции урожайность выросла в сотни раз. С этой дыни началось промышленное производство антибиотиков. Все остальное — история. Но не вся 😉
Как Уинстон Черчилль попал в этот фруктовый салат
Теперь перенесемся в 1943 год. Тегеранская конференция. Большая тройка решает судьбы мира. Уинстон Черчилль выглядит так себе. Честно говоря, выглядит он просто отвратительно.
Жар. Озноб. Кашель, от которого сотрясаются стены посольства. Диагноз — крупозная пневмония. В разгар важнейших переговоров. Премьер-министр Великобритании буквально умирает на глазах у союзников и врагов. Немецкая пропаганда уже точит перья для некрологов.
До войны такая пневмония была приговором в 30-40% случаев даже в хороших условиях. А тут — пожилой, курящий как паровоз, пьющий как ирландский рыбак, работающий на износ политик.
Что ему вкололи?
Врачи использовали сульфаниламиды — тогда это было лучшее из возможного. И они сработали. Черчилль выжил. А годом позже, в 1944-м, когда у него случилась другая инфекция, ему впервые ввели пенициллин, произведенный уже в промышленных масштабах благодаря открытию Мэри Хант и той самой дыне. Буквально через пару дней температура спадала. Премьер сидел в постели с неизменной сигарой и бокалом бренди, ворча на союзников.
Он выжил. А без пенициллина в 1944-м — кто знает, чем бы кончилась его следующая инфекция.
Плесень против Вермахта
До массового производства антибиотика смертность от сепсиса и гангрены в полевых госпиталях зашкаливала. Ранение в живот или грудь почти гарантированно означало смерть не от пули, а от инфекции. Хирурги резали конечности пачками, не имея возможности бороться с бактериями.
К моменту высадки в Нормандии (1944 год) американская и британская армии уже вовсю использовали пенициллин. Сотни тысяч солдат, которые в Первую мировую отправились бы в братскую могилу, вернулись домой.
А Гитлер, кстати, проиграл войну не только советскому солдату в Сталинграде. Он проиграл ее и лондонской плесени на гнилой дыне.
Ирония судьбы, достойная пера Шекспира: нацисты, одержимые расовой гигиеной и чистотой, пали от того, чем побрезговали бы даже грызуны.
Вот так, дорогие друзья.
А вам знаком этот антибиотик? Знали ли вы об этих историях? Поделитесь мнением в комментариях!
Подписывайтесь на канал и читайте другие статьи 🤝🏻