Ода нонконформизму от мэтра. Нам нужно такое кино. Сейчас. Жизненно необходимо! Езжайте в Крым, в Костёнки, на Енисей, куда-угодно, хоть в Хибины. Настоящее искусство оно взрывное или взрывательное, как сказали бы персонажи Савинкова.
А что, давайте пофантазируем. Перенесём авторскую протестную притчу на современные российские реалии.
Буйный студент Миша (журфак СПБГУ) примыкает к нацболам, но Маркс для него скорее постирония, поэтому ячейка заряженных бунтарей становится для него просто единственным оплотом нонконформизма за отсутствием чего-то ещё. Нацболы бастуют, устраивают несанкционированный митинг с плакатами: «Долой министров капиталистов», «Конец империалистической войне» и проч., закидывают омоновцев пакетами кефира и яйцами. Кто-то кидает коктейль Молотова. Омоновцы превращаются в оладушки. Миша покупает у дагов затёртый пм. Менты борзеют. Начинают дубасить кого попало. Миша по рефлексу стреляет и случайно убивает мента на Сенатской площади. Заказывает такси, едет до Пулково. Нацболов арестовывают, сажают на 15 суток. На самых буйных вешают условку, остальные откупаются административкой. В Пулково отменяют рейсы из-за угроз БПЛА, люди спят на картонках на полу. Миша (хрен знает как) проникает на взлётную полосу и садится в первый попавшийся частный джет. На взлёте один из механиков спрашивает его: — Эй, голубчик, ты куда? А Миша ему: — Да ща, не кипишуй, кружок сделаю и вернусь. Миша улетает в сторону Хибин, подальше от дронов и прочей херни.
Секретарша Света служит у олигарха Василия Ивановича, который хочет превратить Хибины в новую Красную поляну. По заданию Иваныча Света должна тащиться на служебной машине в горы. Путь лежит через бескрайнюю пустынную тундру. Миша на джете долетает до северных широт, внизу по собой видит одинокую тачку. Миша начинает выписывать кренделя и пролетает прямо над Светой, почти касаясь её машины. Света в полном ах**, не знает что ей делать. Миша тоже в ах**, но ему нравится и он пролетает так ещё раз пять. В конце концов, Света не выдерживает и вылезает из машины, а Миша кидает из джета майку, похожую на флаг СССР. Миша приземляется, знакомится со Светой. По дороге в Хибины она слушала Дорожное радио, а там только и говорят то про убитого мента, то про угнанный джет.
Молодые люди оставляют джет и едут до Хибин на машине Светы. Проезжают Кировск. За окнами проносятся минималистичные северные пейзажи под музыку Леонида Фёдорова, Петра Мамонова и Бориса Гребенщикова. У подножья гор Света и Миша останавливаются. Гуляют по Хибинам, рассуждают о русско-украинской войне, Пригожине, коррупционерах, новых патриотах, евразийстве, Дугине, ценах на яйца, шестом сроке, запрете телеги и 1917-м годе. Всё это на фоне пустынных ландшафтов Хибин. Перед ними разверзаются окаменелые долины. Миша вообще без тормозов: несётся вниз, спускается с гор. Света тоже спускается. Внизу раскуривает косяк. Предлагает Мише. Но Мише и без допинга хорошо. Света и Миша проникаются любовным экстазом, начинается пустынная оргия в Хибинах — апофеоз социального протеста. Ребята проводят время вместе, Света уже и забыла, что её ждёт босс. Пора уезжать.
Миша прощается со Светой, оставляя ей на память футболку. Он решает вернуться за джетом, чтоб улететь обратно в Пулково. На вопрос Светы: — Зачем? Миша отвечает: — Ну, я же сказал, что верну. — Но это же рискованно! — Я люблю риски! — отвечает наш бунтарь с замашками Бродского. Напоследок они со Светой раскрашивают самолёт: на крыльях рисуют две гигантские сисьски, спереди акулью рожу с зубами. Это космический протест. Сам Зевс бы оху**. Миша поднимается, летит, долетает до Пулково. Там его уже ждут копы, омоновцы, росгвардейцы и журналисты. Из-за угнанного джета снова отменяют все рейсы. По взлётке ходят взад-вперёд кучи милицейских центурий, как будто здесь сейчас появится многотысячная армия противника. Две гигантские сиськи на крыльях не впечатляют суровых защитников порядка: на посадке они начинают стрелять в кабину, Миша умирает.
О смерти своего бунтаря Света узнаёт через телегу в канале «Бандитский Петербург». Чтоб подрубить телегу, Света останавливается у Кировской заправки и спрашивает пароль от вай фай у уборщицы Шахнозы. После такой новости она уже никак не может смириться с конформистской сутью действительности и социальной ролью секретарши. Она идёт на виллу босса. Там всё по последнему писку: бассейн, панорамные окна, пол с подогревом, винтовая лестница из дерева и проч. Света жёстко загоняется. Василий Иванович уламывает инвесторов вложиться в горнолыжку. В ходе мучительного спора его оппонент всё-таки соглашается: — Хрен с вами, не горнолыжку, так золото будем копать! А не золото, так нефть найдём! Света в прострации. Она хочет что-то коренным образом изменить, но совершенно не понимает как. Она мечтает о самолёте Миши, вот бы ей ща тоже так. Света резко выбегает из виллы и немного отъезжает в сторону. Выходит из машины. Смотрит на виллу. В глазах у неё шум и ярость. И ещё несколько слезинок.
Вилла взрывается к чертям, разлетается в щепки. На экране сцена взрыва повторяется десять раз со всех возможных ракурсов. Фантазия снова одерживает верх. Социальный протест превращается в индивидуалистический внутренний. Всё нахрен горит. На экране в небо в замедленном движении взлетают: доллары, барелли с нефтью, бриллианты, слитки золота, солдатские шевроны, костюмы тройки, галстуки, последние айфоны, флаги ДНР, ЛНР и СССР, колючая проволока, мины, гильзы, пакеты из ДЛТ, баклашки с водой, устрицы в соусе том ям, сумки из кожи крокодила, каблуки, золотые толчки, стринги, осколки от БПЛА, православные кресты, имперские флаги, бомбы, кокошники, картузы, лапти, шубы, чемоданы с валютой, банковские карты, значки с Лимоновым, толстые журналы, минские соглашения, указ о традиционных ценностях и проч. Отдельным кадром: взрывается Москва-Сити, стеклянные бандуры падают, как башни-близнецы, фаллический Лахта-центр разлетается на кусочки, по Финскому заливу осколки стёкол плавают льдом, из НПЗ гейзерами фигачит нефть, как кровь из артерии, виллы и особняки на Крестовском острове уходят в илистое дно.
Света отключает режим бунта, садится в машину. Забивает на закате косячок, раскуривает. Уезжает в закат. На фоне звучит музыка из альбома Захара Прилепина "Ой, то не вечер".
За рамками фильма: Света переквалифицировалась в скандальную художницу-акционистку и эмигрировала в Канаду. А что, места тоже живописные да и на Хибины похоже... Вечерами она сидит у озера в футболке Миши, читает «Маленького принца» и мечтает угнать самолёт.
Ну ведь можем же! Вот это я понимаю патриотизм. Да и кто сказал, что он не может быть шоковым?