Сергей Семак объяснил, почему Даниил Кондаков получает игровое время: потому что он «готов к конкуренции». Формально это звучит как комплимент, хотя по сути речь идёт о базовом требовании к игроку уровня основы. Но за этой фразой скрывается более важный вопрос — как именно «Зенит» оценивает готовность собственных воспитанников и насколько реально доверяет им место в составе.
Кондаков в марте дебютировал и закрепился в составе, проведя несколько матчей в РПЛ. До этого он выходил в четырёх кубковых играх за основу. Пока это скорее осторожная обкатка, чем полноценный прорыв. Но «Зенит» каждое появление собственного воспитанника в основе по-прежнему воспринимает как событие — именно потому, что такие случаи остаются редкостью.
Семак говорит справедливую вещь:
«Продуктивность работы академии не определяется количеством выпускников, играющих только за «Зенит»».
И в этом он прав: академия петербургского клуба стабильно поставляет в РПЛ больше воспитанников, чем почти любая другая в стране. Вот только сам «Зенит» пользуется этим ресурсом куда скромнее, чем конкуренты. Петербургская академия работает как экспортный цех: вырастили, подготовили, отпустили — пользуйтесь.
Андрей Аршавин, один из руководителей системы подготовки молодых игроков в «Зените», сказал без дипломатических оговорок:
«Академия выпускает футболистов, они играют на высоком уровне. Просто «Зениту» через какое-то время придётся воспитанников выкупать».
Это фактически признание системной проблемы: клуб регулярно отпускает собственных воспитанников, чтобы затем потенциально возвращаться к ним уже на иных условиях.
История с Владиславом Саусем здесь показательна. Аршавин сам заметил Сауся в «Мастер-Сатурне» и привёл его в систему «Зенита». Сейчас Саусь — латераль «Спартака» и один из заметных молодых игроков сезона. Аршавин признаёт: «Зениту» он бы пригодился. Но тут же добавляет:
«То, что его не увидели и не стали ждать в главной команде, — другой вопрос. Я на это не влияю».
Получается парадокс: люди, отвечающие за развитие молодых игроков, не принимают решений о том, нужны ли эти игроки основе.
Семак объясняет это просто: средняя продолжительность работы тренера — около одного года, поэтому выстраивать системную связь с академией сложно. Логика понятна. Проблема в том, что сам Семак работает в «Зените» уже восемь лет — и это исключение почему-то так и не стало поводом пересмотреть подход.
Аршавин говорит, что штаб Семака редко бывает на матчах академии, и признаёт, что его это смущает. На вопрос, есть ли в основной команде человек, который системно отсматривает игроков академии и готовит отчёты, он отвечает лаконично:
«Я такого не знаю».
Если это и не институциональный разрыв, то по крайней мере система, в которой связь между академией и первой командой выглядит минимальной.
Тренер академии Евгений Зезин, выигрывавший ЮФЛ, говорит с горечью: хочется приходить на «Газпром-Арену» и слышать, как болельщики скандируют фамилии воспитанников — для академии это главный показатель успеха. Старший тренер по физподготовке Денис Коротышев рассказывает, что во время стажировки в первой команде спросил Семака, чего основа ждёт от академии. Ответ был прямым:
«Под основную команду мы выпускаем немного сыроватый продукт».
Коротышев пытается на это реагировать: раньше внедряет силовую подготовку, адаптирует методики из других видов спорта и делает акцент на физической готовности молодых игроков.
Проблема не в том, что академия плохо работает. Вопрос в том, что между академией и первой командой нет устойчивого конвейера — лишь отдельные точки пересечения. Кондаков выходит, когда оказывается «готов к конкуренции». Саусь уехал в «Балтику», затем в «Спартак», став одним из заметных молодых игроков лиги. Другие выпускники продолжают карьеру в клубах РПЛ и Первой лиги, получая шанс вне системы «Зенита». Академия производит, лига потребляет, а сам «Зенит» слишком часто остаётся лишь наблюдателем.
Аршавин в этой истории выглядит человеком, глубоко погружённым в работу академии, но почти не влияющим на финальное решение о судьбе её выпускников. Он хорошо знает молодых игроков, регулярно работает с ними и вовлечён в их развитие, однако сам признаёт, что на решения первой команды не влияет. Получается парадоксальная ситуация: человек участвует в подготовке ресурса, которым затем распоряжаются другие.
Семак, в свою очередь, не лукавит: у него другие задачи — побеждать здесь и сейчас. В этом конфликте нет злодеев — есть две системы с разными горизонтами планирования, которые существуют под одной крышей, но живут по разной логике. Пока одни растят, другие решают турнирные задачи. А затем остаётся только наблюдать, как собственные воспитанники раскрываются в других клубах — и задаваться вопросом, не поторопились ли с выводами. Выходит, пока одни растят — другие пожинают плоды. А потом первые лишь наблюдают, как выращенное сверкает в чужих руках.
Арман Тигранянц
➜ Подпишись на телеграм Евро-Футбол
Читайте далее на сайте