По данным Министерства обороны РФ в зоне специальной военной операции сейчас служат около 40 тысяч женщин. Правда, на передовой находятся единицы: слабый пол стараются уберечь от снарядов и осколков. Но такой ли он слабый этот слабый пол? Ведь нередко женщина проявляет необыкновенную стойкость там, где пасует мужчина.
С Татьяной мы познакомились на одном из городских мероприятий. Узнав, что она побывала в зоне СВО, не могла удержаться от вопросов: «Как же вы решились?», «А родственники не были против?», «Очень страшно было?»
- Ой, мне бы не хотелось про себя рассказывать,- стушевалась собеседница. – Ну, если вам очень нужно, давайте я про подругу лучше?
Не погрешу против истины, если скажу, что женщины, побывавшие в зоне СВО, менее охотно чем мужины рассказывают о воинских буднях, словно где-то глубоко внутри стесняются, что занялись такой вот неженской работой. А потому дальнейшая наша беседа потекла по принципу: «Это не со мной», «А такое и у меня было», «Про это только не пишите»… И я иной раз теряла нить – о ком она рассказывает в данную минуту. Но, думаю, не в этом суть.
- Оля (подруга детства) сама себя в шутку называла дочь полка: мама ее немало лет прослужила в ВВС, а главным примером для нее в жизни был командир авиаполка в небольшом городке на юге страны, в котором проходило и мое детство.
Как это нередко случается с военнослужащими, женщину перевели в другой регион, и одноклассницы на долгие годы потеряли друг друга из виду, чтобы неожиданным образом встретиться на СВО.
- Мама Оли до последних месяцев беременности служила на аэродроме, там и подруга моя делала свои первые шаги по взлетной полосе. Так и получилось, что всю жизнь в ее окружении в основном были люди военные.
Как известно, девочки в юном возрасте делятся на три категории: на будущих учителей, врачей или артисток. Подруги мечтали о медицине.
- Я-то, как и положено, окончила школу, потом медколледж. И уже там понемногу приступила к практике. А Оля параллельно с учебой работала в морге, потому что надо было помогать маме.
Обе девушки получили медсестринские и ковидные сертификаты, успели поработать на скорой.
- Наверное, это самая любимая моя работа, - признается Татьяна. - Во время ковида было достаточно жестко, потому что работали сутки через сутки. Это была серьезная закалка, но этот опыт помог мне. Через некоторое время началась СВО. Многие мои друзья оказались на передовой. И Ольга в том числе, хотя я тогда об этом не знала.
Оказывается, выросшая на аэродроме и проводившая большую часть друзей в зону СВО Ольга сразу начала искать пути попасть на военную службу. С легкостью можно было отправиться в военный госпиталь в нескольких сотнях километров от «ленточки», но ей это было неинтересно. В итоге Ольга отправилась в одну из ЧВК.
- Естественно, многие говорили и мне, и ей: «Куда ты лезешь, стой у плиты, вари борщи, рожай детей. Женщине на войне не место». А потом оказывалось, что те мужики, кто больше всех кричал, что женщине на войне не место, — пятисотились (отказывались от дальнейшего прохождения службы).
Ольга работала начальником медицинской службы и, в принципе, могла не участвовать в боевых действиях. Я вот не стремилась не передовую, - признается Татьяна. – А у нее было желание — иногда отправляться на линию соприкосновения. Командиры обычно против таких инициатив, основной задачей медикам ставят ожидать раненых в пункте временной дислокации.
Много было в службе еще не встретившихся подруг того, что хорошо запомнилось. Бывали и тяжелые истории.
- Раз привезли к нам в госпиталь парня, совсем молодого, с позывным Ручеек. Дома у него остались жена и маленький ребенок. Он обещал их свозить в Египет. Сказал им, что поехал зарабатывать деньги в Москву… Операция у него тяжелая была. А он, очнувшись от наркоза, все повторял: «Я должен выжить. Я Ирке обещал пирамиды показать»… А там… какие уж там пирамиды…
Вспоминая о том, как подруги, не видевшиеся больше 10 лет, умудрились встретиться в зоне СВО, Татьяна светлеет лицом.
- Она в наш госпиталь тяжелых ребят сопровождала. Выгружали мальчишек, спешили, к лицам не присматривались: главное было правильно и быстро определить, кого куда. А когда сели передохнуть на крыльце, вижу, а один из бойцов и не парень вроде. Присмотрелась…
- Чего уставилась? Своих не узнаешь? – смеется, глядя на меня, чем-то знакомая чумазая мордаха…
Радости, конечно, не было предела! Уговорив приятельницу подменить на пару часиков, Татьяна затащила Ольгу к себе в общагу, где ночевал медперсонал, показала, где помыться, поделилась чистым бельем. Успели и чаю выпить, и детство вспомнить, и всплакнуть, расставаясь.
- Не знаю, сведет ли судьба еще раз, - признается женщина. – Я вот на гражданке сейчас, в поликлинике работаю. А Олька-сорвиголова к месту службы вернулась. Хотя, думаю, если все это затянется, я еще раз контракт подпишу. Там от меня пользы больше, а прививки делать можно и школьницу научить.
На вопрос о том, помогла бы Татьяна при случае раненому бойцу ВСУ, она отвечает просто, но жестко:
- Любому раненому я окажу помощь, чтобы потом с ним разбирались уже по закону.
А, говоря о том, удается ли оставаться слабым полом в почти что боевых условиях, хочется ли быть привлекательной, Татьяна отвечает так:
- С волосами, конечно, проблема — не всегда успеваешь их как следует промыть, ну а уж уложить красиво – вообще сил нет. Но один раз, когда приезжали в Донецк, я даже маникюр сделала — почему нет? Война войной, но следить за собой нужно.
Вера Никитина.