Перевод статьи о трубках Sasieni из журнала Pipe and Tobaccos №3 за 2009 год
Послеобеденная встреча коллекционера с внуком Альфреда Сасиени
Автор: Стивен П. Смит
Воскресенье, 28 декабря 2008 г.
Я отчаянно пытаюсь навести порядок в доме. Сегодня ко мне придут Энтони и Джош Гудманы — внук и правнук соответственно легендарного изготовителя трубок Альфреда Сасиени — чтобы увидеть мою коллекцию Sasieni, и всё должно быть идеально. Уже 15 лет я собираю эти исторические трубки, носящие фамилию Альфреда и его отца Джоэла, и вот, благодаря удивительной череде событий, я вот-вот встречусь с его прямыми потомками — и нигде-нибудь, а в моём собственном доме.
Что делает это ещё более невероятным, так это то, что Энтони принесёт с собой около двух дюжин трубок, которые принадлежали лично Альфреду. Осознание этого момента до сих пор не полностью проникло в мое сознание. Я, Стивен Смит, коллекционер Sasieni, скоро буду держать в своих собственных руках трубки Альфреда Сасиени. Будучи давним фанатом «Ред Сокс», я представляю, что это должно быть похоже на то, как если бы я держал бейсболку Теда Уильямса.
Угощение: кофе или чай? Ну, он англичанин, так что, наверное, любит чай. С другой стороны, он уже 10 лет живёт в США. Что, если он американизировался и предпочитает кофе? Чёрт. Приготовлю и то, и другое. И лучше предоставить ещё газировку и бутилированную воду. Посмотрим, что ещё? Печенье, крендельки, чипсы… да, этого должно хватить.
Теперь займусь своими трубками. Я расставляю их на обеденном столе, почти так же, как я делаю это на выставках трубок. Это не самая большая коллекция в мире, всего около 120 экземпляров, но она даёт хороший срез того, что Sasieni производили на протяжении многих лет. Трубки расставлены по классам и эпохам производства. Самые старые из всех — почтенные «One Dot». Рядом с ними — загадочные «Eight Dot». Далее идут довоенные «Four Dot», послевоенные «Four Dot», «Two Dot» и «Claret».
Подпись к фото: Энтони Гудман, внук Альфреда Сасиени
Бедные мои «Claret», они в моей коллекции — словно злые сёстры. По правде говоря если бы они не имели родственных связей с Sasieni, то никогда бы не попали в мою коллекцию. Но они — часть семьи и тщательно сгруппированы вместе со своими более изящными собратьями из бриара. Наконец, различные второстепенные линейки, которые я находил за эти годы: «Mayfair», «Old England», «Craven», «Friar», «Slendaline» и остальные — все сгруппированы вместе в максимально визуально привлекательную экспозицию, какую я только смог устроить.
Мой роман с трубкой Sasieni начался много лет назад. Ещё в начале девяностых, после нескольких лет курения, у меня появился интерес к коллекционированию. В то время я даже не знал, что существует такое хобби, как коллекционирование подержанных трубок, пока не начал получать ставшие уже легендарными каталоги Барри Левина, святого покровителя этого хобби, а ныне, увы, его ангела-хранителя. Признаюсь, я поначалу был в ужасе от самой идеи. «Подержанные трубки? — с ужасом подумал я. — И он хочет за них СКОЛЬКО?»
К моему счастью, я недавно вступил в Бостонский клуб курильщиков трубки и там я встретил нескольких людей, включая Энди Кемира, Дика Морса, Пола Данна и покойного Дона Пауэрса, которые были готовы поделиться со мной своей мудростью и опытом. Они, вместе с книгой на эту тему, помогли мне понять великую традицию английского трубкостроения, а также ценность и привлекательность великих брендов недавнего английского прошлого.
Но я был огорчён заоблачными ценами на трубки «Большой Тройки»: Dunhill, Barling и Charatan. Жена, двое детей и кредит — всё это сделало их для меня недоступными. Я уже начал думать, что коллекционирование трубок — это не для меня.
Всё изменилось в октябре 1993 года на моей первой выставке CORPS в Ричмонде, штат Вирджиния. Энди Кемир вызвался быть моим проводником, показывая мне дорогу и направляя меня среди лабиринта столов. «Никогда не покупай первую трубку, которую увидишь», — до сих пор помню, как он сказал мне это, когда мы вошли в выставочный зал. Одним из людей, с которыми он меня познакомил, был Барри Левин.
Если Барри и не обязательно изобрёл хобби подержанных трубок в США, то он определённо легитимизировал его. Его ежемесячные каталоги, которые сегодня кажутся такими низкотехнологичными в насыщенной интернет культуре, с нетерпением ждали тысячи коллекционеров каждый месяц. Барри всегда вел себя с достоинством и у него всегда находилось время для такого назойливого новичка, как я. Как и другие коллекционеры, я стал довольно осведомлённым в истории компании и научился с достаточной точностью датировать трубки и, что самое важное, отличать экземпляры, сделанные при семье, от более поздних.
Я объяснил свою дилемму Барри. Он терпеливо выслушал, а затем поднял со стола две трубки: Sasieni Four Dot Hurlingham и Four Dot Grosvenor, "яблоко" и изогнутый "бульдог" соответственно. Я никогда не забуду, что он тогда мне сказал.
«Эти трубки ничуть не хуже всего, что когда-либо производили Dunhill, Barling или Charatan. Когда-нибудь мир оценит эти трубки по достоинству. Если ты хочешь начать собирать английские трубки, я бы начал именно с них». Я купил обе за 105 долларов (ах, старые добрые времена). Это была покупка, которая изменила мою жизнь.
Следующая глава этой странной истории началась, когда я прочитал превосходную статью в Pipe and Tobaccos о Barling, написанную известным коллекционером Тадом Гейджем. Гейдж также написал короткую монографию о трубках Sasieni, которая появилась в одном из каталогов Барри Левина, так что я подумал, не планируется ли полноформатная статья о Sasieni. Однако, поинтересовавшись у редакторов P&T, я узнал, что о непосредственных планах такой статьи ничего не известно.
Помню, я высказал своё разочарование Дону Пауэрсу, на что он ответил: «А почему бы тебе самому не написать её? Ты знаешь о них не меньше, чем кто-либо из моих знакомых».
Хм… Написать самому. Мне такая мысль в голову не приходила. Ну, а почему бы и нет? Так я и сделал, и статья под названием «Соединяя точки: Краткая история трубок Sasieni» вышла в весеннем номере P&T за 1999 год.
Подпись к фото: Правнук Альфреда Сасиени, Джош Гудман, с энтузиазмом относится к истории своего семейного трубочного дела и намерен сам начать курить трубки, когда достигнет совершеннолетия.
Хотя мне приходится признать, что я был в восторге, увидев свою статью в красивом глянцевом журнале, у этого был довольно неудачный побочный эффект: я стал «экспертом» по Sasieni — звание, с которым мне некомфортно по сей день. Я не считаю себя экспертом; мне ещё многое предстоит узнать об этих трубках, и я никогда не знаю, у кого мне предстоит учиться.
В сентябре 2006 года я завёл свой собственный блог, в котором иногда размещаю что-то, связанное с трубками. На отдельной странице я разместил расширенную и переработанную версию своего эссе о Sasieni. Это не только дало людям, новичкам в хобби, которые никогда не видели оригинальную статью, возможность узнать больше о трубках Sasieni, но и шанс оставлять комментарии и вопросы, на которые я всегда отвечаю, хотя иногда и с некоторой задержкой.
Одной из тем, затронутых в расширенном эссе, была путаница с именами основателя и его сына. Джоэл или Джозеф? Его сына явно звали Альфред, но он подписывал патентные заявки как «Абрахам Сасиени».
Одним утром, в начале 2008 года, в моём блоге появился этот комментарий: «Джоэл Сасиени был моим прадедом. Путаница с его именем может происходить из еврейской семейной традиции, согласно которой каждый ребёнок получал еврейское/библейское первое имя и англизированное второе имя, под которым его обычно и знали. Так что Джозеф Джоэл Сасиени был отцом Абрахама Альфреда Сасиени (моего деда). — Энтони Гудман»
Я читал и перечитывал комментарий с недоверием. Трудно было поверить, что прямой потомок человека, чьи трубки я так жадно и так долго собирал, действительно читал мой блог, не говоря уже о том, что ему было не всё равно и он оставил комментарий. Это было похоже на получение письма от потомка Сай Янга.
Подпись к фото: Вверху - классическая реклама Sasieni 1926 года с изображением принца Уэльского. Внизу - зажигалки, принадлежавшие Альфреду Сасиени и его жене Селии, а также сигаретный мундштук Sasieni и футляр для него.
Я немедленно написал ему ответ, поблагодарив за помощь. К моему удивлению, он быстро ответил, и тогда я узнал о другом замечательном совпадении. Оказалось, что он не только живёт в США уже более 10 лет, но и проживает в моём родном штате Массачусетс. Мы начали переписываться и со временем он присылал мне различные крупицы информации, включая приведённую здесь рекламу. Это особенно интересно, так как она датирована 1926 годом и совершенно чётко показывает логотип Four Dot. Год переписки по электронной почте наконец увенчался его просьбой: не буду ли я «против», если он и его сын навестят мой дом, чтобы посмотреть мою коллекцию. На эту просьбу я с энтузиазмом согласился.
Я поражался тому, как далеко меня завела моя страсть, о которой я вряд ли мог помыслить в тот октябрьский день 1993 года, когда купил свои первые две трубки Sasieni у Барри Левина.
Как выяснилось, ни чай, ни кофе не привлекли особого внимания Энтони, который предпочёл бутилированную воду. Впрочем, крендельки, кажется, ему понравились.
И вот этот день настал. Звенит дверной звонок. Они здесь.
Энтони Гудман — это тот классический англичанин, каким его представляют мы, американцы. Я боялся, что ему может не понравиться, что этот сумасшедший янки копается в истории его семьи, или что от него я получу что-то вроде: «Ну, мой дед делал трубки, но это всё, что я об этом знаю». Мне не о чем было беспокоиться. Мягкий и чрезвычайно вежливый, он, тем не менее, излучал энтузиазм в отношении семейного бизнеса, даже несмотря на то, что сам он не курит. Сейчас он живёт в США и работает консультантом по управлению, он сын Розы Гудман, старшей дочери Альфреда.
Будучи ни курильщиком, ни коллекционером, он, понятно, немного путается в датировках и брендинге трубок. Хотя он прекрасно понимает место семейной компании в истории курения трубок, с деталями самих трубок он не очень знаком.
С немалым трепетом я объясняю родственникам Альфреда про Four Dot, Eight Dot, Two Dot и One Dot, про патентные номера и фильтры, про Claret, Mayfair и Friar. Они — проницательная и внимательная аудитория, легко впитывающая всё, что я рассказываю, но я не могу полностью подавить чувство иронии от осознания того, что я читаю лекцию потомкам Джоэла и Альфреда Сасиени о трубках, которые их семья производила 60 лет.
Его сын Джош оказывается ещё большим откровением. Когда Энтони упомянул, что берёт с собой своего 15-летнего сына, я представлял себе недовольного подростка с iPodом и наушниками, намертво приклеенными к ушам, которого отец тащит за собой из-под палки.
Но удовлетворение, которое я испытываю, показывая им свои трубки, меркнет по сравнению с удовольствием от того, что происходит дальше. У Энтони с собой два десятка трубок, которыми владел и которые курил лично Альфред.
И снова мне не о чем было беспокоиться. Джош, со всем пылом юности, проявляет даже больший энтузиазм к бизнесу своего прадеда, чем Энтони. Он сообщает мне, что намерен начать курить трубку, как только сможет делать это по закону. Я предлагаю ему прийти ко мне в L.J. Peretti, трубочный магазин, где я работаю, в его 18-й день рождения. Это большая радость — встретить подростка, который проявляет такой интерес к нашему благородному времяпрепровождению.
В основном это Four Dot и One Dot, с одной Two Dot для разнообразия. Интересно, что есть одна трубка, сделанная вовсе не Sasieni, — старый фрихенд CHP-X. Есть даже старый Sasieni Cavalier, который Альфред, по-видимому, прибрал к рукам, прежде чем кто-либо успел поставить на нём клеймо. Однако я знаю, что это несомненно Sasieni, потому что видел такую раньше. Однажды у меня была возможность купить Eight Dot Cavalier, но я упустил её. Вид этой трубки довольно болезненно напоминает мне о том моменте глупости.
Я провожу их в столовую. «Какая замечательная коллекция!» — восклицает Энтони, и вот тогда до меня действительно доходит: потомки Джоэла и Альфреда Сасиени восхищаются моей коллекцией трубок. Это момент, которым нужно насладиться и запомнить его, и я на мгновение замираю, чтобы осознать это.
Есть пара старых мундштуков для сигарет от Sasieni и несколько зажигалок, принадлежавших Альфреду и его жене Селии, которая, по словам Энтони, была авторитетом, с которым приходилось считаться, и бесспорной матриархом семьи, которая наслаждалась курением трубки не меньше, чем её знаменитый муж. Некоторые из трубок поменьше могли принадлежать самой Селии. Есть письмо от ремонтника зажигалок с извинениями за задержку в починке одной из зажигалок самого Альфреда, марки Colibri.
Он также принёс собственный футляр для трубки и табака Альфреда, известный как Sasieni Traveller. Это уже слишком сюрреалистично, чтобы быть правдой. «Я держу футляр для трубки Альфреда Сасиени». Я повторяю это снова и снова в уме, чтобы осознать. Бита Теда Уильямса, перчатка Сай Янга, футляр для трубки Альфреда Сасиени — для меня это одно и то же.
Что делает это ещё более примечательным, так это то, что некоторые из трубок — One Dot, которые Джоэл перестал делать около 1924 года, когда Альфреду было всего 12. Энтони полагает, что Альфред, вероятно, унаследовал эти трубки от самого Джоэла. Так что теперь я держу в руках не только трубки Альфреда, но и Джоэла. Я просто сижу в благоговейном трепете, держа эти трубки, которые когда-то держали Джоэл и Альфред, маленькие кусочки истории бриара, которые выковывали связь между мной и людьми, чьим творчеством я так долго восхищался.
Я узнаю от Энтони многое в тот день. Он провёл небольшое исследование семьи, и, как выяснилось, у Джоэла всё же был старший брат по имени Джозеф, который не имел никакого отношения к семейному бизнесу.
Он опровергает одну из моих теорий, согласно которой Альфреда назвали в честь Альфреда Данхилла, возможно, в качестве шутливого выпада против старого босса Джоэла. Энтони говорит, что это крайне маловероятно, так как в их семейной традиции не называть ребёнка в честь кого-то, кто ещё жив. Но он сообщает мне, что отношения между двумя Альфредами были дружескими, о чём свидетельствует тот факт, что среди вещей Альфреда Сасиени было первое издание книги Данхилла о трубках «The Gentle Art of Smoking» с автографом самого Альфреда Данхилла.
Он снабжает меня информацией и историями, которые я просто не смог бы найти больше нигде. Он рассказывает мне, что причина, по которой Джоэл Сасиени ушёл от Данхилла в 1919 году, заключается в том, что когда сыновья Альфреда Данхилла вернулись с Первой мировой войны, он понял, что для него мало возможностей для дальнейшего продвижения у Данхилла, и поэтому решил начать своё собственное дело.
Другой интересный факт касается производства Sasieni во время Второй мировой войны. Вопреки распространённому мнению, Sasieni не замедляли производство во время войны: они остановили его полностью. Поскольку в те годы не было поставок бриара, Джоэл предложил фабрику правительству для производства орудийных гильз и, возможно, также патронных гильз. Фирма получила награды от правительства за точность своей работы. Альфред, родившийся в 1912 году, внёс свой вклад в качестве водителя грузовика, пока фабрика использовалась для менее благородных целей, чем те, для которых она была создана. Когда у Джоэла случился сердечный приступ в 1944 или 1945 году, Альфреду разрешили уволиться из армии по семейным обстоятельствам, чтобы принять управление фабрикой.
Подпись к фото: Часть коллекции Стивена Смита, посвящённой Sasieni (на верхнем фото), занимает стол в его доме во время визита Энтони Гудмана. В некоторых трубках самого Альфреда Сасиени до сих пор остались ёршики, которые он в них оставил.
Ещё более удивительно, что Альфред, возможно, был единственным в истории английским изготовителем трубок, который также был любителем водевиля. Оказывается, до Второй мировой войны Альфред проходил прослушивание на BBC, чтобы читать для них свои комические монологи. Можно только представить, какой урон миру курильщиков трубок был бы нанесён, получи он ту работу и не смей он присоединиться к семейному бизнесу. В любом случае, он использовал свой комический талант во время войны, развлекая сослуживцев, а позже и свою собственную семью такими комическими монологами, как «Susannah's a Wonderful Sow».
Энтони объясняет мне, что, хотя он сам не курит, он хочет, чтобы эти трубки были отреставрированы, чтобы он мог выставить их в своём офисе. Поскольку я не только заядлый коллекционер Sasieni, но и тот, кто реставрирует подержанные трубки для Peretti, он считает, что я — логичный выбор для этого проекта.
Итак, мне не только разрешили подержать в руках трубки Альфреда Сазени, мне доверили их чистку и реставрацию.
Конечно, у них есть проблемы. Полагаю, когда владеешь такой компанией и имеешь неограниченный запас первоклассного бриара по себестоимости, то можно стать довольно-таки беспечным в уходе за собственными трубками… Альфред определённо был таким. Честно говоря, старина не щадил свои трубки.
Энтони рассказывает мне, что Альфред курил почти исключительно Escudo. Судя по состоянию его трубок, он определённо выкурил его очень много. На его трубках одни из самых толстых нагаров, которые я когда-либо видел; в некоторых случаях в табачную камеру не помещался даже мизинец. Альфред, очевидно, был весьма горячим курильщиком, так как некоторые трубки были прожжены до такой степени, что казалось, будто именно нагар держит форму чаши. Это потребует много работы.
К счастью для меня, Энтони интересует только демонстрация экземпляров, а не курение из них. Поэтому мне нужно беспокоиться только о том, чтобы привести их в презентабельный вид, а не в пригодный для курения, что в некоторых случаях, я не уверен, было бы возможно.
Подпись к фото: На трубках Альфреда Сасиени видны толстые слои нагара, что свидетельствует о его пристрастии к курению.
Как видно по фотографиям, они были в довольно плачевном состоянии, пролежав в хранилище много лет. Мундштуки окислились до почти белого цвета, а внешняя сторона чаш была довольно грязной. Во многих до сих пор торчали ёршики, оставленные, предположительно, после последней затяжки Альфреда из этой конкретной трубки. Это то, что я всегда делаю сам, и мне было интересно обнаружить, что он поступал так же. Почему-то именно ёршики помогли мне осознать всю реальность момента. Альфред засовывал ёршик в свои трубки после каждого курения. Прямо как я.
Несколько дней спустя я стою у верстака, готовясь начать труд любви, который ещё несколько дней назад показался бы самой дикой фантазией. Я беру первую, One Dot. Поднося трубку к верстаку, меня осеняет мысль: «Я собираюсь реставрировать трубку, которой владел и курил Альфред Сасиени, а возможно, даже сам Джоэл».
Все те годы коллекционирования, исследований и писанины о трубках Sasieni, кажется, кристаллизовались в этот непостижимый момент, когда я стою перед верстаком, держа в руках трубку, которая когда-то принадлежала Джоэлу Сасиени. Я думаю обо всех тех маленьких решениях, казавшихся неважными в тот момент, которые привели меня к этому: мой приход в клуб, встреча с Барри Левином и, что важнее, следование его совету; моё решение завести блог и писать там о трубках Sasieni. Прими я любое из этих решений иначе, и я бы не стоял здесь сейчас, держа в руках трубку, которая когда-то принадлежала одним из самых известных производителей трубок в мире.
Моя следующая мысль, конечно же: «Во что я вообще ввязался?» Я реставрирую подержанные трубки годами, и, судя по отзывам наших клиентов, я довольно хорош в этом. Но это другое. Как я уже упоминал, некоторые трубки треснули. Я знаю, что с ними нужно быть особенно осторожным. В голове крутится только одна мысль: что будет с моей репутацией, если я испорчу одну из них: «Стивен Смит, человек, который уничтожил трубки Альфреда Сасиени». «Эксперту» конец.
Хотя Энтони не собирается курить из этих трубок, я хочу немного сточить нагар, чтобы сделать их хотя бы чуть более презентабельными. При этом, в некоторых случаях, нагара больше, чем дерева. Аккуратно я подчищаю нагар, чтобы добиться хотя бы подобия симметрии. Как и на каждом этапе этого процесса, я повторяю процедуру для всех двадцати четырёх трубок.
Далее начинается настоящая работа. Чаши очень грязные, а мундштуки сильно окислились. Я заметил, почистив бесчисленное количество мундштуков, что хотя вулканит высшего качества лучше сопротивляется окислению, чем дешёвый, его также гораздо труднее чистить, когда он всё же окислится. Sasieni использовали очень качественный вулканит.
Каждая трубка помещается на то, что мы называем «жёстким кругом», пропитанным относительно грубым полировальным составом. Каждый мундштук требует нескольких минут на круге, чтобы перейти от белого к тёмно-зелёному. Это, думаю я, будет долгая работа.
Но если я чему-то и научился за годы, так это позволять кругу делать свою работу, и со временем каждый мундштук возвращается к чёрному цвету. После этого аккуратно полируются и сами чаши. Грязь на стенках и дне чаш сходит довольно легко, но на ободках чаш много нагара, и его удаление требует почти столько же усилий, сколько и окисление на мундштуках. Я должен быть чрезвычайно осторожен; существует реальный риск того, что некоторые из более повреждённых экземпляров могут развалиться на круге, если я буду слишком настойчив. К счастью, все 24 трубки выживают; чаши и клейма целы.
После небольшого перерыва я возвращаюсь к работе, на этот раз с «мягким кругом», пропитанным очень тонким полирующим составом, предназначенным для придания чаше и мундштуку красивого блеска. По сравнению с жёстким кругом, это легчайшая работа и делается довольно быстро. Каждая трубка проходит свой круг, и впервые за много лет дерево и вулканит на каждой трубке снова начинают сиять. Финальное нанесение карнаубского воска, и трубки готовы.
С искренним удовольствием я смотрю на готовые трубки, сверкающие на верстаке, воскрешённые моими собственными руками. Моя связь с Альфредом и Джоэлом теперь так полноценна, как только может быть. Мне хочется верить, что они оба откуда-то свысока улыбаются мне, одобряя то, как я вернул их трубки к жизни.
Подпись к фото: Еще кое-что из личной коллекции Альфреда Сасиени
К сожалению, операция не стала стопроцентным успехом. Некоторые трубки были в слишком плохом состоянии, чтобы даже косметическая реставрация не могла быть полностью успешной. И моё полное отсутствие навыков фотографии, к сожалению, не передаёт должным образом даже те, что вышли довольно хорошо.
Энтони и Джош встречаются со мной в магазине в воскресенье днём и в восторге от результата, осыпая меня похвалами. Они уже обсуждают, как будут выставлять трубки, и уже купили для этой цели витрину.
Не могу не сказать, насколько полезными были Энтони Гудман и его восторженный сын Джош в расширении моих знаний о трубках, которые стали такой важной частью моей жизни. Написание этой статьи потребовало множества писем и телефонных звонков. И вместо того, чтобы испытывать неприязнь к этому сумасшедшему янки и его нескончаемому копанию в истории его семьи, Энтони всегда был милостив и стремился помочь. Он всегда казался искренне благодарным за мои попытки увеличить знания мира и его признательность к трубкам, носящим имя его семьи. И в конце концов я приобрёл не только знания, но и нечто ещё более ценное: друга.
Все переводы канала можно найти в этой подборке: