Если спросить любого москвича: «Когда появились человейники?», он уверенно скажет: «Лет 15-20 назад». Именно тогда в столице стали один за другим появляться кварталы мрачноватых гигантских параллелепипедов, состоящих из множества очень маленьких квартир. Но на самом деле первый дом, который можно было так назвать, был построен на столетие раньше…
Тучерез
Прошлой осенью из сети я узнала о выставке «Литературный этаж. 100 лет на крыше Дома Нирнзее». (К тому времени она шла уже год.) Попыталась взять билет, убедилась, что они распроданы на несколько недель вперед – и как-то успокоилась. Возможно, потому, что хотелось мне не столько на выставку, которая рассказывала об истории издательств, сменявших здесь друг друга в течение целого столетия, а в само здание. Недавно набрала еще раз – и оказалось: ажиотаж прошел, а выставка никуда не делась. Перед походом стала читать про дом, о котором давно знала, как о первом московском небоскребе – и поняла, что знала я о нем далеко не всё.
Во-первых (редкий случай!), дом назван по имени архитектора, Эрнста-Рихарда Карловича Нирнзее (1873-1934). С 1900 по 1914 год он построил в столице множество доходных домов в стиле модерн. В том числе, и дом 10 по Большому Гнездниковскому переулку, который с момента постройки (1913) до 1931 года был самым высоким жилым домом столицы. Его даже называли «Тучерезом» Впрочем, до 1915 года Нирнзее был и владельцем этого дома, так что в этом плане традиция наименования соблюдена.
Во-вторых, этот дом, по сути, – первый человейник, недаром официально он назывался «домом дешевых квартир», а неофициально – «домом холостяков». Метраж квартир составлял от 28 до 47 кв. м., на каждом этаже их по 37 штук. Пишут, что до революции в доме жило до 700 человек.
В-третьих, оборотистый Нирнзее предвосхитил в своем проекте еще и идею конструктивистов по борьбе с бытом. В его квартирах не было кухонь. Взамен их должно было появиться то, что потом станет нормой в конструктивистских домах-коммунах – общая кухня. И из-за этого в Доме Нирнзее началась свистопляска с этажами… Если смотреть с фасада, дом девятиэтажный. Все лифты тоже идут до 9 этажа. Однако на большой плоской крыше (на которой жители дома могли свободно гулять, наслаждаясь видами Москвы) Нирнзее выстроил еще один, десятый этаж, меньше по площади (поэтому его не видно с земли), зато высотой в целых 6 метров, окруженный зоной для прогулок. По его замыслу, там и должна была располагаться кухня. Однако воплощена эта идея не была. (Вряд ли холостяки горели желанием варить себе борщи.) Взамен этого одна часть этажа почти сразу стала рестораном, а другая – кинопавильоном для съемок товарищества «Киночайка».
К слову, подумал Нирнзее и о досуге жильцов. В цокольном этаже здания сразу после постройки разместился театр-кабаре «Летучая мышь», быстро ставший знаменитым. С 1924 года его сменил Московский театр Сатиры. В 1931 году здесь обосновалась цыганская «Инди-ромэнская театральная студия», вскоре ставшая театром Ромэн, а с 1958 года – Учебный театр ГИТИС.
Литераторы на крыше
После революции дом заселили большевики (он стал «Четвертым домом Моссовета»), а ресторан на крыше во времена НЭПа продолжил работу. В 1924 году рядом с ним вместо киношников разместилось кооперативное издательство «Московское товарищество писателей». Здесь не было кабинетов, пространство напоминало нынешние офисы открытого типа. Кроме того, в доме Нирнзее поселились редакция журнала «Литературная учёба» и московская контора берлинской газеты «Накануне», так что место быстро стало большой тусовкой для всей литературной Москвы, от Есенина до Булгакова. (Именно тут Булгаков познакомился с Еленой Шиловской, ставшей его третьей женой.)
В 1934 году «Московское товарищество писателей» объединили с двумя другими в одно большое издательство «Советский писатель». После этого на десятом этаже провели перепланировку: «опен спейс» поделили на кабинеты, а существовавшие на этаже антресоли превратили, по сути, в дополнительный 11-й этаж, где разместились не только кабинеты, но и архив. «Советский писатель» прожил тут до 1974 года, а затем уступил место редакции журнала «Вопросы литературы», которая живет там по сей день.
Выставка и жизнь
Именно журнал стал организатором выставки «Литературный этаж. 100 лет на крыше Дома Нирнзее». Основная часть экспозиции размещена на одной стене в коридоре редакции. Она рассказывает об истории дома и всех издательств, которые в нем работали.
В середине коридора одна из дверей открыта, и посетитель может зайти в «Приёмную» издательства. Прямо – столик с креслами у огромного окна, в котором «площадь Красная видна» (ну, точнее, то, что ее окружает). Из окна можно увидеть и ограждение крыши Дома Нирнзее, а также оценить сложность его конфигурации и красоту облицовки. Рядом с выходом из приемной стоит старое зеркало, довольно удобное для селфи.
Слева и справа – два кабинета. В одном – экспозиция, посвященная фильмам, которые снимались на этой самой крыше. В их числе – рязановский «Служебный роман» и шахназаровский «Курьер». Второй назван «Кабинетом неизвестного писателя» и набит всякими интересными вещами. В их числе – фрагмент литографического портрета Николая II, который предположительно висел «на 10-м этаже во время штурма дома в октябре 1917 года». Как говорится, немой свидетель времени… А еще во всех трех кабинетах можно оценить первоначальную высоту потолка 10 этажа.
Другая стена коридора повествует о писателе Юрии Домбровском. Как я выяснила, эта (или подобная) выставка работала здесь до конца 2022 года, причем бесплатно. Как и многие другие писатели, Домбровский не раз бывал в издательстве «Советский писатель», где вышли две его книги.
Из того же коридора две узкие крутые лестницы ведут на 11 этаж. Там можно посмотреть на архив редакции, а экспозиция в коридоре рассказывает о Михаиле Булгакове, который бывал здесь в 20-е годы. Его впечатления от походов на крышу Дома Нирнзее отразились в фельетоне «Сорок сороков», опубликованном в апреле 1923 года в берлинской газете «Накануне». Фразы из него рассыпаны по всей экспозиции. Колонны и балюстрада – это, похоже, остатки антресолей.
Среди вещей на полках есть один из старейших «жителей» дома – весы начала ХХ века, найденные во время последнего ремонта в секретном шкафу.
Цена вопроса
Вот, собственно, и всё, что можно увидеть на выставке. Сейчас туда пускают во вторую половину дня по заранее купленным билетам. Билеты входные, без экскурсии, цена – 790 р. На каждый сеанс продают по 10 штук, но ажиотажа нет. При входе сотрудница редакции вручает подарок – прошлогодний номер «Вопросов литературы». Похоже, что консьержка и жители не в восторге от этой деятельности (меня консьержка буквально выгнала на обратном пути, когда я стала рассматривать старые фото, развешанные в парадном). Организаторы выставки особо подчеркивают, что посетители должны следовать строго в редакцию и обратно. Но как тут устоишь…
В общем, на сегодня это – самый бюджетный способ легально попасть в дом Нирнзее. Я не жалею, что воспользовалась им. Есть еще и экскурсии (на ту же выставку), естественно, дороже. На них, если я правильно поняла, о доме и его обитателях рассказывают на улице, а на выставке просто дают время "на посмотреть". Иными словами, это мало чем отличается от обычной тротуарки. Впрочем, за готовую информацию тоже нужно платить...
А сам дом стОит того, чтобы хотя бы разок в нем побывать. Он и сейчас (особенно после ликвидации гостиницы "Интурист") остается одним из самых высоких зданий в центре Москвы.