Работа Нового театра кукол КМТО «Премьера» «Леди Макбет Мценского уезда» стала событием для театрального мира Краснодара. Я не говорю о театральном мире Кубани, так как он сегодня малоинформативный и малоинтересный, за редким исключением, но это уже тема для отдельной статьи…
Вернемся же к Николаю Лескову, по чей повести, или очерку (определение самого писателя), был поставлен спектакль. Режиссер Наталья Пахомова, она же автор инсценировки, всегда предлагает особый взгляд на материал, который ставит. Это ее четвертый спектакль в Новом театре кукол, и все постановки словно оголенный нерв – пронизаны небывалой болью и в то же время нежностью и теплым светом. Лесковский же материал в этом репертуаре идет отдельно: Пахомова следует очеркистской манере, то есть безоценочной. Но, несмотря на «земскую» историю, на самом деле мы имеем дело с масштабом большой трагедии. С этаким триллером, усеянным мертвецами, и, самое печальное, за этим погостом стоит женщина, искавшая любви. Но женщина с больной душой и без Бога.
Главная героиня – купчиха Екатерина Львовна Измайлова (Марина Карпенко), истомившаяся от скуки в одиночестве, – увлекается молодым статным приказчиком Сергеем (Александр Гилязетдинов). Ее супругу, вечно находящемуся в отлучке, больше интересны дела, связанные с приращением дохода и прибыли, а не его молодуха. Дома остается ворчливый свекор, да и постоянные попреки в бесплодии Екатерины, конечно, приумножают в душе нашей героини раздражение и злобу. Но если со стороны Сергея только хладнокровный расчет, то с ее – любовь и всепоглощающая страсть.
И дальше следует череда убийств. Отца мужа она просто отравила грибочками, притом Пахомова сию комбинацию развернула довольно-таки остроумно и элегантно. Екатерина на веревочку нанизала грибки и, превратив ожерелье в скакалку, легко и даже беспечно попрыгала через нее. Замечательна сцена томления Екатерины Львовны, когда она крестом перекладывается на своем ложе. Художник-постановщик Наталья Мишина сотворила замечательную сценографию – многофункциональную постель с зеркально-стеклянной крышей, с окнами, люками, через которые лесковские персонажи то уходят, то возвращаются.
Режиссер лишила всех лиц (пред нами маски), и, определив жанр «уездной трагедией», под высокий стиль «подстелила» лубочный коврик с фольклорно-сказочной эстетикой, а планшетные куклы и живой план зачастую просто переходят в марионеточную пластику. Иллюстрированная резьба, приходящие к нашей душегубке кот (свекор) и в красных, по-праздничному, одеждах роковой соблазнитель – всё работает на иронично-горький, порой ядовитый, образ спектакля. Екатерина Львовна в кокошнике окружена еще живностью – в руках у нее петушок, птички порхают, глаголят, и вся эта сентиментально-мещанская атмосфера сопровождается музыкой – наигрышами, ласкающими слух, но мелодиями очень печальными, не предвещающими ничего хорошего (композитор Никита Ермаков).
Избавилась Екатерина Львовна и от мужа. И, конечно, – детоубийство… Это был даже не грех, а какое-то уже жертвоприношение с ее стороны. Задушила маленького наследника подушечкой… И какая же русская трагедия без каторги… Однако нашей героине всё нипочем, для нее главное – свет Серёжечка, которому, правда, она уже была не нужна. Даже рожденный ребенок не смягчил нрав арестантки. В результате – «спасительная» река… Но и здесь леди Макбет была «оригинальна». Видно, погибать одной ей было несподручно, вот она и захватила с собой еще и новую подружку своего любимого.
Вообще, русская женщина всегда шла до конца – и у Карамзина, и у Толстого, Тургенева, Островского, Куприна, но девушки и женщины этих писателей были измучены внутренними страданиями, и за ними не тянулся шлейф трупов… Лишь у Лескова любовь вырыла братскую могилу, без всяких мук и терзаний…
Наталья Пахомова поставила спектакль совсем не уездный – режиссер поставила спектакль глубокий, но страшный по своей сути.
Александр Геннадьев
Фото Алексея Петрова