За миловидной внешностью скрываются настоящие интеллектуалы. Шмели способны считывать электрические поля цветов, на лету строить сложные маршруты и осознанно менять технику полёта в экстремальных условиях. Их трудовые будни расписаны буквально по секундам, ведь за одно короткое лето пушистым летунам предстоит совершить уйму дел. И именно сейчас, в период весенних паводков, учёные окончательно поняли, как шмели умудряются массово выживать под водой.
Шмелиные будни
Трудягам — нектар, королеве — пыльца! Как говорили в великом советском фильме: «Гляди, не перепутай, Кутузов!». Да, рабочие шмели питаются нектаром — им нужны быстрые углеводы для длительных полётов. А вот королева нацелена на белковую пыльцу: и для выведения здорового потомства пригодится, и по статусу положено. Не стоит забывать и о почётной должности «шмеля-будильника». И это не легенда — он реально существует. Ранним утром один из шмелей устраивает остальным побудку.
Раньше считалось, что «главного по звонку» назначает лично королева. Выбирает того, кто гудит громче всех. На деле же самый ранний «звонок» — результат самоотверженности отдельного шмеля. Пчёлы — существа крайне теплолюбивые, поэтому дежурный шмель работает «обогревателем». Он так интенсивно вибрирует мышцами, что быстро согревает воздух в гнезде, спасая личинок от утренней прохлады. А заодно — вольно или невольно — басистым гулом поднимает на ноги всё шмелиное семейство.
Есть пчеловодство, а есть шмелеводство! Да, шмелей специально разводят и селят рядом с полями и теплицами, создавая для них комфортабельные искусственные домики. Искушённый читатель спросит: зачем шмели, когда есть пчёлы?
Медку бы хапнуть
Дело в том, что шмели владеют техникой «вибрационного опыления», которая обыкновенным пчёлам недоступна. Суть в том, что некоторые растения (например, томаты, баклажаны или клюква) держат пыльцу в очень узких пыльниках, как в сейфах. Шмель садится на цветок, хватает его челюстями и начинает так мощно гудеть и трястись всем телом, что пыльца буквально выстреливает наружу под действием вибрации. И характерный «вжик», который мы слышим у кустов, — это не полёт! Это шмель работает отбойным молоточком, буквально взламывая цветочный замок.
В детстве детям говорили, что шмель — муж осы. И это чистой воды дезинформация! Перед нами пчела, просто крупная, лохматая и крайне смекалистая. Пусть вблизи шмель выглядит солидным, а звучит угрожающе басисто, в реальности он несёт миру исключительно добро!
Иду на посадку
Шмели видят мир совсем не так, как мы. Их глаза чувствительны к ультрафиолетовому спектру, который для человека — полная тьма. Многие цветы, которые кажутся нам однотонными — например, жёлтые одуванчики, — для шмеля выглядят как взлётно-посадочная полоса с яркими мишенями и контрастными узорами-нектарниками, ведущими прямиком к «кассе» с угощением. Но и это не всё! Шмели отлично видят электрические поля.
Цветок обладает небольшим отрицательным зарядом, а летящий шмель — положительным. Подлетая к бутону, мохнатый трудяга чувствует электрофон растения: если поле искажено, значит, здесь недавно побывал конкурент и выпил весь нектар. Шмель считывает это «объявление» на лету и не тратит время на пустой цветок.
Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, перед нами гений полёта и мастер навигации. Даже если шмель улетит от гнезда на 5–10 км, то всё равно найдёт дорогу обратно. Как так? Смекалистые насекомые запоминают карту местности по ключевым объектам и используют «карту запахов».
Альпинисты-экстремалы
Биологи задались целью выяснить предел шмелиных возможностей. Отловили парочку альпийских видов, поместили их в барокамеру и начали постепенно откачивать воздух, имитируя подъём в горы. Так вот, шмели даже не запыхались. Они продолжали уверенно держаться в воздухе при давлении, эквивалентном высоте в 9000 метров над уровнем моря. А это, на минуточку, выше самой высокой точки нашей планеты!
Шмель слегка меняет кинематику полёта, увеличивает амплитуду взмаха крыльев, подтягивая их ближе к голове, — и преспокойно летит дальше. Если на вершине какой-нибудь Джомолунгмы распустится одинокий цветок, можно не сомневаться — первым к нему прилетит снимать пробу мохнатый шмель!
Водолазы поневоле
А как насчёт того, чтобы на неделю уйти под воду? В марте 2026 года в журнале "Proceedings of the Royal Society B" опубликовали результаты исследования биологов Чарльза Дарво и Сабрины Рондо. Суть в том, что из-за ошибки лаборантов контейнеры со спящими матками затопило водой на несколько дней. Учёные уже мысленно попрощались с насекомыми, но, слив воду, обнаружили, что мохнатые испытуемые живы и здоровы! Да, зимующая матка способна выживать под водой как минимум до 7 дней.
Королева впадает в состояние глубокой метаболической депрессии и буквально начинает «дышать» под водой, извлекая из неё кислород и параллельно используя анаэробный обмен веществ. Перед нами очередной гениальный механизм Матушки Природы, который спасает шмелей от сильных весенних паводков и затопления нор талыми водами. Экосистема гораздо пластичнее, чем мы привыкли думать, и шмели адаптируются к изменениям климата быстрее нас.
Суперспособность есть только у спящих маток в состоянии анабиоза. Обычный шмель, оказавшись в воде, к сожалению, быстро пойдёт на дно. Поэтому, если вы увидели басистого трудягу, барахтающегося в луже или бочке на даче — обязательно протяните ему руку помощи!
Быстротечная жизнь
Важно понять, что «бомбусы» то и дело проявляют признаки абстрактного мышления. Куда ни глянь, а что-нибудь придумают! Например, надкусывают листья и бутоны, пуская сок, чтобы растения быстрее зацветали — так шмели торопят Матушку Природу, когда еды не хватает. А если в жарком полёте шмель перегреется, то попытается остудить себя капелькой жидкости изо рта, испаряя её на ветру. Так сказать, остудить буйну голову под кондиционером.
Почему же шмели за миллионы лет эволюции не стали академиками? Увы, дело в холоде. Зиму, зарывшись глубоко в землю, переживут только молодые королевы — будущие матки. Весной проснувшаяся в одиночестве каждая из них найдёт норку, слепит первые соты, и цикл воспроизведения бомбидария начнётся снова... Поэтому-то весной шмели-трудяги с удовольствием и упоением греются на солнышке... А что ещё остаётся делать тем, кому суждено жить лишь одно лето?