Александр Фокин – кандидат исторических наук, руководитель программы бакалавриата «История» в Институте общественных наук Президентской академии. Для него история – это инструмент для понимания мира и навигации в настоящем. Под его руководством будущие историки не только получают академические знания, но и осваивают прикладные навыки – от работы с источниками до создания культурных проектов. Особое внимание в программе уделяется языковой подготовке: студенты углубленно изучают два иностранных языка, что открывает им доступ к зарубежным исследованиям и международной профессиональной среде.
В интервью Александр Фокин рассказывает о философии программы, соединяющей фундаментальное знание с современными гуманитарными подходами, объясняет разницу между треками «Глобальная история» и «Прикладная история», а также раскрывает, как историческое образование помогает человеку найти собственную профессиональную траекторию – будь то наука, музейное дело, медиа или работа на стыке академического знания и массовой культуры.
– Расскажите, пожалуйста, о философии вашей программы. В чем ее основа, какие знания получают студенты?
– Философия нашей программы строится на простой, но важной идее: история – это не набор дат и сюжетов, а способ понимать мир. Мы хотим, чтобы студент не просто знал, что и когда произошло, а умел видеть причины событий, чувствовать связь между прошлым и настоящим, работать со сложными текстами и уверенно формулировать собственную позицию. Поэтому в основе программы лежит фундаментальная подготовка по истории России и мира, соединенная с современными гуманитарными подходами.
Для нас важно, что студент получает не только широкий кругозор, но и профессиональные навыки. Он учится работать с источниками, анализировать тексты и визуальные материалы, выстраивать аргумент, писать исследовательские работы, выступать публично, участвовать в дискуссии. Уже в процессе обучения можно выбрать специализацию по российской или всеобщей истории. Этот выбор не формальный: он становится основой для дальнейшей траектории, для курсовых работ и выпускной квалификационной работы. В результате у студента складывается не просто набор пройденных дисциплин, а собственная исследовательская линия, которая развивается на протяжении всех четырех лет.
Мне кажется, это особенно важно для абитуриента. Высшее образование должно не только давать знания, но и помогать человеку понять, в чем его сильная сторона, что ему действительно интересно и как это превратить в профессию. Именно поэтому наша программа сочетает академическую глубину, интеллектуальную свободу и очень понятную личную траекторию развития.
– На вашей образовательной программе есть два трека: «Прикладная история» и «Глобальная история». В чем особенность каждого профиля?
– Мы понимаем, что сегодня история может вести к разным профессиональным маршрутам, поэтому предлагаем студентам не одну жесткую модель, а две осмысленные траектории.
Трек «Глобальная история» рассчитан на тех, кто хочет двигаться в сторону академической карьеры. Это выбор для студентов, которым интересно не только хорошо знать материал, но и заниматься исследованием всерьез, продолжать обучение в магистратуре и аспирантуре, писать научные работы, преподавать. Внутри этого трека особое внимание уделяется широкому мировому контексту, сравнению разных регионов и обществ, работе с источниками и историографией, умению видеть Россию как часть больших глобальных процессов. Это хорошая школа для будущего исследователя.
Трек «Прикладная история» устроен иначе. Он для тех, кто хочет применять историческое знание в современной культурной и гуманитарной сфере. Здесь история выходит в музеи, выставки, медиа, городские проекты, просветительские форматы, работу с наследием и публичной памятью. Студенты учатся не только анализировать прошлое, но и превращать его в понятный и интересный язык для разных аудиторий. Это очень важный навык сегодня, потому что история давно существует не только в академической статье, но и в выставочном пространстве, в подкасте, в документальном проекте, в городской среде.
При этом я бы не противопоставлял эти треки слишком жестко. И «Глобальная история», и «Прикладная история» опираются на одну фундаментальную базу. В обоих случаях студент может выбрать специализацию по российской или всеобщей истории и развивать ее через курсовые и ВКР. Просто один путь сильнее ориентирован на науку, а другой – на практическую работу в культурной сфере. И в этом, как мне кажется, главное достоинство программы: она позволяет не подгонять всех под одну модель успеха, а помочь каждому найти свой способ профессионально работать с историей.
– Какова основная траектория профессионального развития будущего историка? Как организован путь от усвоения уже известных фактов к самостоятельному историческому анализу?
– Я бы сказал, что путь историка – это движение от знания к пониманию, а от понимания к собственной интерпретации. На первом этапе студенту, конечно, нужно получить прочную базу: освоить ключевые эпохи, сюжеты, понятия, увидеть общую логику исторического процесса. Но для нас очень важно, чтобы обучение не сводилось к простому накоплению фактов. Почти сразу студент начинает понимать, что история – это не готовый набор ответов, а пространство вопросов, источников, споров и интерпретаций.
Дальше начинается самый важный этап: студент учится работать как историк. Он осваивает источниковедение и историографию, учится читать документы, сопоставлять разные точки зрения, видеть, как строится научный аргумент и почему один и тот же сюжет может объясняться по-разному. Это принципиально важно: студент не просто переходит от курса к курсу, а шаг за шагом собирает собственную тему и собственный профессиональный голос.
Мы стараемся, чтобы этот путь не замыкался внутри аудитории. Студенты участвуют в конференциях, проектных форматах, практиках, пробуют себя в исследовательской и публичной работе. В итоге к выпуску студент умеет не только воспроизводить известное, но и задавать точные вопросы, самостоятельно анализировать материал, работать с источниками и предлагать собственное осмысленное прочтение прошлого. А это и есть момент, когда человек перестает быть просто студентом истории и начинает становиться историком в полном смысле слова.
– Как междисциплинарность реализована в вашем учебном плане? Какие «гибкие навыки» целенаправленно развивает программа помимо сугубо профессиональных знаний?
– Если честно, мы даже не очень любим специально выделять междисциплинарность как нечто отдельное, потому что для нашей программы и в целом для историко-филологического факультета это базовый принцип, а не дополнительная особенность. Мы изначально исходим из того, что история существует не в изоляции. Ее невозможно всерьез изучать без связи с филологией, культурой, политикой, социологией, экономикой, антропологией, историей идей. Именно поэтому учебный план устроен так, чтобы студент видел прошлое объемно и умел работать с ним с разных сторон.
На практике это означает, что наряду с классическими историческими курсами студенты знакомятся с более широким гуманитарным контекстом, учатся анализировать не только события, но и тексты, образы, культурные коды, общественные процессы, механизмы памяти и репрезентации. Такой подход особенно важен сегодня, когда хороший историк должен уметь не просто пересказывать материал, а понимать, как устроены сложные связи между человеком, обществом, культурой и властью.
Что касается гибких навыков, то мы развиваем их вполне осознанно. Студенты учатся ясно писать, уверенно выступать, участвовать в дискуссии, работать в команде, собирать и структурировать большой материал, делать выводы и представлять результат в понятной форме. Для нас важно, чтобы выпускник умел не только знать, но и объяснять, не только анализировать, но и доносить свою мысль. В этом смысле история дает очень сильную школу мышления, аргументации и профессиональной коммуникации, и именно эти навыки потом работают и в науке, и в образовании, и в культурной, медийной, гуманитарной сфере.
– Как на программе реализована языковая подготовка?
– Я считаю языковую подготовку одной из принципиально важных частей нашей программы. Для меня совершенно очевидно, что современный историк не может существовать только внутри одного языкового мира. Если человек хочет всерьез заниматься историей, он должен уметь читать зарубежные исследования, работать с иностранными источниками и чувствовать себя уверенно в международной академической среде. Именно поэтому у нас студенты изучают два иностранных языка углубленно, а сам язык становится не дополнительной опцией, а частью профессиональной подготовки.
Нам важно, чтобы выпускник нашей программы получал не формальную запись в дипломе, а реальный рабочий инструмент. Поэтому языки сопровождают студента на протяжении обучения и помогают ему расширять собственную исследовательскую оптику. Это особенно важно и для тех, кто выбирает трек «Глобальная история» и думает о научной карьере, и для тех, кто идет в прикладную сферу, связанную с культурными проектами, музеями, медиа и международной гуманитарной коммуникацией. В этом смысле хорошая языковая база дает студенту не только академическое преимущество, но и заметно расширяет его профессиональные возможности.
– Как вы поддерживаете актуальность программы?
– Актуальность программы не сводится к тому, чтобы просто добавлять модные темы, гораздо важнее, что Институт общественных наук и Президентская академия в целом являются одним из ведущих исследовательских центров в России. Мы находимся на переднем крае гуманитарного знания, видим, куда движется наука, какие сюжеты становятся по-настоящему важными, где сегодня проходят исследовательские фронтиры. Именно поэтому мы можем поддерживать программу в живом состоянии: не догонять изменения, а во многом работать на опережение.
Есть и второй принципиальный момент. Мы постоянно находимся в контакте с нашими партнерами: это академические институты, ведущие музеи, органы власти, медиаплощадки, культурные институции. Благодаря этому диалогу мы хорошо понимаем, какие навыки, знания и форматы работы нужны рынку труда уже сейчас, а какие будут востребованы через несколько лет. Исходя из этого программа регулярно обновляется. Важно, чтобы она сохраняла фундаментальность, но при этом оставалась современной и честно готовила студента к реальной профессиональной жизни.
При этом мы стараемся не замыкать студентов только внутри аудитории. Нужно, чтобы они как можно раньше попадали в исследовательскую и культурную среду, учились представлять результаты публично, делали собственные проекты, выступали на конференциях и форумах, работали с преподавателями-практиками из социокультурных институций. Тогда история перестает быть только учебной дисциплиной и становится профессиональной средой, в которую студент входит еще во время учебы. Именно так программа и остается актуальной: не за счет громких слов, а благодаря постоянной связи с наукой, культурой и реальными профессиональными задачами.
– Как организована практика студентов? Как студенты учатся «применять» историческое знание за пределами академии?
– Практика у нас устроена так, чтобы студент постепенно входил в профессию и пробовал себя в разных форматах работы с историей. У нас есть несколько обязательных видов практики: археологическая, научно-исследовательская, производственная и преддипломная. То есть студент не просто изучает историю в аудитории, а последовательно осваивает разные способы профессиональной работы с прошлым: от полевого опыта до самостоятельного исследования и прикладных задач.
При этом мы постоянно расширяем круг партнёров, чтобы практика не была формальностью. Важно, чтобы студенты могли увидеть, как историческое знание работает в самых разных средах. Это и академические институты, и музеи, и культурные площадки, и медиа. В этом году, например, мы договорились о сотрудничестве с Киностудией имени Горького, и это тоже очень показательно: история сегодня востребована не только в науке и образовании, но и в кино, в публичной культуре, в работе с визуальными форматами и широкими аудиториями.
Но значение имеет не перечисление площадок, а сама логика. Студент учится применять историческое знание в очень разных форматах: в исследовании, в музейной среде, в медиа, в работе с культурным наследием, в публичной истории. Он не просто читает про прошлое, а пробует переводить его на язык выставки, текста, маршрута, культурного проекта или аналитического материала. Плюс к этому практика у нас связана и с цифровыми навыками: работа с большими данными, 3D-моделирование, цифровая репрезентация культуры. В результате история становится не только областью знания, но и рабочим инструментом, с которым можно уверенно выходить в профессию.
– Где и кем работают выпускники? Какой самый неочевидный, но при этом востребованный карьерный трек для историка вы могли бы назвать?
– У исторического образования сегодня гораздо больше карьерных выходов, чем принято думать. Наши выпускники могут работать в науке и образовании, в музеях, архивах, медиа, культурных институциях, аналитических и просветительских проектах. Историк сегодня не только знает материал, но и умеет работать с текстами, источниками, образами, большими массивами информации, а главное, превращать сложное знание в понятный и убедительный рассказ для разных аудиторий.
Если говорить о неочевидном, но очень востребованном треке, я бы назвал работу на пересечении академического знания и массовой культуры. Могу здесь опереться и на собственный опыт: мне несколько раз приходилось выступать историческим консультантом для сериалов и видео проектов для крупных сервисов. Это очень интересная профессиональная зона, где историк помогает сделать массовый продукт умным, точным и убедительным. На мой взгляд, это один из самых перспективных маршрутов сегодня, потому что история все активнее входит в кино, цифровые медиа, документальные форматы, выставки, подкасты и большие культурные проекты.
– Почему профессия историка и историческое образование критически важны сегодня? В чем заключается миссия историка в современном мире?
– Совершенно очевидно, что история занимает одно из центральных мест в жизни общества и государства. Она влияет на политику, на общественные дискуссии, на культурную память, на то, как люди понимают себя и свою страну. Когда интерес к прошлому растет, вместе с ним растет и количество мифов, упрощений, манипуляций и откровенных фальсификаций. В такой ситуации историк нужен не как хранитель набора дат, а как профессионал, который умеет отделять знание от мифа, сложность от схемы, реальность от удобной легенды.
Мне близка такая метафора: историк в современном мире должен быть капитаном, который помогает обществу пройти между мелями и рифами исторических мифов и фальсификаций и проложить более безопасный маршрут. Его миссия не только в том, чтобы изучать прошлое, но и в том, чтобы делать общественный разговор о прошлом честнее, точнее и взрослее. Историческое образование поэтому важно не только для будущих ученых. Оно нужно обществу в целом, потому что учит видеть причины, связи, последствия и не поддаваться на слишком простые ответы там, где реальность всегда сложнее.