Глава 4.
— И как ты это понесешь? — Антонина Александровна подняла пакет над головой. — Смотрите, как много металла заготовил Николай! В чем его ошибка?
Дети обступили преподавателя, разом загалдели, взметнулся лес рук.
— Их надо плющить! Тогда в мешок поместится еще больше банок!
— Правильно, — учительница раскрыла сумочку и достала
молоток, — смотрите, как удобно. Я всегда ношу инструмент
с собой.
Она положила банку прямо на асфальт, несколько раз ударила молотком.
— Вот, Коля, практически чистый слиток алюминия, сразу
уменьшился объем, больше заготовок войдет в пакет. А так ты
с места на место воздух будешь перемещать. Очень не экономично!
Ученики присели на корточки, высыпали содержимое пакетов на землю. Закипела работа: кто-то изо всех сил топтал
банки каблуками, кто-то бил по ним обломками кирпичей.
— Итак, — Антонина Александровна спрятала молоток в
сумочку и приступила к домашнему заданию, — сегодня у
нас практические занятия по химии: заготовка ценного промышленного сырья — пищевого алюминия. Алюминий — химический элемент третьей группы периодической системы
Дмитрия Ивановича Менделеева... Кто продолжит? Давай,
Аннушка...
Тут же поднялась аккуратная девочка в очках, одернула белый фартук:
— Алюминий. Атомный номер — тринадцать, атомная
масса — двадцать шесть целых, девяносто восемь тысяч сто
пятьдесят четыре сто тысячных. Серебристо-белый металл,
легкий, два целых, семь десятых грамма на сантиметр кубический...
94
Девочка отвечала хорошо заученный материал, а Антонина
Александровна шла вдоль рядов учеников, наблюдая за работой.
— Ну что же ты, — она остановилась подле меня, — и десяти банок не набрал! И сплющил еле-еле. Мальчики должны со
всей силы ботинком бить. Это девочкам туфельки можно испортить. Им без молотка или кирпича никак. А вы — будущие
мужчины, защитники Отечества! Ты же хочешь заработать
денег и поехать вместе со всеми к морю?
Я стоял, понурив голову.
— ...по распространенности в природе, — продолжала докладывать Аннушка, — алюминий занимает третье место среди элементов и первое среди металлов...
— Хочу, — я поднял голову и посмотрел учительнице в глаза, — я очень хочу поехать с вами в экспедицию! Я пойду и
еще банок наберу...
— Ладно, потом! Иди за мной...
Мы зашагали прямо по газону в глубину парка.
— ...алюминий применяют в авиации, промышленности,
строительстве преимущественно в виде сплавов, — с каждым
шагом голос девочки становился все тише и тише.
Быстро смеркалось.
Мы продирались напролом, через кусты и вышли, наконец,
на открытое место в районе Масленичного луга.
— Вот смотри, на что это похоже?
На фоне заката чернела труба кочегарки.
— Это труба....
— Ты помнишь, что я вам рассказывала про Циолковского? — Антонина Александровна строго посмотрела на меня.
— Циолковский Константин Эдуардович, великий русский
ученый, отец отечественной астронавтики...
Она слушала, согласно кивая головой.
— ...убедительно доказал, — продолжал докладывать я, —
если к трубе приделать колесики и спустить трубу с любой
возвышенности, например с горы...
95
— Правильно, продолжай, — подбодрила меня учительница.
— ...то, в результате движения воздуха в трубе, труба начинает действовать, как реактивный двигатель! Движение
трубы будет продолжаться бесконечно долго! По сути дела,
если трубе задать первоначальный толчок, она превратится
в вечный двигатель — Perpetuum Mobile! Таким образом, мы
можем создать уникальный космический аппарат, способный
достигать любой точки галактики практически без использования топлива!
— А ты говоришь, труба, — засмеялась Антонина Александровна, — это же космический корабль! И там, на Петроградской стороне, и на Васильевском тоже...
Я посмотрел в направлении, куда она указывала.
По всему городу, до самого горизонта чернели трубы различной высоты и диаметра.
— ...Это все космические аппараты. Их десятки, сотни, а по
всей стране — тысячи! Придет время, и они сорвутся со своих
мест и помчатся покорять Вселенную!
***
Стараясь ступать как можно тише, мы приблизились к зданию кочегарки.
— Я сама не смогу, — словно извиняясь передо мной, произнесла Антонина Александровна, — ну, правда ведь, смешно:
старая тетка в юбке и лакированных туфлях верхом на трубе...
— Вы не старая тетка, — произнес я и отвел глаза в сторону, — вы молодая и красивая женщина...
— Ладно тебе, кавалер, надень лучше, продует.
Она сняла с себя и помогла мне надеть мохеровый жакет,
застегнула все пуговицы, подняла воротник, а затем крепко
меня обняла, прижалась губами к уху.
96
— Ты главное под ноги не смотри и постарайся не заснуть, — почувствовал я сладкий аромат ее духов, — и держись крепче, сколько сможешь, держись...
Я несколько раз подпрыгнул, стараясь ухватиться за нижнюю ступеньку металлической лестницы.
— Я тебя подсажу, — Антонина Александровна поспешила
мне на помощь.
Мы старались не шуметь, но все же нас услышали.
Дверь кочегарки распахнулась, и на пороге появился рабочий в синем комбинезоне с нашивкой «ЦПКиО им. С. М. Кирова» на кармане.
— Стоять! Куда?! — он преградил путь к стене. — Назад!
— Пусти! — Антонина Александровна отодвинула меня в
сторону, открыла сумочку, вынула молоток.
Рабочий был гораздо сильнее молоденькой хрупкой учительницы. Он мог бы одной рукой вырвать молоток, расправиться с ней, а другой попутно накостылять мне. Но он увидел решительный взгляд Антонины Александровны и понял:
женщина не отступит! Сделал шаг в сторону.
— Погодь! Все должно быть по инструкции! — Рабочий
скрылся в кочегарке, вернулся с большим картонным ящиком, достал из него холщовую сумку. — Здесь противогаз. Когда станет совсем невмоготу, наденешь! И вот это.
Он вынул из коробки пояс монтажника-высотника.
— Закрепись за верхнюю ступеньку, а то сорвешься! И знамя, знамя не забудь!
Рабочий протянул мне маленький тряпичный флажок с
серпом и молотом.
— Там наверху гнездо для флага. Без флага нельзя!
Мужчина сильными натруженными руками взял меня под
мышки и поднял над головой. Я ухватился за ступеньку, подтянулся и начал подниматься вверх. Сначала по кирпичной
стене, потом пробежал по крыше до большой черной металлической трубы, полез дальше. На самом верху я защелкнул
карабин за ступеньку, установил маленькое знамя.
97
Кровавое полотнище заколыхалось на ветру.
— Отойди, углем замажу! — донесся снизу крик мужчины.
Заскрежетала совковая лопата, загрохотали куски угля, наполняя тачку. Вскоре труба загудела, задрожала, из нее повалил дым. Я со всех сил, обоими руками держался за ступеньку
и вдруг почувствовал, как труба оторвалась от основания и
медленно поползла вверх.
— Поехали! — заорал я что есть мочи. — Поехали!!!
— По-о-о-ехал-л-л-ии! По-о-о-ехал-л-л-ии! По-о-о-ехал-лл-ии! — троекратно отозвалось эхо со всех сторон Центрального парка культуры и отдыха.
Я отчетливо видел кроны уходящих вниз деревьев, на главной аллее парка одноклассники плющили банки из-под пива,
блеснул в лучах заходящего солнца шпиль какого-то собора.
Движение ускорялось, пошли облака. На меня навалилась тяжесть.
— Восьмикратные перегрузки, — догадался я, — пора надевать противогаз.
Я попытался расстегнуть сумку, беспомощно шевелил
пальцами, но ничего не мог сделать.
Перегрузка становилась все сильнее, я начал проваливаться в темноту.
«Все будет хорошо, — успел я подумать в последний миг, —
это ненадолго! Сделаю один виток вокруг Земли и домой...»
***
— А я вам говорю, убийство графа Мирбаха не имело никакого смысла, — откуда-то издалека до меня донесся голос бортинженера, — он никакой информацией не владел. Мирбах не
мешал ни немцам, ни правительству Ленина!
— А телеграмма? — голос Марь Иванны. — Сереженька, вы
забываете про телеграмму, а я ее наизусть помню: «Москва
тире Берлин тчк Кайзеру Вильгельму Второму тчк Восемнадцатом году Николай Рерих уезжает Финляндии Францию зпт
далее США зпт далее Гималаи тчк Посол кайзера Вильгельма
Второго советской России граф Вильгельм фон Мирбах тире
Харф тчк»!
«Беркута зовут Сереженькой!» — почему-то обрадовался я
и с трудом приоткрыл глаза.
Над головою белел потолок палаты.
— Согласен, — Сереженька признал свою ошибку, — этим он
и подписал себе смертный приговор...
— Девочки с почты рассказывали, — Чайке не терпелось поделиться воспоминаниями, — приехал поутру на роскошной
машине настоящий, живой граф и послал в Германию кайзеру
телеграмму, международную. У нас уж полгода никаких графьев в помине не было: кто убег, кого шлепнули. Но тут другой случай — дипломатическая неприкосновенность! А через
два дня ответная телеграмма из Берлина от кайзера пришла,
но не послу Мирбаху, а в Совнарком — Ленину! Заведующий
почтовой партячейкой тогда паренька проверенного, фабричного, в Кремль посылал, телеграмму Владимиру Ильичу
передать. А текст телеграммы тот же самый, слово в слово!
Кайзер Вильгельм своего посла самолично сдал....
— Тут-то чекист Яков Блюмкин его и убил! Это была чисто
устрашительная акция, и для своих, и для противника!
Я попытался пошевелить руками и ногами, что-то мешало.
С трудом повернул голову, сначала направо, затем налево. По
бокам от меня стояли две медицинские каталки, а на них накрепко привязанные за руки и за ноги резиновыми жгутами
лежали мои космические попутчики — Беркут и Чайка.
«Прямо как в морге, не хватает только номерков на ноге», —
подумал я и тихо простонал:
— Мы в больнице или снова умерли?
— Нет! — Марь Иванна повернула голову в мою сторону. —
Мы на Луне, проходим курс послеполетной реабилитации и
декомпрессии. А ты все это время спал. Я сначала думала, помер опять соколик наш, а потом поняла: спишь! Мне завидно стало: спишь нормальным здоровым сном, как будто и не
умирал только что. Даже когда в лунной регистратуре вещи
99
принимали и переодевали, не проснулся. Но это даже хорошо, никто не заметил, что ты не тот Сокол... Легче будет твою
проблему решить.
— Слава богу, проснулся, наконец, — обрадовался Беркут, —
ну, ты даешь! Я ему лекцию читаю, выкладываюсь на всю катушку, а он спит. Хорошо, Марь Иванна услышала твой храп.
— Я все помню, Менделеев, чемоданы, пункт «А», пункт «В»,
эликсир жизни...
— Во сне все лучше усваивается, но посадку ты все равно
проспал. Такое ты вряд ли еще раз увидишь! — Беркуту не
терпелось рассказать мне подробности. — Это не для слабонервных! Со всего разгона мы впилились прямо в Луну!
— Ну, скорость не такая уж и большая, — не согласилась
Чайка, — не трамвай, конечно...
— Вот именно! Не трамвай! — Беркут не на шутку завелся. — Более трехсот километров в час! За два месяца полета в
безвоздушном космическом пространстве мы прилично разогнались!
— А маневрирование на окололунной орбите? Ты же говорил, американцы тратят на это не менее суток.
— Девятнадцатый век! Вот, где находятся твои американцы! — Если бы не жгуты, Беркут точно бы вскочил с каталки. —
Видел бы ты, как в свое время обделались пилоты Apollo-11!
Все станции космического наблюдения перехватили тогда
их паническое сообщение: «Это гигантские штуковины. Нет,
нет, нет... Это не оптическая иллюзия. В этом не может быть
сомнения! Мы видели нескольких гостей (visitors). Я говорю,
что здесь другие космические корабли»*
======================================================
* Подлинное сообщение, переданное астронавтами Нэйлом
Армстронгом (NEIL ARMSTRONG) и Базом Олдрином (BUZZ
ALDRIN) с Луны.
======================================================
— А делов-то было, — Беркут успокоился и продолжил свой
рассказ: — Как-никак «первые люди на Луне»! Ну, руководство
и предложило устроить американцам достойную встречу. Мы
тогда с Магнитки летели. Не на такой пукалке от кочегарки,
как нынче — настоящая заводская труба от домны! И экипаж,
соответственно, человек двадцать...
— Это, конечно, впечатляет! — не удержалась Марь Иванна. — Огромная чугунная труба, обвешанная мертвыми мужиками, на полной скорости врезается в самый центр кратера!
— И не разбивается?
— А чего тут непонятного? Там же лунные ворота, — возмутилась Чайка, — все знают, что летающие тарелки взлетают из
Антарктиды прямо через лед, так же через толщу льда и приземляются, но никто не удивляется. А то, что мы втыкаемся в
середину лунного кратера, понять нельзя?
— А что, очень большие трубы сюда летают?
— Разные, — пояснил бортинженер, — когда все начиналось, после войны, в конце сороковых, вообще сцепками гоняли, как эшелоны. И не только трубы, фюзеляжи от самолетов цепляли. Потом, когда американцы со спутника советский
бомбардировщик времен Второй мировой войны заметили и
сфотографировали, запретили. Пришлось весь мусор перерабатывать.
— А кого отправляли, политических?
— Кто подвернется, тогда не разбирались... Скафандр, стакан в зубы и запас кислорода на три дня. Станцию надо было
срочно строить, а людей тогда не считали: сто тысяч больше,
сто тысяч меньше. Ты еще молодой, не знаешь, но тогда ГУЛАГ был, а еще ГУЛЛАГ — Главное управление лунных лагерей. Лаврентий Павлович ему особое значение придавал.
— А что ты во сне все какую-то Антонину звал, — бортинженер, он же Беркут, он же Сереженька, улыбнулся и неожиданно сменил тему: — Любовница, что ли?
— Да нет, — смутился я, — плохо помню, возраст. Вроде бы
учительница астрономии. А, может, химии...
— Ну ты даешь! — засмеялась Марь Иванна. — Возраст, не
помню! Ты же еще молодой...
— Я материал не усваивал, ей казалась, что я на уроках
сплю. А я тогда голову терял: от нее духами дорогими пахло,
101
французским парфюмом. Она меня после уроков оставляла,
на дополнительные занятия. Усадит меня рядом с собой за
парту и рассказывает. А я задыхаюсь и вообще ничего понять
не могу!
— А я вот обоняние совсем потерял, — тяжело вздохнул Беркут, — вкусовые ощущения еще остались, а запахи не различаю.
— Немудрено, — согласилась Чайка. — Мы ведь с тобой полжизни мертвыми были, вот рецепторы у нас и притупились...
— Я капусту квашеную очень люблю, тогда, в ЦПКиО, очень
хорошая была. Тебе, Сокол, капустка-то понравилась?
— Мне тогда не досталось...
— Жаль. Я ее в магазинчике на набережной купил. Когда
с Крестовского острова от метро к парку идешь, справа дом.
Сначала, рюмочная, а потом магазин. Я там всегда перед полетом капусту покупаю.
— Нет там давно магазина, рюмочной и дома тоже нет —
снесли. Особняк построили, для новых русских.
— Да? — удивился бортинженер. — Значит, я в другом месте
ее купил.
— На рынке надо капусту брать, — справедливо заметила
Марь Иванна, — там все продукты лучше...
— На рынке, да! — я тоже разбирался в этом вопросе. — А
в магазине неизвестно, кто вообще эту капусту квасил. Зато
огурцы теперь солить никто не умеет.
— Да! Огурцы нынче не те пошли!
***
— Как известно, Луна почти в пятьдесят раз меньше Земли, — бортинженер не терял попусту времени и поспешил
объяснить мне особенности жизни на лунной станции, — но
зато лунные сутки в пятнадцать раз длиннее! Полюбуйся на
хронометр под потолком, справа от тебя.
102
Я с трудом повернул голову. Все прошедшее после посадки
время мы находились в палате, накрепко привязанные жгутами к медицинским каталкам. Тело затекло, любое движение
вызывало ужасную боль.
— Это для твоей же пользы! — прохрипела Марь Иванна.
— Главное в нашем деле — соблюдать режим декомпрессии.
За прошедшие два месяца мы перенесли многократные перемены артериального давления: распитие крепкого алкоголя в ЦПКиО имени Кирова, потом старт с перегрузками,
многодневный полет в трупообразном состоянии в условиях
абсолютного вакуума, а теперь, наконец, Луна с ее уникальной искусственной атмосферой. Без резиновых жгутов глаза
вылезут на лоб, как у морского окуня, а нас самих раздует и
порвет, как грелку! К тому же тебе необходимо привыкнуть к
лунному тяготению: оно в шесть раз меньше земного.
Я посмотрел на часы. Циферблат был на удивление огромным.
— Сколько же здесь делений? — В глазах у меня пестрело от
невероятного количества черточек и точек.
— Ровно триста шестьдесят точек! По количеству часов в
лунных сутках. И двадцать одна тысяча шестьсот рисок, по
количеству минут. Здорово, правда?
— А как же распорядок дня?
— На Луне все продумано до мелочей. За сутки мы пятнадцать раз завтракаем, пятнадцать раз обедаем и ужинаем.
Соответственно, и пятнадцать раз после ужина отдыхаем по
восемь часов. В этот промежуток времени разрешается спать.
Свет в помещении никогда не выключается, дабы избежать
каких-либо ошибок.
— А какое время показывают наши хронометры? — поинтересовался я у Беркута.
— Конечно же московское! — не сомневаясь, ответил бортинженер. — И заметь, пятнадцать раз за сутки, сразу после
отдыха исполняется государственный гимн России. Он служит сигналом к пробуждению.
103
— Дни прилета-отлета в срок командировки не учитываются, — пробормотала вдруг тетя Маша, глядя на хронометр и
что-то подсчитывая в голове, — завтрак и обед мы пропустили. Я подозреваю, что на довольствие нас поставят с первого
лунного ужина.
И действительно, вскоре дверь в помещение открылась, и
появились работники лунного реабилитационного центра.
Разглядеть их я не смог, так как они были одеты в длинные
белые медицинские халаты, холщовые бахилы и желтые резиновые перчатки. Лица лунных жителей закрывали плотные
марлевые повязки. В руках они держали три больших алюминиевых бидона с узкими горлышками. Передвигались они
ужасно неестественно: мне казалось, что они не идут, а плывут над полом, изредка взлетая до самого потолка.
Не разговаривая с нами, наверное, опасаясь получить земную инфекцию, санитары отвинтили металлические крышки
и присоединили к бидонам длинные гофрированные шланги,
а затем покормили нас при помощи катетеров, что, впрочем,
не доставило мне особой радости.
— Терпи, Сокол, терпи! — сердобольная Марь Иванна, быстрее всех завершившая прием своей порции, немного отдышалась и, наблюдая, как я захлебываюсь пойлом, старалась
как могла успокоить меня: — За два месяца полета и пребывания в состоянии смерти наши организмы сильно обезводились. Доктор прописал употреблять нам как можно больше
жидкости, а в условиях лунной гравитации дело это весьма
сложное: с ложечки не покормишь!
То ли время отдыха пришло, то ли нам в еду добавили
снотворного, но мгновенно все дружно заснули.
***
Я проснулся ровно через восемь часов.
Точнее, меня разбудил ретранслятор.
104
— Россия великая наша держава! — доносились из динамика слова родного гимна.
— Вот видишь! — Беркут тоже проснулся. — Связь с Отчизной не прерывается ни на минуту!
Следующие двадцать четыре часа лунных суток ничем не
отличались от предыдущих: до боли невыносимое возлежание на каталках, бесконечные беседы об особенностях лунной жизни, трехкратное питание посредством катетера и
отдых-сон, после которого мы снова проснулись под пение
гимна.
Такой двадцатичетырехчасовой цикл, который я для себя
принял за эталон отсчета, назвав его малым лунным днем,
повторился еще пару раз. За это время нас, наконец, освободили из резиновых пут, заменив жгуты более удобными декомпрессионными костюмами, чем-то напоминавшими смирительные рубашки.
В начале четвертого малого лунного дня случилось нечто
неординарное.
Как всегда, зазвучала знакомая с детства музыка, но слова
оказались несколько другими.
— Союз нерушимый республик свободных...
— Господи! — не на шутку перепугался я. — Неужто на Земле опять перемена режима!
— Так иногда случается, — Марь Иванна уже сталкивалась
с подобным явлением, — скорее всего, тут имеет место пространственно-временная дисфункция!*
— ...Да здравствует созданный волей народа... — надрывался динамик.
— Категорически не согласен! — тут же выступил технически более подкованный бортинженер. — Несомненно, в условиях Луны дисфункция имеет место быть, но, дорогая моя
тетя Маша, не до такой же степени! Судя по артикуляции хора, ======================================================
* Под пространственно-временной дисфункцией Марь Иванна подразумевает искажение галактического пространства в
районе Луны во время вспышек на Солнце и соответственно
движение времени в обратном направлении. ======================================================
105
мы прослушали запись конца сороковых — начала пятидесятых годов. Это время начала строительства станции и образования лунного государства. Тогда устойчивость радиосвязи с Землей была не очень надежная. Скорее всего, сигнал в
какой-то из дней прошел мимо цели, то бишь Луны, достиг
созвездия Альфа Центавра, и, несколько раз отразившись о
тамошние планеты, оказался наконец у адресата!
Увлекшись спором о причинах исполнения старого гимна,
мы не заметили появления в помещении лунных санитаров.
Время для приема пищи еще не подошло, но они и не собирались нас кормить. Вместо привычных марлевых повязок
их лица закрывали противогазные маски. Один из санитаров
внес в комнату предмет, напоминающий малярный агрегат:
емкость цилиндрической формы для краски и шланг с распылителем на конце. Я ничего не успел даже подумать, как Беркут простонал, скрежеща зубами:
— Дезинфекция! Они заметили подмену...
Санитар открыл вентиль, направил на нас распылитель.
Палата быстро наполнялась газом.
На каталках задергались в судорогах мои космические друзья. Дышать было невозможно, в глазах поплыли разноцветные круги. В последний миг, проваливаясь в темноту, я задержал дыхание, напрягся, пытаясь высвободить руки.
«Где же мой противогаз? — Декомпрессионная рубашка мешала мне ощупать себя. — Я же четко запомнил, рабочий в
ЦПКиО надел на меня противогазную сумку перед стартом...»
Глава 5.
— Смотри, что я тебе принесла, — Антонина Александровна
вынимала из полиэтиленового пакета огромные оранжевые
апельсины и клала на прикроватную тумбочку, — витамины —
основа жизни! Так доктор сказал. А еще вот банка с вареньем,
после полета организму надо как можно больше фруктовой
глюкозы, а то зеленый весь.
106
— Голова болит очень, — с трудом произнес я, — противогаз
вовремя не надел, надо было сразу, как на трубу залез, натянуть. Надышался дыма из трубы, и кожа на лице, похоже, обгорела...
— Ничего, до свадьбы заживет! — улыбнулась учительница. — Один виток можно и без противогаза. Хорошо, что
закрепился карабином. Если бы во время полета свалился,
неприятностей было бы больше...
— Я посадку совсем не помню...
— Ты без сознания все время был, а так все в порядке.
Она протянула руку, как бы желая потрепать меня по голове, голос ее дрогнул:
— У тебя волосы тоже сгорели в плотных слоях атмосферы...
Желая сменить тему разговора, Антонина Александровна
достала из сумочки газету.
— Полюбуйся, что о тебе пишут!
Голова у меня все еще кружилась, я никак не мог прочесть
заголовок статьи.
— Это на английском! — она сообразила, наконец, что я не
знаю языка. — Мне друзья настоящий американский «НьюЙорк Таймс» достали.
— «Станции космического слежения ведущих мировых
держав известили планету о необычном космическом полете:
по показателям он превосходит полет собаки Лайки, а также
космическое путешествие Белки и Стрелки...»
— Вы же говорили, на небольшой высоте обнаружить летательный аппарат невозможно...
— Ты мало весишь, — пояснила Антонина Александровна, — труба проектировалась под взрослого мужчину, вот и
ушла на более высокую орбиту.
— Я мог не вернуться?
— Скорее всего, нет, не мог, — не очень уверенно ответила она, — я несколько раз пересчитывала: при таком количестве топлива, массе аппарата и начальной скорости при старте возможен только один виток! Смотри, все наблюдатели
утверждают, что зафиксировали во время сеанса радиосвязи
107
женский голос. Они спутали твой голос, голос ребенка, с женским! Там дальше неинтересно, а в конце статьи выражаются
глубокие соболезнования...
— Соболезнования? Но все же обошлось...
— Понимаешь, — Антонина Александровна отвела взгляд
в сторону, — правительство страны официально опровергло
факт какого-либо космического полета с участием человека...
— Но я — жив! Вы же сами говорили, что я вернусь героем...
— Стране не нужны живые герои, подрастешь, поймешь.
Помнишь, на уроке литературы* ====================================================== * Мне самому непонятно, что именно преподавала в школе
Антонина Александровна. ======================================================
я читала вам поэму «Волоколамское шоссе»?
— Про героев панфиловцев...
— Да, — обрадовалась учительница, — молодец! С головой
у тебя не так уж и плохо. Я читала поэму о подвиге двадцати
восьми бойцов, оборонявших Москву в годы войны. И я вам
тогда говорила: они не все погибли. Кто остался в живых, до
конца жизни не мог это доказать. Их даже могли посадить в
тюрьму, отправить в лагеря, вообще уничтожить ради красивой легенды: никому не надо живых свидетелей и очевидцев!
Больше всего любят мертвых. Называют города, корабли, улицы их именами, возлагают цветы к монументам, устраивают
торжественные вечера памяти. Каждый клянется, что при
жизни покойный был именно его лучший друг...
— А что будет со мной? Меня тоже убьют или посадят?
— Не бойся, — она как могла попыталась меня успокоить, — сейчас время другое. Тебе ничто не угрожает.
Существует государственная программа, ты под нее попадаешь: тебе дадут новое имя, придумают биографию,
сделают операцию. Будешь спокойно жить в новой семье
в каком-нибудь маленьком тихом городке, подрастешь,
окончишь вечернюю школу, устроишься на вагоноремонтный завод...
— А экспедиция? Вы же обещали взять меня летом в экспедицию на море...
108
— Подумай, что начнется, если узнают, что ты, человек, самовольно совершивший космический полет, не погиб? У меня
и так неприятности после твоего подвига! Скорее всего, мне
придется уйти из школы...
— Вы больше не будете преподавать?
— Да! — голос ее задрожал. — Поисково-спасательная группа, вылетевшая в район посадки, опознала мой мохеровый
жакет. Он сильно обгорел, он обуглился до черноты, но они
все равно вычислили, кому он принадлежал. Все прекрасно
поняли, что ты никогда бы не смог самостоятельно подготовиться к космическому полету. У нас состоялся педсовет...
Слезы текли по ее щекам.
— Они меня всегда ненавидели! — прохрипела вдруг Антонина Александровна, взяла с тумбочки какой-то флакончик с
лекарством, накапала в граненый стакан и залпом выпила. —
Я для всех, абсолютно для всех, как кость в горле! Это из-за
моих отношений с вами. Я, заявили они, вас нещадно эксплуатировала, ради летней поездки в отпуск к морю! Никто не
хочет слышать об экспедиции! Видите ли, педагог не имеет
права дружить с учениками. Это, как они говорят, грязно попахивает! Только известие о твоей гибели избавило меня от
большего наказания...
Она еще что-то говорила, но я ничего не слышал. В голове
мелькала только одна мысль, Антонина Александровна навсегда уходит из моей жизни!
Все замутилось, в глазах поплыли разводы... Захлопали
двери, застучали каблуки по паркету.
— Ну, что же вы, дамочка! — послышался издалека мужской
голос. — Я же вас просил, не более пяти минут. Он еще очень
слаб после полета, нельзя его беспокоить...
Продолжение следует.
Юрий Зверлин. Редактировал BV.
Все произведения автора читайте здесь.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающие приобрести книгу "Краткий курс астронавтики" обращайтесь к автору - u-zverlin@yandex.ru или 8-921-651-69-92
======================================================