Существует мнение, что терминалы "Старлинк", установленные на украинских дронах, не подвержены воздействию РЭБ на земле, а отключения мобильной связи оказываются "бессмысленными".
Кроме того, ВСУ используют ретрансляторы для передачи сигнала от одной точки к другой, что затрудняет его перехват.
Производство дронов активно разворачивается по всему Европейскому Союзу, поэтому в ближайшее время атаки на нефтяные терминалы станут не только более масштабными, но и регулярными. Ремонтировать их придется постоянно.
Преимущества больше нет
На фоне этих новостей стало известно, что впервые с начала конфликта Украина запустила больше ударных беспилотников, чем Россия за тот же период.
По данным Минобороны РФ, в марте было сбито 7347 украинских дронов — это рекордный показатель за месяц, о котором когда-либо заявляла Москва, что составляет в среднем 237 беспилотников в день.
Воздушные силы Украины при этом сообщили, что их подразделения за месяц столкнулись с 6462 российскими беспилотниками и 138 ракетами различных типов. Из них 5833 беспилотника и 102 ракеты. По заверению украинских воздушных сил, около 90% беспилотников и почти 74% ракет России были перехвачены или подавлены.
Еще до того, как была опубликована статистика, стало все более ощутимо, что Россия в 2026 году подошла к новому этапу противостояния с Украиной. Противник за 4 года с начала конфликта досконально изучил работу нашей системы ПВО, истязая ее различными тактиками нанесения ударов.
Текущие проблемы России, различия в развитии беспилотных систем, а также причины, по которым противник смог резко улучшить свои боевые возможности в беседе с "Антифашистом" обсудил военный эксперт Влад Шлепченко.
— Влад, как вы можете прокомментировать статистику того, что Украина впервые вышла вперед по воздушным ударам за календарный месяц? Насколько это ощущается?
— Да, есть подсчеты от мониторинговых ресурсов на основе тех данных, которые заявляли Минобороны России и Минобороны Украины. Сопоставление этих данных говорит о том, что в марте действительно противник существенно превзошел нас по числу ударов дальнобойными дронами.
То есть это не какие-то американские инсинуации, это все данные OSINT на основе тех данных, которые заявляют два военных ведомства. Поэтому в этой информации, к сожалению, сомневаться не приходится.
Как ощущается? Я думаю, все, кто смотрит или читает новости, знает про ситуацию с Балтийскими портами (Приморск, Усть-Луга), ситуацию с Новороссийском. Все это ОЧЕНЬ ощущается.
— Как можно объяснить этот факт?
— Эксперты и обозреватели, комментируя причины увеличения ударов, очень любят говорить, оперируя реалиями прошлых периодов. Если вы будете у многих спрашивать относительно того, как противник преодолевает системы ПВО, то, скорее всего, можно услышать про "обход рубежей", "нахождении слабых мест" и т.д.
Однако на самом деле это не так. При тех объемах, которые есть у противника, они уже не ищут слабые места. Они их создают. То есть они используют дроны самолетного типа, либо летающее крыло типа "Рубака" под управлением "Старлинка" для нанесения ударов непосредственно по комплексам ПВО, по пусковым установкам, радарам. Если они не могут выбить зенитные системы, то они просто продавливают массой.
С февраля-марта прошлого года, враг нарастил удары по системам ПВО Крыма в конвейерном режиме. ВСУ, СБУ, ГУР систематически публикуют видеокадры поражения нашей техники. Характерная деталь: в течение года они били FPV-дронами, преимущественно по комплексам ПВО. И в последнее время стали появляться видео с атаками на наши комплексы береговой обороны "Бастион" и другие средства защиты.
И что касается "Бастионов", это платформа, с которой производится пуск "Ониксов" и гиперзвуковых "Цирконов". Противник ослабил нашу ПВО настолько, что может переключаться на атаки по другим типам целей.
Но Крым стратегически важный для нас регион. Допустить ослабление его обороны невозможно. Это значит, что если наше ПВО несло потери, то туда перебрасывались все новые и новые расчеты за счет ослабления ПВО других регионов.
Это, как механизм кровопотери, когда у человека рана в одном месте, артериальное давление падает по всему организму. Соответственно и эффект повышения врагом количества и качества дальнобойных дронов, сказывается на системном уровне и имеет далеко идущие и тяжелые для нас последствия.
— Ожидалось, что Россия будет выпускать по 1000 дронов в сутки, а дошли до того, что нас опередила Украина. Как такой сценарий вообще смог реализоваться?
— Позволю себе чуть поподробнее остановиться, потому что это требует детального пояснения. Для того, чтобы понять, как мы пришли к этой ситуации, нужно отступить на момент начала СВО.
Дело в том, что спецоперацию никто не ожидал. И у нас, и на Западе не было представления о том, что эта угроза будет реализована. В 2021-м году Москва точно так же демонстративно собирала войска у границ Украины, требовала к себе уважения, требовала переговоров, но так и не перешла к активным действиям.
В 2022-м году тоже было ощущение, что не будет каких-то таких радикальных шагов. И когда все-таки конфликт начался, мы перешли через ленточку, Запад внезапно для себя оказался в очень неприятной ситуации.
Для англосаксонской стратегии XX века характерны два ключевых элемента. Во-первых, это бомбардировки на стратегически большую глубину. И во-вторых, это экономическая блокада.
Бомбить противника на стратегическую глубину англичане пытались еще в Первую мировую войну буквально еще на первых примитивных самолетах. Так они произвели более тысячи вылетов по немецким городам, даже на тех примитивнейших драндулетах. Про Вторую мировую войну, про Корейскую войну, Вьетнам, Ирак, Югославию 1999 года я даже не вспоминаю. Это просто должно быть. То есть без стратегических бомбардировок англо-американский подход было невозможно представить.
И второе — это блокада, экономическое удушение противника. Очень характерный пример то, как они додавливали режим Саддама Хусейна между 1991 и 2003 годами. Фактически 12 лет постоянной удушающей блокады, которые потом они еще постепенно дополнили воздушными патрулями. И в ходе этих патрулей они еще постепенно, удар за ударом, шаг за шагом, как бы, не переводя ситуацию в такую серьезную конфронтацию, добивали, дожигали оставшийся иракский военный потенциал.
И когда началась СВО, внезапно оказалось, что ни первого, ни второго Запад делать не может. С одной стороны, у России оказалось огромное количество возможностей продолжать торговлю в обход санкций. Глобализация по состоянию на 2022-й год давала такие возможности, которых не было у Германии в Первую и Вторую мировые войны.
А с другой стороны, было совершенно непонятно, как осуществлять стратегические бомбардировки страны, у которой есть самый большой ядерный арсенал в мире и самые совершенные средства его доставки.
И вот это был тупик. И выход из этого тупика они искали. Если не уходить в историю с санкциями, то в плане стратегических бомбардировок они нашли выход в 2023 году, когда украинцы стали запускать свои первые беспилотники.
В мае был прилет беспилотника по Кремлю. Тогда этот налет вызвал смешанные чувства. Там буквально 6 кг "пукнуло". В результате чего был сбит флаг на одном из куполов Кремля. Все это выглядело, как демонстративный акт, такой пиар-ход со стороны Киева.
— Что ухудшилось у нас и что улучшилось у них?
— У нас от этого отмахнулись. А на Западе нет. Они поняли, что это работает. И они еще некоторое время наблюдали, как украинцы совершенствуют свою систему. Да, у них была большая проблема с тем, чтобы сделать (уж не знаю в силу каких причин) дрон с нормальной боеголовкой. Весь 2023-й и большую часть 2024-го года их беспилотники имели очень слабую боеголовку.
И в этих обстоятельствах наша очень костная система управления и бюрократия, не позволяла использовать иранский опыт и строить системы ограждения. То, к чему призывали некоторые авторы еще тогда, весной 2023-го года. Некоторые военные обозреватели уже тогда писали о том, что удары беспилотниками большой дальности будут нарастать, и они проложат дорогу ракетам.
Однако позже украинцы отработали формат ударов беспилотниками, которые могут нести существенно больший боезаряд и лететь на большую дальность. Они показали своим хозяевам, что эта технология работающая. Со второй половины 2024 года Европа взяла на себя финансирования производства украинского дальнобойного оружия.
Причем первый транш был относительно небольшим, в районе 150 млн евро. К весне 2025 года в эту инициативу включилась Германия, выделив уже 400 млн евро. И дальше это шло уже просто потоком.
Если прикинуть рамочно, то к настоящему времени, на производство этих дронов они уже потратили не менее 1,5 млрд евро. Это только на дальнобойные дроны.
— То есть ситуация изменилась кардинально?
— За 2025 года Запад решил один из своих ключевых стратегических вопросов. Они нашли средства для нанесения ударов на большую глубину. И они это поставили на поток. Денег у Европы для этого предостаточно, производственных мощностей — огромное количество. Технически грамотных специалистов тоже в достатке. Значительная часть комплектующих производится в Китае. Это мировая фабрика, откуда берем комплектующие и мы, и Европа берет.
В феврале открылся завод в Германии, уже два завода в Дании. В Великобритании еще есть 2 или 3 сборочных площадки. И в ближайшее время европейцы планируют открыть еще около 10 предприятий, которые будут заниматься сборкой беспилотников для Украины.
Поэтому то, что мы сейчас наблюдаем, это только начало. Противник хочет нам устроить буквально беспилотное цунами, цунами дронов. Французы для этой цели задействовали мощности компании Renault. Сейчас концерн перепрофилирует два своих завода полностью под выпуск дальнобойных беспилотников. В планах выйти на 600 дронов в месяц с заводским качеством.
При этом намерений поставлять эти дроны ВСУ официально не было, но с учетом того, сколько и чего они уже поставляли Киеву, тут нужно задавать такой вопрос: а кто им помешает? С чего бы им воздерживаться, если они передавали Storm Shadow и Scalp, и Россия им за это ничего не сделала. Почему они теперь не могут передавать беспилотники?
Они передавали F-16, "Миражи" планирующие бомбы, которые применяются. Почему они не могут передавать беспилотники? Поэтому мы стоим на пороге очень серьезного изменения характера конфликта. И это будет очень тяжелое изменение для нас.
Понятно, что любая война – это кладбище прогнозов. И я был бы очень рад, если бы я ошибся. Но из того, что видно по данным открытых источников и по логике действия сторон, мы стоим на пороге радикального увеличения количества и интенсивности ударов по нашим тылам.
Если у нас сейчас ПВО пропускает часть ударов, то в будущем количество пропущенных ударов будет расти так же, как и их масса. Это то, что можно сказать на основе наблюдаемых данных.
— Как на этот фактор влияют управленческие решения? И на Украине, и в России Беспилотные войска созданы, как отдельный род войск. Кто в этом вопросе преуспел?
— Не возьмусь рассуждать о какой-то внутренней кухне беспилотных систем, как там всё организовано. Организовано, скорее всего, примерно так же, как и всё остальное у нас. С тем же уровнем бюрократии, с тем же уровнем "адекватности", с тем же уровнем способности к какой-то проактивной деятельности и работе на опережение.
Ряд военных обозревателей с историческим и не только образованием еще, начиная с 2023 года говорят о том, что России нужно выделить войска ПВО в отдельный вид войск вооруженных сил. С соответствующим уровнем бюджета, самостоятельности, возможности заказывать оружие, которое им нужно, возможности планировать свои действия, штатные структуры формировать под свои потребности и т.д.
ВКС в нынешнем своем виде не способны обеспечить противовоздушную оборону и защиту тылов страны. Это очевиднейшая вещь. Беспилотники — это тема очень скользкая, и есть определенная правда в мнении людей.
Я общался с очень компетентными людьми в плане беспилотников. И один из них задал нетривиальный вопрос. А нужно ли выделять в отдельную структуру двигатели внутреннего сгорания? Давайте у нас будет отдельный вид или род войск на двигателях внутреннего сгорания, а всё остальное будет — пешие, конные тяги и еще что-нибудь.
Беспилотники на самом-то деле — это сквозная технология, которая пропитывает и военно-морской флот, и авиацию, и сухопутные войска, и логистику, и всё остальное. И на самом деле то, что сначала сделали украинцы, а потом и мы, выделив их в отдельный род войск, это один из вариантов решения. И не факт, что он самый правильный.
Возможно, в каких-то других вариантах, при каких-то других водных и возможностях, имело смысл глубоко интегрировать беспилотники во все имеющиеся структуры. Просто это нужно было делать сильно заранее.
Поэтому тут я каких-то однозначных выводов пока делать не могу. Нет у меня такой компетенции и знаний для того, чтобы наперёд сказать, что вот это будет правильно. Но я могу констатировать по данным открытых источников (и это мы наблюдаем практически каждый день), что войска ПВО нам точно нужны.
Простейший пример. Для ВКС заказывать поршневые или турбовинтовые самолёты-перехватчики, истребители в стиле Второй мировой войны это нечто невообразимое. При том, что если бы это были войска ПВО, которым нужен перехватчик для дешёвого, быстрого, рутинного, повседневного, каждодневного перехвата огромного количества этих дронов, то они пошли бы на это решение намного легче, быстрее и раньше.
Нам остро нужны войска ПВО. И, к сожалению, они нужны были еще два года назад. Когда они будут созданы, совершенно непонятно. И с какой скоростью они будут созданы — это тоже огромный вопрос.
— Бытует версия, что определенный застой в работе беспилотных войск связан с борьбой за то, какая из сформировавшихся элитных групп России возглавит это направление ввиду ее финансовой привлекательности. Как вы можете оценить эти разговоры?
— То, что у нас любое направление всегда рассматривается в первую очередь через призму того, что чья это будет кормушка и кто-то будет иметь с неё гешефт, это достаточно очевидная и хорошо известная вещь. И я не вижу причин, почему история с беспилотниками должна восприниматься и не оцениваться заинтересованными сторонами как-то по-другому.
Если у нас всё выстроено именно в такой логике, то почему беспилотники не должны быть чьей-то кормушкой? Почему определённые группы не попытаются их подмять под себя, монополизировать поставки и так далее? Очевидно, что если у нас до сих пор нет массового морского беспилотника, то за этим стоят чьи-то интересы. Потому что необходимость этой системы очевидна.
Если бы у нас была конкурентная борьба и готовность сделать заказ у любого производителя, который готов предложить работоспособную систему, то у нас морские дроны в массовом виде давно были бы. А у Украины уже не было бы торгового флота и работающих портов.
Но когда возникает монополизация и желание отдать заказ конкретной структуре, а эта структура в силу каких-то причин не может дать нужный продукт, вся страна сидит и смотрит на то, что происходит у нас в Чёрном море. Вот это очевидная вещь, вполне очевидный пример.
Точно так же ситуация с тяжёлыми гексокоптерами, мультикоптерами. которые формально есть, а по отзывам с фронта их катастрофически не хватает или нет вообще. И это никакой не "Бином Ньютона". Эти мультикоптеры производятся в Китае, они стоят не дороже украинских "Вампиров". Если покупать в Китае, то это порядка 700 тысяч рублей по состоянию на начало текущего года.
У нас нет каких-то отдельных видов продукции военной техники. При том, что другое более-менее поставляется. И вот это уже действительно может быть маркером того, что отдельные лица оседлали какую-то "тему" и считает, что будут получать свою выгоду.
Конкретных данных я конечно же называть не могу, потому что я за руку никого не ловил, документы не просматривал, и военной тайной не обладаю. Но если судить по общему характеру того, как у нас во многих отраслях и во многих сферах устроено, я не могу исключать, что оно вот так есть. Не утверждаю, но вполне допускаю, без каких-то конкретных упреков. Почему это не может так быть?
