Вопрос, вынесенный в заголовок, звучит риторически и остро. Карен Шахназаров, чьё мнение в профессиональной среде редко бывает безосновательным, действительно прошёлся по отечественному шоу-бизнесу. Не из праздного любопытства, а с тревогой человека, который наблюдает за деградацией целого культурного пласта. «Что это за пир во время чумы?!»: Карен Шахназаров прошелся по всему шоу-бизнесу, который привык плевать в лицо своему зрителю.
Разрыв между сценой и зрительным залом достиг размеров тектонической трещины. По одну сторону — мигающие софиты, миллионные контракты и искусственные улыбки. По другую — обычные люди с их зарплатами, ипотеками и желанием честного искусства. И этот разрыв, увы, только увеличивается.
Мы привыкли думать, что эстрада — это зеркало общества. Но что, если зеркало врёт? Что, если за глянцевой поверхностью скрывается глубокое презрение к тем, кто покупает билеты? Шахназаров не побоялся назвать вещи своими именами. И его диагноз заслуживает самого пристального внимания.
Диагноз от мастера
Карен Шахназаров — фигура в культурной среде весомая. Его слово редко расходится с делом, а критика почти всегда попадает в цель. В одном из недавних интервью режиссёр охарактеризовал современный шоу-бизнес как герметичный, искусственный аквариум. Обитатели этого аквариума, по его мнению, давно потеряли связь с реальностью.
Это не ворчание представителя старой школы, которому всё новое кажется чуждым. Это жёсткий, аргументированный приговор системе, которая подменила талант хайпом, а искусство — рейтингами. Режиссёр указал на то, о чём люди боялись говорить вслух: звезды эстрады существуют в параллельной вселенной. Там нет места коммунальным авариям, росту цен или проблемам обычной семьи. Там есть только красные дорожки, личные самолёты и бесконечная гонка за лайками.
Проблема не в богатстве как таковом. Талантливые люди имеют право зарабатывать. Вопрос в другом: в патологическом отсутствии такта и эмпатии. Когда артист в разгар тяжелейшего для страны периода выставляет напоказ купленную за миллион вещь, он невольно транслирует месседж: «Моя жизнь важнее вашей. Мои проблемы настоящие, а ваши — так, бытовые мелочи».
Шахназаров точно подметил, что кредит доверия публики исчерпан. Зритель десятилетиями терпел капризы, фанеру и откровенную халтуру. Но терпение не безгранично. И сейчас наступает момент, когда иллюзии рассеиваются.
Пропасть ценою в собаку
Никто не запрещает звёздам тратить заработанное так, как им хочется. Спорить с этим бессмысленно. Но есть разница между скромным потреблением и демонстративным расточительством. Особенно когда за этим расточительством стоит полное безразличие к тем, кто это богатство создал.
Вспомним громкий случай с Филиппом Киркоровым. Певец приобрёл щенка мальтипу по кличке Леонардо. Казалось бы, личное дело каждого. Но последовавший за этим ажиотаж в социальных сетях, восторженные комментарии Николая Баскова и других коллег по цеху превратили это событие в демонстрацию статуса. Проблема возникла тогда, когда поклонники подсчитали реальную стоимость такого «живого аксессуара».
Цена одной собаки, как выяснилось, оказалась сопоставима с годовым бюджетом среднестатистической семьи из российской глубинки. Двенадцать месяцев люди живут на эти деньги: покупают одежду, оплачивают лечение, собирают детей в школу. А артист в это время выставляет напоказ щенка, которого кормят с золотой ложки (в переносном, разумеется, смысле).
Это не зависть. Это вопрос уместности.
В нормальном, здоровом обществе богатство не вызывает отторжения, если оно сопровождается уважением к тем, кто это богатство обеспечил. Но когда звезды эстрады хвастаются подобными тратами на фоне всеобщей экономической нестабильности, это воспринимается иначе. Как откровенный плевок в сторону зрительного зала. Как заявление: «Мы — небожители. А ваши проблемы нас не касаются».
Россия как временный полигон
Шахназаров вскрыл ещё одну болезненную тему. Многие артисты долгие годы относились к России как к временному полигону. Принцип «вахтовиков» работал безотказно: приехал, отработал сезон, собрал кассу на стадионных турах и предновогодних корпоративах — и улетел на заграничную виллу.
Деньги перекачивались на иностранные счета. Недвижимость покупалась в Лондоне, Майами или Ницце. Дети учились в швейцарских школах. Сама страна воспринималась не как родина, а как богатая делянка, где нужно быстро срубить бабла. Зритель при этом превращался в безликого спонсора. В кошелёк, который нужно опустошить и забыть.
А потом что-то пошло не так. Границы начали закрываться. Западная публика, как выяснилось, не горит желанием слушать попсу на русском языке. Таланты, которые так ценились дома, за рубежом оказались никому не нужны. Пришлось остаться.
Но привычка смотреть на аудиторию свысока никуда не делась. Она въелась в кожу. Артисты по-прежнему считают, что толпа должна благодарить их за каждый выход на сцену. И не замечают, что эта толпа уже отвернулась.
Люди чувствуют фальшь. За версту. Они больше не хотят оплачивать банкет тем, кто их тайно презирает. И это — главное изменение последних лет.
Закат золотого голоса
Если отбросить этические вопросы и посмотреть на профессиональную сторону, картина становится ещё печальнее. Возьмём Николая Баскова. Человек с уникальным вокальным даром. За плечами — серьёзная классическая школа, которая могла бы открыть ему двери лучших оперных театров мира.
Но что мы видим вместо этого? Бесконечные сомнительные телешоу, самолюбование на каждом углу и дуэты с кумирами подростков. Басков сознательно разменивает свой талант на сиюминутную популярность. Он выбирает лёгкие деньги вместо искусства.
Музыкальные эксперты давно бьют тревогу. Вокальное мастерство принесено в жертву эпатажным костюмам и косметическим процедурам. Тот голос, который мог бы стать национальным достоянием, теперь звучит в рекламных роликах и проходных поп-хитах. И это не случайность. Это системный выбор, который делает человек, осознанно отказавшийся от развития.
Слушать на это без грусти невозможно. Потому что потенциал был колоссальный. А результат — закономерный. Когда артист перестаёт учиться, когда он останавливается в своём росте, деградация неизбежна. И зритель это видит.
Фонограммные короли
Особняком в этом ряду стоит Филипп Киркоров. Тот случай, когда сценический образ настолько сросся с человеком, что грань между реальностью и спектаклем стёрлась полностью.
Те, кто слышал живое пение Киркорова без студийной обработки, отмечают одно и то же: артист с трудом справляется с элементарными нотами. Мощные фильтры, автотюн и фонограмма давно стали его верными спутниками. Современные технологии творят чудеса. Они выравнивают звук, маскируют одышку, добавляют блеска туда, где его нет от природы.
Но технологии не могут скрыть человеческую деградацию.
Инцидент, когда Киркоров грубо оттолкнул сотрудника охраны на вокзале, обнажил суть. В тот момент маска упала. Извинения, последовавшие позже, выглядели настолько натянутыми и театральными, что в них не поверил даже самый преданный фанат. Потому что заученные фразы не могут скрыть истинного отношения к людям.
А истина проста: когда артист перестаёт видеть в зрителе равного, он перестаёт быть артистом. Он превращается в надменного чиновника от эстрады. И подобное высокомерие, увы, становится нормой для целого поколения звёзд эстрады.
Выгорание на глазах у всех
Григорий Лепс — ещё одна громкая фамилия, которая вызывает сейчас больше тревоги, чем восхищения. Его бешеная энергетика когда-то завораживала. Он выкладывался на сцене так, как мало кто другой. Но ресурс человеческого организма не бесконечен.
Серьёзные проблемы со связками дали о себе знать. Манера исполнения изменилась. И сейчас выступления Лепса вызывают скорее жалость, чем восторг. Потому что вместо голоса — надрыв. Вместо драйва — боль.
Вопрос: зачем продолжать? Зачем этот изматывающий марафон концертов, когда ты уже достиг всего, о чём можно мечтать?
Ответ, видимо, в деньгах. В неспособности вовремя остановиться. Уйти на пике, сохранив лицо. Но горы гонораров перевешивают здравый смысл. И итогом этой гонки становятся нервные срывы прямо на сцене.
Случай в Костроме, где Лепс выбил телефон из рук девушки, снимавшей его крупным планом, — это крик души. Это поступок человека, который смертельно устал от собственной профессии. Когда зритель начинает вызывать у артиста физическое раздражение — это финальная точка. Дальше только пустота.
Но вместо того чтобы взять паузу, заняться здоровьем и переосмыслить жизнь, Лепс продолжает. Потому что остановиться страшно. Потому что вне сцены он, возможно, уже не знает, кто он такой.
Торжество посредственности
Но самым ярким символом системного кризиса стала, пожалуй, Ольга Бузова. Это имя уже давно является нарицательным. И не в хорошем смысле.
Профессиональные педагоги и вокальные коучи в один голос заявляют: музыкальные навыки у этой исполнительницы отсутствуют полностью. Неумение правильно дышать, хроническое непопадание в тональность, полное отсутствие вокальной опоры — всё это делает её треки продуктом исключительно технического гения звукорежиссёров.
На студии можно вытянуть любую ноту. Можно поправить ритм. Можно сделать так, что человек, не умеющий петь, зазвучит прилично. Но на живом концерте магия исчезает. Остаётся только пустота.
Тем не менее Бузова собирает залы. Её приглашают судить других в музыкальных проектах. Она — кумир миллионов. И это — верный признак того, что индустрия зашла в тупик.
Когда количество подписчиков в Instagram становится важнее умения петь, искусство умирает. На его место приходит конвейер по производству пустоты. Яркой, шумной, но абсолютно бессодержательной. И это страшно не потому, что кому-то не нравится Бузова. А потому, что у нового поколения формируются искажённые ориентиры.
Успех не требует таланта. Достаточно скандала. Достаточно хайпа. Достаточно быть в центре внимания любой ценой.
Вместо заключения: право на честность
Карен Шахназаров уверен: время случайных попутчиков на сцене подходит к концу. Публика начала голосовать рублём. Люди игнорируют выступления тех, кто поёт под фанеру. Тех, кто смотрит на зрителя свысока. Тех, кто живёт в отрыве от нужд своей страны.
Эпоха страз и искусственных скандалов доживает последние дни. Это не значит, что завтра всё изменится. Инерция огромна. Но первые трещины уже видны.
Зритель устал быть спонсором. Он хочет уважения. Честности. Профессионализма. И это нормальное, здоровое требование.
Звезды эстрады, которые это поймут, — останутся. Те, кто продолжит играть в наполеоны в собственном аквариуме, — исчезнут. Их забудут так же быстро, как они стали знаменитыми.
Дорогие читатели, как вы считаете, справедливо ли требовать от звёзд эстрады соответствия тем гонорарам, которые они запрашивают за свои выступления? Должны ли они быть ближе к народу или имеют право на любую роскошь? И где проходит та грань, за которой успех превращается в высокомерие?