Долгое время дофамин считался гормоном радости — веществом, которое отвечает за удовольствие и чувство награды. Казалось, чем больше дофамина, тем счастливее мы себя чувствуем. Но новые исследования показывают, что всё не так просто. Ученые обнаружили, что дофамин участвует не только в поиске удовольствия, но и в принятии решений, контроле движений, формировании привычек и обучении. Более того, в мозге существует несколько типов дофаминовых сигналов, каждый из которых выполняет свою особую роль. О том, как на самом деле работает гормон радости и какие открытия сделали исследователи, рассказывают «Известия».
Почему старая модель оказалась слишком простой
Дофамин, тот самый «гормон радости», оказался куда сложнее, чем считалось. Классическая теория, десятилетиями служившая опорой для нейронауки, сегодня трещит по швам.
Долгое время всё выглядело довольно понятно: дофамин — это про награду. Получили что-то приятное — произошел выброс, и мозг «запомнил», что так делать хорошо. Именно поэтому его связывали с прокруткой соцсетей, сладкой едой и другими быстрыми удовольствиями. Ученые, конечно, понимали, что не всё так однозначно, но это была стройная и удобная модель.
В ее основе лежит гипотеза ошибки предсказания вознаграждения (reward prediction error, RPE). Согласно ей, дофамин помогает мозгу учиться: связывает стимулы с наградой и корректирует ожидания. Теорию сформулировали в 1997 году после экспериментов с обезьянами: сначала их нейроны реагировали на неожиданное получение сока, затем — на сигнал, который ему предшествовал. Если же награда не появлялась, активность снижалась.
Современные методы позволили точнее отслеживать выбросы дофамина. Выяснилось, что эти нейроны реагируют не только на награды, но и на угрозы, новизну, движение и даже социальное поведение. Более того, некоторые из них кодируют, например, положение в пространстве или скорость движения, а вовсе не «ценность» цели.
Согласно отдельным исследованиям, дофамин участвует и в формировании действий. В работе 2025 года было установлено, что он помогает предсказывать собственные мысли и закреплять их. Это означает, что механизмы привычек и зависимостей могут быть устроены иначе, чем считалось раньше. Более того, дофамин может выделяться и в ответ на стресс — например, при слабых электрических разрядах.
На этом фоне появляются и альтернативные теории. Одна из них предполагает, что мозг не столько предсказывает награду, сколько пытается задним числом объяснить, почему она произошла. Эксперименты с мышами показали, что при случайном получении награды активность дофамина со временем не снижалась, как ожидалось бы в рамках RPE, а, наоборот, росла.
Чем открытие может быть полезно человеку
Новые данные о дофамине постепенно меняют не только научную картину, но и практический взгляд на поведение и психическое здоровье. Как отмечает старший научный сотрудник Центра нейроэкономики и когнитивных исследований НИУ ВШЭ Оксана Зинченко, дофамин долгое время связывали прежде всего с движением — во многом из-за его роли в болезни Паркинсона. Однако сегодня понятно, что его функции гораздо шире.
— Дофамин участвует в инициировании, масштабировании и координации движений, а также в формировании автоматизированных поведенческих последовательностей. Иными словами, речь идет не только о желании что-то сделать, но и о способности это действие запустить и довести до автоматизма, — объясняет она.
Такой сдвиг меняет и понимание зависимостей. Если раньше их объясняли, как «перегрузку системы удовольствия», то теперь внимание ученых смещается на то, как дофамин закрепляет повторяющиеся поведенческие цепочки. Более того, как подчеркивает эксперт, он может усиливать мотивацию даже в условиях стресса или негативного опыта, что помогает объяснить, почему вредные привычки так устойчивы.
Практическое значение этих открытий особенно заметно в области психических расстройств. Новые подходы предполагают более точечную работу с дофаминовыми сигналами, не только с теми, что связаны с удовольствием, но и с обучением, вниманием и гибкостью поведения.
— Это открывает перспективы для разработки методов, которые могут улучшать мотивацию и когнитивную гибкость при депрессии, СДВГ и шизофрении, — отмечает эксперт.
В более широком смысле такие исследования помогают по-новому взглянуть и на повседневное поведение. Они показывают, что наши привычки формируются не просто через поиск удовольствия, а через сложную систему закрепления действий, а значит, менять их можно, воздействуя не только на «награду», но и на сами поведенческие последовательности.
Как на самом деле работает дофамин
Сегодня исследователи всё чаще говорят о том, что дофамин — это не просто «сигнал удовольствия» и даже не только механизм предсказания награды. Скорее это универсальная система, которая помогает мозгу учиться, адаптироваться и выстраивать поведение в условиях неопределенности.
Одним из ключевых направлений стала идея ретроспективного обучения. Согласно ей, получение награды запускает не подтверждение ожидания, а анализ уже совершенных действий. Мозг «оглядывается назад», чтобы понять, какие шаги привели к успеху, и на этой основе корректирует поведение в будущем.
— Мы приходим к пониманию, что дофамин участвует в корректировке прогнозов о будущих исходах ситуации, особенно в условиях неопределенности, и усиливает внимание к релевантным стимулам. Он фактически формирует «обучающую ценность» событий через «взгляд назад», — объясняет Оксана Зинченко.
Такое понимание хорошо согласуется с новыми экспериментальными данными: дофамин реагирует не только на награды, но и на значимые события в целом, помогает выделять важную информацию и связывать опыт с последующими действиями.
— В результате дофамин всё чаще рассматривают как ключевой элемент системы адаптации: он не просто «вознаграждает», а участвует в анализе прошлого опыта, настройке внимания и формировании поведенческих стратегий. Именно это делает его центральным механизмом, позволяющим человеку учиться и гибко реагировать на меняющийся мир, — резюмирует эксперт.
Помогут ли такие изменения в развитии местных сообществ и территорий?