Крепостной не мог уйти от барина, не мог выбрать работу, не получал плату или получал мизер, его можно было продать. Нынешний работник, особенно пенсионер вроде как свободен, может уволиться в любой момент, сменить профессию, переехать. Но есть элемент давления — низкая пенсия, следствие неэффективной распределительной системы, а не личной зависимости. Если бы пенсию подняли до уровня 40–50 тыс. рублей, добровольная занятость сохранилась бы как в загнивающей Европе, а вынужденная исчезла. Нужна конструктивная дискуссия о размере пенсии и гибких формах занятости.
С 2025 года вернули полную индексацию пенсий работающим пенсионерам. Однако при увольнении пенсия пересчитывается с учётом всех пропущенных индексаций. Работающий пенсионер не теряет деньги, а лишь откладывает их получение до момента увольнения.
По Трудовому Кодексу РФ пенсионер может работать без срочного договора, но работодатель вправе заключить такой договор. Запрещены ночные смены, сверхурочные без согласия, у пенсионеров есть право на дополнительные 14 дней отпуска без сохранения зарплаты. На практике многие пенсионеры этих прав не знают и работают на общих основаниях.
Опрос ФОМ показывает, что 55% работающих пенсионеров заявили, что работают из-за нехватки денег; 28% — чтобы «быть в тонусе, не скучать»; 12% — из-за привычки и уважения коллег; 5% — по просьбе работодателя.
В крупных городах, таких как Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск доля «добровольцев» достигает 40%, в малых городах и сёлах — 15%. То есть вынужденный характер преобладает, но нельзя отрицать значительной доли осознанного выбора.
По оценкам РАНХиГС, около 20–25% работающих пенсионеров заняты неофициально: няни, сиделки, репетиторы, мелкая торговля, охрана без договора. Это даёт больше денег (нет налогов), но лишает индексации пенсии. Формально человек числится неработающим, и индексация идёт, но, если его найдут — могут потребовать возврат. Реальная доля работающих пенсионеров с учётом неформалов может достигать 10–11 млн человек (25–27% от всех пенсионеров).
Экономисты называют это эффектом «замещения» и «дополнения». В России из-за демографической ямы 1990-х годов численность молодёжи 20–30 лет сократилась на 30–40% по сравнению с 1980-ми. Дефицит кадров составляет 2–3 млн человек. Поэтому пенсионеры не вытесняют молодых, а заполняют пустоты. Исключение — отдельные бюджетные должности (учителя, врачи), где молодёжь не идёт из-за низких зарплат, а пенсионеры держатся за место. Наставничество реально: 40% предприятий в промышленности сообщают, что без пенсионеров невозможно передать уникальные навыки (наладка станков, ремонт, традиционные технологии).
В развитых странах работа после пенсии — норма. В Японии 75% мужчин 60–64 лет работают, 45% — 65–69 лет. Причина — низкая пенсия, около 40% от зарплаты и культура рабочей активности. В Германии повышение пенсионного возраста до 67 лет, не отменило работающих пенсионеров в количестве 1,5 млн человек. В США 20% людей старше 65 лет работают, и это вдвое больше, чем 20 лет назад. В Прибалтике один из самых высоких уровней занятости пожилых в ЕС из-за нехватки кадров и низких пенсий.
Наша страна находится в середине мирового тренда, не уникальна ни по «вынужденности», ни по «добровольности». Отличие — более низкая базовая пенсия и слабая адаптация рабочих мест.