Мистический трепет испытываю перед ночным поездом «Санкт-Петербург — Москва». Поезд-то каренинский. В том смысле, что ехала ровно в таком же Анна выручать Стиву да беседу вела с матушкой своей судьбы. А потом состоялась их встреча. В удобренную материнскими речами почву легло зерно той роковой любви.
Езжу на этом поезде осторожно, разговоров не веду. Здрасьте, до свиданья и будет. Глаза стараюсь
Мистический трепет испытываю перед ночным поездом «Санкт-Петербург — Москва». Поезд-то каренинский. В том смысле, что ехала ровно в таком же Анна выручать Стиву да беседу вела с матушкой своей судьбы. А потом состоялась их встреча. В удобренную материнскими речами почву легло зерно той роковой любви.
Езжу на этом поезде осторожно, разговоров не веду. Здрасьте, до свиданья и будет. Глаза стараюсь не поднимать, исподлобное гляденье, как спасение. А если поднять, а если заговорить, то закружит, завертит. Любовь древним птеродактилем на плечи сядет и прямо в темечко клюнет. А дальше — поминай как звали. Анна? И эта тоже Анна. Надо же... Совпадение. В общем, берегусь изо всех сил.