Когда мусульманские биографы описывают духовный климат Аравии накануне появления Мухаммада, они рисуют картину тотального религиозного упадка - мрак джахилийи, разгоняемый единственным светом нового откровения. Это понятная богословская позиция. Но картина, которую открывают источники при более внимательном изучении, значительно сложнее.
Аравия VII века - это не пустыня, ожидающая первого семени монотеизма. Это пространство, в котором монотеистические импульсы уже бродили, искали выражения, порождали фигуры, которые не вписываются ни в один готовый религиозный ярлык. Ханифы, южноаравийские монотеисты, аравийские пророки - все они свидетельствуют об одном: почва была подготовлена.
Слово «ханиф» - одно из загадочных слов арабской религиозной лексики. В Коране оно встречается двенадцать раз и неизменно несёт положительный смысл: Авраам назван ханифом, мусульманам предписывается следовать вере Авраама-ханифа. В доисламских арабских текстах слово встречается редко и, по мнению ряда исследователей, имело иные коннотации - возможно, просто «отклонившийся», «уклонившийся» от общепринятого.
Откуда взялось это слово - предмет длительной дискуссии. Одни учёные видят в нём родство с сирийским «ханпа» - язычник, идолопоклонник, что создаёт парадокс: слово, означавшее у сирийцев-христиан «нечестивец», в арабском контексте приобрело противоположный смысл. Другие возводят его к арамейскому корню со значением «склонённый», «обращённый» - в смысле обратившегося к истинной вере.
Исламская традиция рисует ханифов как людей, сохранивших или самостоятельно достигших веры в единого Бога в эпоху всеобщего политеизма. Они отвергали идолопоклонство, воздерживались от ритуального употребления жертвенного мяса, искали подлинного богопочитания - и делали это без опоры на иудейское или христианское Писание. Авраам в этой концепции выступает первообразом ханифа: до Торы и до Евангелия, до раскола на иудаизм и христианство, он исповедовал чистый монотеизм - ту самую «первозданную веру», которую ислам пришёл восстановить.
Мусульманские источники называют несколько имён людей, считавшихся ханифами до прихода ислама. Эти портреты важны - пусть даже историческая достоверность каждого из них остаётся предметом споров.
Зайд ибн Амр ибн Нуфайл - пожалуй, наиболее документально подтверждённая фигура. Он приходился двоюродным дедом Умару ибн аль-Хаттабу - будущему второму халифу. По преданию, Зайд открыто отверг мекканское идолопоклонство, отказывался есть жертвенное мясо, не принимал ни иудаизма, ни христианства и говорил, что поклоняется Богу Авраама. Он путешествовал в поисках истинной религии - в Сирию, к христианским и иудейским учёным - и везде находил не то, чего искал. Умер до начала пророческой миссии Мухаммада. В хадисной традиции есть рассказ о встрече молодого Мухаммада с Зайдом - встрече, произведшей впечатление на обоих. Зайда посмертно причисляют к числу тех, кто будет в раю, хотя формально мусульманином не был.
Варака ибн Науфаль - двоюродный брат Хадиджи, первой жены Мухаммада. Описывается как знаток Писания - он читал по-еврейски и по-гречески, изучал Тору и Евангелие - и пришедший к убеждению в единобожии. Именно он, по наиболее известной версии предания, первым сказал Хадидже, а через неё Мухаммаду, что явление в пещере Хира было ангелом, тем самым, что явился некогда Моисею. Он умер вскоре после начала откровений.
Умайя ибн Абу-ас-Салт - поэт из Таифа, современник Мухаммада. Его поэзия, дошедшая в значительных фрагментах, насыщена монотеистическими мотивами, библейскими образами и эсхатологическими темами. Он воспевал единого Бога, говорил о воскресении мёртвых, о рае и аде. Мухаммад, по преданию, высоко ценил его стихи и сожалел, что их автор не принял ислам. Умайя колебался - и в конце концов остался за порогом новой религии. Его поэзия - свидетельство того, что монотеистические идеи не были в доисламской Аравии маргинальными.
Абу Амир ар-Рахиб - «монах», как его прозвали. Мединец, отличавшийся аскетизмом и монотеистическими убеждениями. После появления Мухаммада в Медине он отказался принять ислам и эмигрировал к курайшитам, а потом в Византию. Исламская традиция относится к нему враждебно - он стал организатором оппозиции в Медине. Но сам его образ - аравийский аскет-монотеист - говорит о реальном религиозном феномене.
За этими отдельными биографиями просматривается нечто большее, чем случайные совпадения.
В Аравии VI–начала VII века существовало рассеянное движение людей, которых не устраивал ни политеизм окружения, ни готовые монотеистические традиции в виде иудаизма и христианства. Это не была организация - у ханифов не было синагог и церквей, не было общего Писания, не было иерархии. Это было общее направление религиозного поиска.
Что их объединяло? Несколько устойчивых черт.
Отвержение идолов и жертвоприношений идолам. Это было принципиальным - и в мекканском контексте весьма радикальным, учитывая, что экономика Мекки во многом держалась на культовой жизни вокруг Каабы.
Апелляция к Аврааму как первообразу монотеиста. Авраам был фигурой, равно значимой для иудейской и христианской традиции, но не принадлежащей ни к одной из них исторически. Он был «раньше» - до разделения.
Этический акцент. Ханифы, судя по источникам, придавали большое значение нравственной жизни: воздержанию, справедливости, заботе о слабых. Это перекликается с тем, что мы знаем о пророческой этике в иудейской традиции.
Странничество и поиск. Многие ханифы путешествовали, разговаривали с представителями разных религий, искали и не находили окончательного ответа вне Аравии. Это образ религиозного искателя, не удовлетворённого готовыми ответами.
Пророческое движение в Аравии
Феномен ханифии неотделим от более широкого пророческого движения, охватившего Аравию в период, непосредственно предшествующий исламу и совпавший с его ранней историей.
Аравийское пророческое движение - явление, заслуживающее отдельного изучения. Мусульманская традиция рассматривает современников Мухаммада, претендовавших на пророческий статус, как «лжепророков» - мутанаббиин - и описывает войны с ними в терминах отступничества и самозванства. Но взгляд историка религий должен быть шире богословской оценки.
Мусайлима - самая известная фигура из пророческого движения за пределами ислама. Вождь племени Бану Ханифа в Йамаме, центральной Аравии. Он появился приблизительно в то же время, что и Мухаммад, или несколько позже, и провозгласил себя пророком, получающим откровения. Известно, что он запрещал употребление алкоголя, вводил ограничения на многожёнство, говорил о милосердном боге. Его называли «Рахман аль-Йамама» - Милостивый Йамамы. Имя «Рахман» - одно из главных имён Бога в Коране - в это время было распространено как имя-атрибут бога в разных частях Аравии, и это само по себе говорит о широком распространении монотеистических идей.
Мусайлима посылал послания Мухаммаду, предлагая разделить пророческий авторитет. Ответ Мухаммада, сохранённый в источниках, был отрицательным. После смерти Мухаммада племя Бану Ханифа восстало под знаменем Мусайлимы. Это было подавлено в битве при Акрабе (633 год) с огромными потерями - здесь погибло значительное число «чтецов» Корана, что по преданию стало одним из поводов для письменной фиксации священного текста.
Саджах - женщина-прорицательница из племени Бану Тамим, также претендовавшая на пророческий статус во время войн с отступниками. Она ненадолго объединилась с Мусайлимой, потом отступила и в конечном счёте приняла ислам. Её история показывает, что пророческое движение этого времени было разнообразным и не обязательно враждебным исламу по существу.
Тулайха ибн Хувайлид из племени Асад провозгласил себя пророком ещё при жизни Мухаммада. После поражения он принял ислам, впоследствии отличился в исламских завоеваниях и погиб в битве при Нихавенде.
Аль-Асвад аль-Анси - йеменский пророк, действовавший практически одновременно с Мухаммадом. О нём - подробнее в разделе о йеменском монотеизме.
Что говорит пророческое движение об Аравии своего времени
Множественность претендентов на пророческий статус в одно время и в одном регионе - явление, требующее объяснения.
Самое очевидное: в Аравии VI–VII веков существовал запрос на пророческое слово. Традиция пророчества была укоренена в регионе через иудейское и христианское влияние. Люди знали, что такое пророк. Они ожидали - или допускали возможность - появления нового пророческого голоса.
Кризис старых религиозных форм создавал пространство для новых. Трещины в политеистическом мировоззрении, описанные в предыдущей статье, монотеистические влияния извне, социальная нестабильность - всё это формировало среду, в которой харизматические лидеры с претензией на богооткровенное знание могли находить аудиторию.
Показательно, что большинство аравийских пророков этого времени апеллировали к образам и идеям, близким к исламу: единый бог, этические требования, запрет ряда традиционных практик. Это свидетельствует о том, что монотеистический сдвиг в религиозном сознании Аравии был не личным достижением одного Мухаммада, а широким культурным движением, которое ислам оформил, систематизировал и придал ему неодолимую силу.
Йеменский монотеизм: особый путь
Южная Аравия - Йемен - шла к монотеизму своим путём, отличным от хиджазского.
Здесь сыграли роль несколько факторов. Высокоразвитые южноаравийские цивилизации с их государственными структурами и письменностью создавали почву для более организованной религиозной жизни. Торговые связи с Эфиопией, Египтом, Месопотамией обеспечивали постоянный приток религиозных идей. Иудейские общины присутствовали в Йемене давно и имели влияние.
Южноаравийский пантеон включал высокого бога - у сабейцев это был Альмаках, лунное божество, но с чертами верховного бога-покровителя государства и царей. Религиозные надписи химьяритского периода фиксируют постепенное движение к концентрации культа: сначала боги упоминаются поимённо, потом всё чаще встречается обобщённое «Господь неба и земли», «Милостивый».
Иудаизация Химьяра - один из самых драматических религиозных поворотов доисламской истории. В конце IV–начале V века химьяритские цари приняли иудаизм. Это не просто придворная мода: надписи свидетельствуют о распространении иудейских имён, иудейской символики, иудейских религиозных формул в официальных документах. Точный характер этого иудаизма - насколько он был близок к раввинистическому - остаётся предметом дискуссий. Возможно, речь идёт о своеобразной южноаравийской форме монотеизма, использовавшей иудейский словарь.
Царь Зу Нувас - Юсуф Асар Ясар - в начале VI века предпринял активную иудейскую политику, в том числе преследования христиан, закончившиеся резнёй в Наджране. Это спровоцировало эфиопское вмешательство, и Химьяр на полвека стал эфиопской провинцией с христианским управлением.
После освобождения с персидской помощью (570-е годы) Йемен оказался под властью персидских наместников. Религиозная картина стала ещё пестрее: иудаизм, христианство в нескольких формах, зороастрийское влияние через персов, остатки политеизма.
Аль-Асвад аль-Анси и йеменское пророчество
На этом сложном фоне возникает фигура Абхалы ибн Кааба аль-Анси, известного как аль-Асвад - «Чёрный». Он был из племени Анс в Йемене и провозгласил себя пророком приблизительно в 632 году, незадолго до смерти Мухаммада.
Аль-Асвад обладал очевидными ораторскими и, по всей видимости, шаманскими способностями. Источники упоминают его умение чревовещания и «фокусы», производившие впечатление на людей. Он называл своего духа-покровителя Рахманом - что снова отсылает к широко распространённому в тот период имени-атрибуту единого бога.
Его движение стремительно распространилось по Йемену. Он захватил Сану и Наджран, выбив персидских чиновников. По существу, это было одновременно религиозное и политическое движение - попытка объединить Йемен под властью нового пророка.
Мухаммад, узнав об этом, направил в Йемен послание, призывая местных мусульман и союзников противостоять аль-Асваду. Тот был убит в результате заговора - незадолго до смерти самого Мухаммада, в 632 году. В заговоре участвовала его собственная жена, предавшая его по религиозным или политическим мотивам.
История аль-Асвада показывает, что монотеистический импульс в Йемене был самостоятельным и мощным. Он не был производным от ислама - он существовал параллельно и независимо. Победа ислама в Йемене была не завоеванием пустого религиозного пространства, а вытеснением альтернативного монотеистического движения.
Рахман - общее имя бога
Отдельного внимания заслуживает имя-атрибут Рахман - «Милостивый» или «Милосердный». В Коране это одно из главных имён Бога, используемое наравне с «Аллахом». В формуле «бисмилляхи-р-рахмани-р-рахим» - «во имя Бога, Милостивого, Милосердного» - оба слова однокоренные, но «Рахман» стоит первым как более сильное.
В доисламских южноаравийских надписях химьяритского периода «Рахман» встречается как имя бога - «Рахман из небес» или просто «Рахман». Это свидетельство того, что данный теологический атрибут уже функционировал как имя единого бога в Йемене до ислама.
Мусайлима в Йамаме называл своего бога «Рахман». Аль-Асвад апеллировал к тому же имени. Это не совпадение - это след широко распространённого монотеистического движения, использовавшего общий религиозный словарь.
Тот факт, что мекканские курайшиты, по свидетельству Корана, спрашивали: «Что такое Рахман?» - а Коран отвечал: «Скажи: призывайте Аллаха или призывайте Рахмана, как бы вы ни называли, у Него прекраснейшие имена» (17:110) - говорит о том, что имя «Рахман» было для мекканцев чужим, южноаравийским. Мухаммад включил его в коранический лексикон как законное имя единого Бога.
Что это всё значит в перспективе
Ханифия, пророческое движение, йеменский монотеизм - все эти явления указывают на одно.
Ислам не пришёл в религиозную пустоту. Он вырос из почвы, уже подготовленной. Монотеистический запрос существовал в Аравии задолго до первого откровения в пещере Хира. Образы, имена, идеи - единый Бог, пророческое слово, нравственное требование, Авраам как первопредок истинной веры - были в духовном воздухе полуострова.
Это понимание не умаляет ислам - оно делает его понятнее. Религии не возникают в вакууме. Они отвечают на вопросы, которые уже задаются, используют язык, который уже сложился, берут образы, которые уже живут в сознании людей - и переплавляют всё это в нечто новое.
Именно это и произошло в Аравии VII века. С такой силой, что мир не остался прежним.
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш М.