В 2025 году в Кузбассе под сокращение попало в три раза больше работников, чем в 2024 г.
С чем связан такой всплеск и что неожиданного удалось выяснить при детальном погружении в проблему — в материале kuzbass.aif.ru.
Некому касками стучать
По данным Кемеровостата, в 2025 г. в Кузбассе под сокращение попал 4051 работник. Куда делись потерявшие работу люди?
«Куда, спрашиваете, люди делись? Почему не шумят, не стучат касками? Так нет людей давно уже! Молодёжи и так мало, а какая есть — та либо разъехалась по вахтам, по другим регионам, либо на СВО», — говорит kuzbass.aif.ru почётный шахтёр России Фёдор Макеев.
Ветеран живёт в Междуреченске — шахтёрском городе. За последние пару лет там из пяти шахт остались работать две, но толпы негодующих горняков, как в 1990-х, на улицах не были замечены.
«Во-первых, рождаемости нет — откуда взяться молодёжи, новым работникам? Поэтому-то моих знакомых, которым по 70 лет, уговаривают остаться поработать на шахтах. Во-вторых, есть горняцкие специальности, хорошо востребованные и на поверхности: например, электрослесари уходят на стройки. В-третьих, происходит перераспределение работников внутри компании: с закрытой шахты переводят на работающий разрез. В-четвёртых, горняки уезжают на заработки в сторону востока — в Эльгу, Нерюнгри и т. п. — туда, где уголь ближе к портам. Оттого там нет таких проблем со сбытом и доставкой, как в Кузбассе, и, следовательно, людям больше платят», — объясняет Фёдор Алексеевич, почему проблема сокращений в кузбасском углепроме сейчас не стоит остро.
При детальном погружении в статистику выяснилось, что вопреки ожиданиям, вовсе не кризисный углепром сократил больше всего людей, за ним лишь второе место — 863 человека за год. В лидерах сфера здравоохранения и социальных услуг — 1039 человек за год.
Кроме того, оказалось, что в разрезе последнего десятилетия 4000 сокращённых — это совсем не рекордная цифра. Например, в 2015 г. было уволено более 9 тыс. кузбассовцев.
Переобучают и самозанимают
В министерстве труда и социальной защиты kuzbass.aif.ru отказались прокомментировать данные цифры. Лишь сообщили, что для недопущения социальной напряжённости на рынке труда и для обеспечения занятости высвобождаемых работников служба занятости создаёт временные консультационные пункты, которые нередко выезжают на предприятия и рассказывают людям о возможностях трудоустройства, переобучения и организации дела.
По-прежнему сокращённые работники могут сами прийти в службу занятости. Там их ждёт «комплекс мероприятий по содействию в трудоустройстве и социальной адаптации». Предложат варианты трудоустройства по профессии либо общественные и временные работы. Желающих отправляют учиться востребованным профессиям. Другие варианты для уволенных — финансовая помощь, содействие самозанятости, выдача предпенсионерам предложения о направлении на пенсию досрочно.
Сколько сокращённых кузбассовцев побывало в службе занятости в 2025 г. и какую именно помощь получили, в министерстве не назвали.
Но рабочие места, уверяют, в области есть — более 17,5 тыс. вакансий, по данным на конец марта. Как ни странно, отрасли, попавшие в топ по сокращённым, и тут в лидерах. Наибольшее количество вакансий в сферах: здравоохранение и соцуслуги — 3,7 тыс. вакансий, госуправление и обеспечение военной безопасности — 3,5 тыс., транспортировка и хранение — 1,4 тыс., обрабатывающие производства — 1,2 тыс., углепром — более 500.
Где сокращают бесконтрольно?
У председателя Федерации профсоюзных организаций Кузбасса Олега Маршалко самые серьёзные опасения вызывает ситуация в угольной отрасли региона, где каждое пятое предприятие находится в кризисном состоянии (33 из 150).
Олег Васильевич объяснил kuzbass.aif.ru, как происходит сокращение по правилам: «Определение численности работников — это зона ответственности работодателя. Профсоюзы принимают участие в процедуре сокращения штата в рамках Трудового кодекса. Параллельно с уведомлением работников работодатель обязан уведомить и выборный орган первичной профсоюзной организации. Сроки направления уведомлений — не позднее чем за два месяца до увольнения. Если решение о сокращении может привести к массовому увольнению, срок уведомления увеличивается до трёх месяцев. Если работник состоит в профсоюзе, работодатель должен запросить мотивированное мнение профкома относительно его увольнения. При необходимости интересы работника — члена профсоюза — защищаются в судебном порядке на бесплатной основе».
Однако, по словам собеседника, проблема в том, что не во всех организациях есть профсоюзные организации, и там, где их нет, сокращение проходит бесконтрольно.
При заключении коллективных договоров профсоюзы согласовывают с работодателем, что вопросы о сокращении штата рассматриваются с их участием. Также предлагают работодателю разработать программы обеспечения занятости и меры по социальной защите увольняемых работников, с финансированием мероприятий по их переобучению, созданию новых мест.
«Дополнительно профсоюзный контроль осуществляется через социальный мониторинг Кузбасса. Первичные профсоюзные организации ежемесячно предоставляют информацию о выявленных проблемах членским организациям Федерации, а они информируют федерацию о проблемах, требующих решения на областном уровне», — заключает Олег Маршалко.
«Диета» вместо увольнения
Известный регионовед, профессор МГУ Наталья Зубаревич отмечает малый приход на рынок труда молодого трудоспособного поколения и рост ухода работников старших возрастов. Поэтому, по её мнению, значимый рост безработицы в ближайшее время регионам не грозит.
Зато прогнозирует, что всё больше людей будет сидеть на неполной занятости. «В России давно сформировалась своя модель рынка труда, которая очень отличается от американской. У нас не столько увольняют, потому что у нас очень жёсткий Трудовой кодекс: вы должны три зарплаты выплатить человеку и предупредить его за два месяца об увольнении. А у нас сажают человека на неполную занятость. Он месяц-другой посидел с такой подусохшей зарплатой и сам начинает искать другие места работы, где платят больше. Вот эта модель в России работает, как часы», — прокомментировала Наталья Зубаревич ситуацию в эфире РБК.
В Кузбассе тоже отмечается рост неполной занятости, о которой предупреждает профессор Зубаревич. В 2025 г. почти шесть тысяч работников находились в простое, тогда как в 2024 г. было около 2300 человек, в 2023 г. — 3200 (данные Кемеровостата). За год заметно выросли и другие показатели этого явления: трудились неполное время 624 (вместо 48 — в 2024 г.) человека по инициативе работодателя и 14,5 тыс. (вместо 12,5) по соглашению между работником и работодателем.
У неполной занятости есть разные варианты: сокращённые рабочие дни или неполные недели, вынужденные отпуска с минимальной зарплатой или вовсе неоплачиваемые простои. Это своего рода рабочая «диета»: выживешь — хорошо, а неохота жить впроголодь — пойдёшь искать более сытное место. Всё законно, и не надо заморачиваться процедурой сокращения.