Шедевром исторического типа и вершиной художественного воплощения в мировом искусстве является фреска «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи в трапезной миланского монастыря Санта Мария деле Грацие (1495 – 1498 года).
В эпоху Возрождения тема Тайной вечери, вместе с другими «трапезными» сюжетами из Нового Завета, становится излюбленной в убранстве монастырских трапезных. В живописном воплощении сюжета Тайной вечери у Леонардо было много предшественников. Многочисленные версии сюжета подчинялись иконографическому канону, согласно которому в образах Тайной вечери нужно было выразить идеи христианской догматики. Замысел Леонардо был иным: развернуть перед зрителем большую человеческую драму, вскрыть душевный мир человека, точно и ясно обрисовать его переживания. Понимая Тайную вечерю как сцену предательства, мастер задался целью внести в своё изображение острый драматизм, наполнить его эмоциональным звучанием. К непосредственному исполнению росписи Леонардо приступил в 1496 году. Этому предшествовал длительный период обдумывания общей композиции фрески и её деталей. В собрании королевской библиотеки в Виндзоре и венецианской Академии хранятся многочисленные рисунки и эскизы мастера, относящиеся к Тайной вечери. Среди них особой выразительностью отличаются этюды голов апостолов. Динамическая драматургия сцены отражена и в записках художника: «Тот, который пил и поставил кубок на место, обращает голову к говорящему, другой соединяет пальцы обеих рук и с нахмуренными бровями взирает на своего сотоварища, другой показывает ладони рук, приподнимает плечи к ушам и выражает ртом удивление». Уточняя в набросках позы и жесты, Леонардо искал такое художественное воплощение, которое позволило бы вовлечь все фигуры в единый водоворот страстей, раскрыть в образах апостолов живых людей, каждый из которых по-своему откликается на происходящее.
Леонардо располагает Христа в центре прямоугольного стола, все двенадцать апостолов помещаются по шесть с обеих от Него сторон. Иуду можно распознать по его традиционному атрибуту – кошельку, который он сжимает в руке. Леонардо отказывается от уже ставшей прочной к тому времени традиции изображать Иуду обособленно от остальных учеников с противоположной стороны стола. Эскизы, однако, свидетельствуют, что поначалу Леонардо следовал традиционному композиционному принципу и помещал Иуду обособленно. И хотя Леонардо в окончательном варианте композиции помещает Иуду на стороне Иисуса, резким поворотом головы предателя он отводит его взгляд от зрителя. Никто из художников не может сравниться с Леонардо в передаче глубины и силы реакции учеников на предсказание Иисуса. Мы словно слышим их возбужденную речь – слова протеста, испуга, недоумения. Их голоса сливаются в некое музыкальное – вокальное – звучание, и группировка учеников по трое как нельзя лучше соответствует господствовавшему во времена Леонардо трехголосному вокальному складу музыки.
Композиция Тайной вечери построена как продолжение зала трапезной: окна за спиной Христа вторят ритму её оконных проёмов, стол, за которым сидят участники вечери, визуально замыкает линию трапезных столов. Эффект присутствия на последней трапезе Христа. Перспектива, точки схода пересекаются над головой Христа. Апостолы реагируют по-разному. Особенно порывисто откликаются несколько из них: молодой Филипп вскочил с места с недоумённым вопросом, Иаков старший с возмущением возвёл руки вверх и откинулся назад, Фома поднял руку вверх в своём знаменитом жесте.
Иоганн Вольфганг фон Гёте высоко ценил «Тайную вечерю» Леонардо да Винчи, называя ее «чудом искусства» и ключевым произведением, объединяющим драматизм и гармонию. Он посвятил ей эссе «О «Тайной вечери» Леонардо да Винчи» (1810), где анализировал психологическую глубину апостолов и композиционное совершенство. Гёте считал работу Леонардо высшим достижением, соединяющим высокую идею с идеальным художественным исполнением. Гёте восхищался тем, как каждый жест и мимика персонажей соответствуют их характеру, делая сцену невероятно живой и эмоциональной. Он писал: «Что за величественное зрелище должно было представляться в часы трапезы, когда столы приора и Христа, как два, один против другого находившиеся изображения, глядели друг на друга, а монахи за своими столами находились между ними. Вот именно поэтому мудрый художник взял себе за оригинал бывшие у монахов столы. И скатерть, и блюда, и тарелки. Христос должен был трапезовать у доминиканцев в Милане».
Каждый апостол вопрошает себя о возможности предательства и реагирует согласно своему возрасту и характеру. Леонардо создает основы той системы правил, регулирующих изображение жестов и мимики, которая будет доведена до предельной нормативности в трудах французских теоретиков XVII века.
Современные художники продолжают обращаться к теме Тайной вечери. Прекрасным примером может служить инсталляция «Тайная вечеря» художника Павла Гришина 2010 года в музее Эрарта (Санкт-Петербург). Произведение выполнено в смешанной технике: тонированная мешочная ткань, дерево, макеты.
Отличительной особенностью восприятия этой работы от рассмотренных произведений является то, что она не вписана в систему церковного убранства. Инсталляция размещена в залах современного музея. Это создаёт определённый эффект неожиданности, неподготовленности. Человек, переходя из одного зала в другой, попадает в пространство Тайной вечери, он становится её частью, активно вовлечён. Венчает всю композицию и зал огромный терновый венец, подвешенный к потолку. Таким образом, зритель стоит под венцом, рассматривая инсталляцию. Художник сумел создать пространство вовлеченности и сопричастности. Сама композиция оказывает глубокое безмолвное художественное и эмоциональное воздействие. Ткань подчёркивает таинственность и сакральность происходящего. Пластика всей работы доведена до символа.
Тайная вечеря стала неисчерпаемым сюжетом для истории искусств. Композиция сложного символико-догматического содержания преобразовывалась на протяжении столетий.
Завершение Тайной вечери – это финал последней трапезы Иисуса с апостолами, включающий установление Таинства Евхаристии, прощальную беседу, предсказание предательства Иуды, Омовение ног, а также установление новой заповеди любви. Событие завершается выходом Христа с учениками в Гефсиманский сад, что символизирует готовность к крестным страданиям.
Любовь Панфилова, искусствовед, специально для портала "Приходы"