Дарина Ильина – студентка Санкт-Петербургского государственного института кино и телевидения. Она родилась в Донецке. Свой первый курсовой фильм под названием «Что остаётся за спиной» Дарина сняла в Красногоровке. В июне–июле 2024 года этот город находился в эпицентре боевых действий. Она создала картину о подвиге человека, о истории Красногоровки и человечности.
Мне было особенно интересно поговорить с Дариной, ведь я тоже родилась в Донецке и жила там до 2014 года. Красногоровка дорога моему сердцу – там жили мои бабушка и дедушка.
– Дарина, ты сняла свой фильм в Красногоровке. Почему ты выбрала этот город?
– В июне 2024 года, когда герой моего фильма, Тор, готовился к штурму Красногоровки, я следила за новостями. Переживая за судьбу Родины и за него, я проверяла телеграм-каналы этого города, где местные жители докладывали обстановку, а также следила за картами в обзорах военных корреспондентов, где рассказывали о том, как наши солдаты продвигаются вперёд, буквально отвоёвывая каждый метр земли. Я пыталась найти на снимках с беспилотников знакомую фигуру Тора, узнать о его бригаде и секторе, где они сражаются, а также о потерях на фронте.
История Красногоровки глубоко тронула меня. Мы с Тором планировали встретиться в Донецке в июле 2024 года. Я жила в Петербурге в ожидании сообщения или звонка, пока он был без связи именно в Красногоровки. Хотела понять, учитывая, что у меня ребёнок на руках, как организовать поездку. За неделю до моего дня рождения, 15 июля, Тор наконец вышел на связь. Он был жив, но ранен – вражеский дрон повредил ему челюсть. Встреча в Донецке всё же состоялась.
Почему я выбрала этот город? Красногоровка всегда был частью меня.
– Красногоровка в июне-июле 2024 года была эпицентром боёв. Что оказалось самым сложным в организации съёмок на этой территории?
– 9 сентября Министерство обороны Российской Федерации подтвердило, что город полностью освобождён. Самое сложное в организации съёмок – это въезд в город. Там блокпост, который нельзя пересекать никому, кроме мирных жителей, которые зарегистрированы в городе, гуманитарных организаций или военных. Тора, несмотря на его путь в Красногоровке, воинское звание и награды, пропускать тоже не стали. Город патрулирует бригада, чей вид и номер строго-настрого запрещено называть, а также любому «гостю» необходим пропуск с определённым сроком действия и сопровождающий на время посещения Красногоровки.
Три дня мы ездили с Тором в администрацию города Старомихайловка (сейчас этот город помогает Красногоровке с получением гуманитарной помощи и решением административных вопросов), чтобы заполнять необходимые заявления, передавать копии удостоверений личности.
Через командира патрулирующей город бригады мы узнали, когда конкретно к нам приставят сопровождающего. Им оказался военнослужащий с позывным «Нева». Все съёмочные дни по-человечески, с добротой и теплом, он помогал нам проходить в, казалось бы, непроходимых местах. С ним нам очень повезло!
Как гражданскому человеку, мне сложнее всего было следить за кадром и одновременно оставаться внимательной в вопросе безопасности: под ногами мины, неразорвавшиеся снаряды, где-то даже растяжки, а идти надо только вперёд, сдать назад – остановить съёмки.
– Расскажи о главном герое фильма – человек с позывным «Тор». Как произошло ваше знакомство? Почему среди множества людей, участвовавших в освобождении, ты выбрала именно его?
– С Тором я познакомилась, когда мы были подростками: мне было 13 лет, ему – 17 лет. Жили мы долгие годы рядом и наши семьи знали друг друга, периодически кто-то к кому-то ходил в гости. В 2017 году наши интересы пересеклись: любовь к ударным инструментам, занятия музыкой, схожий вкус на сериалы и литературу. С тех пор мы с Тором начали регулярно общаться.
Через два года я призналась, что он – моя первая любовь. Однако будущее не предвещало ни счастья, ни понимая со стороны той или иной семьи, ни перспектив. Он уехал из Донецка путешествовать, а я переехала к маме в Санкт-Петербург. Наши пути разошлись на четыре года.
В 2024 году, когда Тор воевал, а я занималась с девочками поставкой гуманитарной помощи, я решила написать ему. Хотела узнать, как у него дела, как сложилась судьба, нужны ли им ресурсы. Через три месяца общения по интернету мы встретились на автовокзале. Эта встреча напомнила мне перформанс Марины Абрамович «В присутствии художника», где Улай, её первая любовь, пришёл на выставку к Марине и долго-долго смотрел ей в глаза. Они плакали и молчали.
Фильм «Что остаётся за спиной» – это не только моё признание любви к Родине, не только выражение уважения и благодарности нашим героям, но и, конечно, личное. Это благодарность человеку за всё хорошее, за все его уроки, за весь его путь.
– Каково было снимать человека, который недавно участвовал в боях за этот город? Менялось ли твоё восприятие его личности в процессе съёмок?
– Главной моей силой и слабостью было полное погружение в боль героя, которая отражалась в его глазах во время воспоминаний, пока мы ходили по не раз исхоженным им и его группой дорогам Красногоровки. С одной стороны, мне было легче выбирать ракурс и крупность, ловя на лету ту или иную эмоцию. С другой, я терялась в догадках: правильно интерпретировала её или нет.
В личности Тора моя уверенность только укрепилась: он – кремень не только в своей сложной работе, но и в гражданской жизни. Сколько восхищения и уважения выражали мирные жители при встрече с ним, сколько тёплых слов было сказано, сколько волнительных вопросов было задано!
– Что стало самым неожиданным открытием для тебя как для человека и как для режиссёра в процессе съёмок?
– Для меня самым неожиданным открытием стала забота и доброта военных и мирных жителей Донецка и Красногоровки, несмотря на все пережитые ими сложности и испытания судьбой на прочность. Гостеприимство, вежливость и южная культура… культура, согревающая сердце.
Как режиссёра, меня впечатлила готовность этих людей к съёмкам в любой момент и отсутствие страха перед камерой. В Санкт-Петербурге, например, некоторых приходится искренне попросить, кого-то даже уговорить, чтобы они согласились на съёмку и ответили на пару вопросов, а кто-то и вовсе отказывается без объяснений. На донбасских землях такого нет, все очень доброжелательны и открыты.
– Расскажи о своих эмоциях во время съёмок фильма и как они отразились в итоговом варианте?
– Честно говоря, я до последнего не хотела в итоговом варианте фильма видеть кадры с самой собой. Я снимала их просто для личного архива, например, пока мы шли по заминированному полю рядом со стелой на въезде в Красногоровку. Там присутствует как нервный смех, так и мой взгляд, полный паники, сомнения, максимальная сосредоточенность на каждом шаге.
По совету мастера Виктора Евгеньевича Васильева часть этих кадров всё-таки вошла в фильм «Что остаётся за спиной». Режиссёрское камео в начале влияет на зрительское восприятие фильма при дальнейшем просмотре. В прямом смысле этого слова, мои эмоции: начиная от испуга, заканчивая чувством долга, благодарности и уважения – отразились в этой работе.
Невозможно было монтировать снятый материал с хроникой без субъективного восприятия. Он сопровождается закадровым голосом главного героя, полным боли и погружения в травмирующие воспоминания. Я не могла этого не учитывать. Мы с режиссёром монтажа Евгением Жамойдиком старались подчеркнуть те или иные переживания, соблюдая хронологию событий.
– В фильме присутствуют мирные жители, чем они тебе запомнились и их истории во время съёмок фильма?
– Сложно выделить кого-то одного, ведь истории всех жителей Красногоровки похожи и различны одновременно. Например, Ирина и Юлия, мама и дочь, эвакуированные из города, потеряли там близкого обеим человека. Юлия – отца, Ирина – мужа. Его тело нашли расстрелянным с завязанными сзади руками.
Алла, зоозащитница, отказалась покидать Красногоровку из любви к животным. Она пожертвовала безопасностью и домом ради своих питомцев.
Александр, сын Татьяны, тоже встретился нам. Человек не раз контуженный, но такой же отважный, как и каждый красногоровец. Несмотря на обстрелы, несмотря на угрозы жизни – ездил на велосипеде за водой и едой, когда иного варианта не было.
Александр отказался показывать своё лицо, но согласился на запись своего рассказа. Он уже давно живёт один в доме убитых снарядом соседей.
Их объединяет одно: закалённый войной характер, стойкость, сила воли и безграничная любовь к Родине.
– Как ты определяла границы доступного при съёмке людей, переживших тяжёлые события? Были ли темы, которые ты сознательно не затрагивала?
– В фильме есть сцена, где гражданские Юлия и Ирина рассказывают: «Они многих… убили». Я понимаю, о ком идёт речь, и знаю, что женщинам говорить об этом больно. Но зритель может не понять. Пока идёт запись, я делаю выдох и, пересиливая себя, спрашиваю: «Они – это кто?» Юлия отвечает: «Украинцы». Этот момент стал самым тяжёлым, особенно учитывая, что «они» убили их отца и мужа. Как режиссёр, я была обязана это сделать.
Конечно, я сознательно избегала темы, о которых мне заранее было известно со слов сопровождающего: судьба каждой из улиц, эвакуации, заминированные территории, снабжение или со слов Тора о том, где находились гражданские во время штурма, скольких удалось вывести, скольких группа Тора обнаружила уже погибшими. Перед записью я кратко рассказала каждому встреченному гражданскому о том, о чём будем говорить и предупреждала, что они могут остановить запись, если не хотят говорить на какую-то тему. Главное – чтобы все чувствовали себя комфортно.
Во время съёмок я старалась быть максимально этичной как документалист и любознательной как репортёр. Я хотела узнать как можно больше информации. Думаю, что нам удалось это сделать, и в фильм вошло даже больше, чем я ожидала. Мы соблюдали цензуру, хотя иногда возникали вопросы. Мы справились с ними благодаря советам моих мастеров: Анастасии Владимировны Басиной и Виктора Евгеньевича Васильева.
– В фильме переплетаются хроника и современные съёмки. По какому принципу ты их соединила?
– Стоит отметить, что на протяжении всех съёмочных дней главный герой моего фильма, Тор, рассказывал историю в хронологическом порядке. Мы следовали от тех улиц, с которых они заходили в первые дни на штурм Красногоровки, дальше мы передвигались по его пути, по его следам, по следам его группы: где у них была зачистка частного сектора, где они впервые обнаружили гражданских на вторую, третью неделю штурма.
Поскольку повествование было последовательным, а съёмки это всё задокументировали, я решила составить вопросы для Тора и попросить его записать закадровый голос, так как качество записи не соответствовало стандартам. Во время съёмок не удалось записать хороший звук, поэтому я решила подстраховаться. В конечном итоге Тор записал закадровый голос в соответствии с хронологией событий, и линейное повествование поспособствовало монтажу фильма такому, каким он остался: соединённая хроника с реальными съёмками.
Тор поделился со мной хроникой в 2024 году. За два года я выучила её наизусть. Потому было достаточно просто понять, в какой момент я могу вставить то или иное видео, ту фотографию. Всё это соответствовало реальным фактам и историям, которыми он делился о штурме Красногоровки, о сложностях, с которыми он сталкивался.
Обычная логика, обычная хронология и, конечно, душа. Без души, наверное, не получилось бы такого фильма. Честность и хронология – главный принцип монтажа.
– На создание фильмов о специальной военной операции тебя вдохновили работы фронтовых кинооператоров времён Великой Отечественной войны. Какие конкретно фильмы и чем они тебя вдохновили?
–Меня сильнее всего вдохновляют не столько фильмы, сколько человеческий подвиг, стойкость и сила воли, которые проявляли люди, операторы и режиссёры во время Великой Отечественной войны. Например, второкурсница ВГИКа Галина Захарова снимала в блокадном Ленинграде, скрывая свою беременность, чтобы не эвакуироваться. Мария Сухова и Оттилия Рейзман снимали сюжеты о партизанских отрядах в Беларуси. Мария погибла в мае 1944 года при прорыве партизанских бригад, но её хроника вошла в фильм «Народные мстители», за который она посмертно получила Сталинскую премию.
Роман Кармен – великий пример. Он был одним из немногих операторов в СССР, кто имел опыт съёмки в подобных условиях. Кармен успел снять Гражданскую войну в Испании, а с первых дней Великой Отечественной работал на фронте, руководя киногруппами. Благодаря ему были запечатлены важные события: прибытие Уинстона Черчилля в СССР, сдача и допрос Фридриха Паулюса, подписание акта о капитуляции Германии. Впоследствии он поставил многосерийную эпопею «Великая Отечественная», известную в США как «Неизвестная война».
Ефим Учитель также внёс огромный вклад. Он работал на Ленинградском фронте и снял фильмы «Ленинград в борьбе» и «Блокада Ленинграда». Илья Копалин снял кинокартину «Москва наносит ответный удар». Помню, как впервые прочитала его рассказ о съёмках: они работали в тридцатиградусные морозы, киноаппарат забивался снегом, в машине, вернувшейся с фронта, лежали тела погибших и разбитая аппаратура. Но мысль о том, что враг откатывается от Москвы и рушится миф о непобедимости фашистов, придавала им сил. В 1941 году они понимали, что фильм нужно создать как можно скорее, и монтировали его днём и ночью в холодных монтажных комнатах.
Эти фильмы, истории и люди говорят о том, что все они были за идею. Их не сломить, они действовали, не думая о будущем, жили в моменте ради Родины, ради выживания, ради победы. Возможно ли такое сейчас? Трудно сказать. Люди стали слабее, раздробленнее, инфантильнее. Вряд ли мы сможем повторить этот подвиг. Но вдохновляться им нужно.
– Изменилось ли твоё отношение к родному краю после съёмок? Что нового ты открыла для себя?
– Моё отношение к родному краю не изменилось сильно. Я всё так же его люблю и благодарна за то, что родилась и выросла на донбасской земле. Всё, что со мной произошло, сделало меня такой, какая я есть. Я стараюсь не забывать свои корни.
Любовь и уважение к донбасской земле только окрепли. Новое, что я открыла для себя, – незабываемые ощущения во время съёмок, препродакшна и подготовки к съёмкам в Красногоровке. Новые впечатления и ракурс на землю, где я долгое время не была, изменили моё восприятие.
Город Донецк остаётся таким же разбитым, но я смогла разглядеть в нём родную красоту. Несмотря на декабрьские морозы и серость будней, мой край остаётся таким же прекрасным, каким я его помнила в детстве.
Возвращение в детство произошло ещё до того, как мы въехали в Красногоровку. Я прогулялась по Донецку и снова вспомнила те чувства, когда всё казалось ярче, выше и прекраснее. Захотелось даже вернуться туда, переехать и начать жить заново.
– Как отреагировали твои однокурсники и мастер Виктор Васильев на фильм? Что они отметили особо?
– Показывать этот фильм людям, далёким от темы СВО и войны в Донбассе, всегда непросто. Однако это учит меня, как режиссёра, находить общий язык с любым зрителем.
От Виктора Евгеньевича я получила несколько технических и смысловых правок, не искажающих концепцию и смысл фильма. Он сказал: «Всякое моё творческое вторжение в фильм считаю неуместным. Только смелый человек откажется брать его на кинофестиваль, тема актуальная и колкая». Я благодарна ему за эти слова, ведь получить их от мастера было очень ценно, как студентке, только что создавшей свою первую курсовую работу.
Мы с командой прислушались к советам, в том числе от Анастасии Владимировны Басиной, и фильм стал только лучше. Однокурсники же, из-за разницы политических взглядов и жизненного опыта, режиссёрских подходов – особо не выражали своего мнения о черновике работы, ограничиваясь техническими замечаниями. Опять же – это обидно и больно, когда ты не можешь обсудить важный вопрос с ровесниками, ведь фильм создаётся в том числе и для них.
Идеологическая проблема, о которой мы не устанем говорить, заключается в том, что сейчас необходимо открыто и честно обсуждать происходящие исторические события, потому как они влияют на настоящих НАС. А «нас» – это на всех нас, вне зависимости от мировоззрения, расы, вероисповедания и возраста. К сожалению, к этому диалогу не все готовы. Фильм помог задать острый вопрос: насколько мы честны перед самими собой в данный момент? Насколько мы понимаем свою же современность?
– В чём для тебя лично заключается главный смысл фильма?
– Фильм заставляет задуматься о травмах войны и их влиянии на людей, которых сегодня называют «теми, кто по ту сторону». Мы часто воспринимаем жителей новых территорий, как чужих, несмотря на все усилия государства по объединению. Но на самом деле мы не чужие.
Сюжет фильма рассказывает о подвиге человека, об истории города и о человечности. Эта тема актуальна для всех нас, живущих в информационных пузырях и, возможно, боящихся выйти за их пределы.
Фильм также напоминает о важности памяти о тех, кто сражался и продолжает сражаться. Если бы мы не помнили подвиги наших предков времён Великой Отечественной войны, мы жили бы иначе. Очень важно пока идёт СВО и вообще война в Донбассе с 2014 года заниматься увековечиванием их героев уже сейчас. Не искажать смысл и исторические факты, чтобы дальше это не только помнили, но и считали опытом, который вряд ли можно повторить.
Важно воспринимать нынешние исторические события не как что-то далёкое, а как максимально близкое к тебе. Не стоит бояться соприкасаться с ними и искать в них смысл.
Пользуясь случаем, сообщим, что сейчас в Санкт-Петербургском государственном институте кино и телевидения по инициативе Дарины Ильиной разрабатывается проект курсов дополнительного образования для фронтовых кинооператоров. Фронтовые кинооператоры, окончившие ЛИКИ (ныне СПбГИКИТ), активно работали на передовой, фиксируя хронику Великой Отечественной войны. Среди выпускников: Олег Владимирович Иванов, Владислав Микоша, Валентин Орлякин и многие другие. Идею поддержал ректор Виктор Евгеньевич Татарский, благодаря чему начался процесс запуска проекта. Курс предполагает обучение специалистов для съёмки в зоне военных конфликтов, а также обучению съёмки на БПЛА, основам огневой подготовки и тактической медицины. Для документалистов планируется создание архива, куда будут поступать кадры, снятые на войне. Документалисты смогут использовать их в фильмах и телевизионных репортажах. Кафедра телевидения также будет участвовать в создании курсов.
Драматургов пригласили для работы над сценариями фильмов, а литературоведов — для формирования идеологической базы. Важно, чтобы фронтовые кинооператоры ехали не просто ради кадров, а с патриотическим настроем и пониманием своего вклада в страну.
Скоро этот проект будет представлен на грант, и Дарина надеется, что государство поддержит идею, и мы сможем реализовать её всем институтом. Это будет настоящим прорывом, так как даже во ВГИКе подобного ещё не существует.
Как документалист, Дарина видит острую проблему: во время войны люди снимают фильмы в зоне СВО, но эти фильмы никуда не уходят. Исключения составляют, например, фильм Максима Фадеева и Владислава Рыткова. Необходим создать единый государственный архив, который смогут использовать и наши потомки.
Дарина Адамец