8 апреля в Государственном институте искусствознания, где я тоже работаю, состоялся круглый стол, посвященный 65-й годовщине первого полета человека в космос - "Вселенная и человек в советском искусстве, философии, культуре".
Могла ли я не участвовать в таком собрании?
Круглый стол был инициирован сектором художественных проблем массмедиа и организован заведующей этим сектором, доктором культурологии Екатериной Викторовной Сальниковой.
Она проанализировала два текста русских писателей 19 века, затрагивавших тему межпланетных полетов: очерк "Жители планет" (1861) Николая Николаевича Страхова (1828—1896) и "Путешествие в космическом пространстве" Николая Александровича Морозова (1854-1946). Второе произведение - художественный рассказ, написанный в 1882 году, но опубликованный лишь в 1910, поскольку до 1905 автор находился в заточении в Шлиссельбургской крепости за революционную деятельность.
Страхов рассуждал о том, как могли бы выглядеть... инопланетяне, приводя научные аргументы. А Морозов описывал путешествие к Луне дружного экипажа, составленного по удивительному для конца 19 века принципу: интернациональная команда из четырех мужчин и двух женщин, не связанных ни родственными, ни супружескими узами - все свободные и самостоятельные люди (прямо как сейчас на МКС или в составе миссии Артемида-2, только там четверо, три плюс одна). Имена участников полета - Иосиф, Людвиг, Петр, Ованес, Людмила и Вера.
Оба рассказа очень стоят того, чтобы их прочитать новыми глазами - особенно, в свете свежих фоторепортажей с борта корабля Орион.
--
Крупнейший исследователь творчества Достоевского, Людмила Ивановна Сараскина, говорила о присутствии и символике Луны, планет и космического пространства в произведениях писателя.
Интересно, что слово "спутник" в смысле "искусственный спутник" впервые появилось, вероятно, у Достоевского в романе "Братья Карамазовы" (1880): "Что станется в пространстве с топором? Quelle idée! Если куда попадет подальше, то примется, я думаю, летать вокруг Земли, сам не зная зачем, в виде спутника". Об этом забавном факте уже написаны даже научные статьи, а я про него не знала.
(Но зато сразу вспомнился легендарный топор, плывущий по реке из города Чугуева или Кукуева).
Кстати, была затронута и тема возникновения самого понятия и термина "космос" в русском языке. В словарях оно зафиксировано лишь в 1861 году (у Даля). Впрочем, вопрос не столь ясен и заслуживает отдельного очерка (здесь ему не место).
--
Мое сообщение называлось "Гагарин в музыке XX века". Я говорила о композиторах и произведениях, о которых тут уже писала - о музыке Шнитке к фильму "Наш Гагарин", о телеопере Хакона Берге "Гагарин", о пьесе Павла Карманова "Музыка для космического полета". Только в кругу собратьев по разуму я позволила себе выражаться на музыковедческом языке, чего тут стараюсь избегать, ибо не все мои читатели владеют нашей терминологией.
--
Елена Михайловна Петрушанская, выступавшая дистанционно, говорила о музыке в фантастических и научно-популярных фильмах Павла Клушанцева (к сожалению, доклад выглядел несколько сумбурным, кадры презентации сменялись очень часто, иногда путались, и основную мысль уловить было трудно).
--
Наталия Геннадьевна Кононенко назвала свое сообщение "Кинематограф в поисках звуковой вселенной. Стратегии и смыслы". Конечно, в отведенные 15 минут такую тему вместить было невозможно. Речь шла в основном о конкретной и авангардной академической музыке (Шеффер, Варез), сопровождающей эксперименты кинематографистов с видеорядом.
Наш институт - комплексный, поэтому некоторые отделы и сектора объединяют искусствоведов разных специальностей, и конференции также часто бывают совместными, междисциплинарными, что имеет свои преимущества.
Виктория Владимировна Воскресенская выступила на тему "Образы космонавтов в позднесоветской живописи: вопросы иконографии и типологии".
Заранее было оговорено, что речь пойдет только о живописи (не скульптуре, мозаике, графике и прочих видах изобразительного искусства), только о позднесоветской (периода "развитого социализма"), и только традиционного направления (не андерграунд), и только связанной с образами космонавтов, а не космоса вообще. Но даже при таких ограничениях тема могла приобрести неоглядные масштабы.
Главная мысль - даже вполне конвенциональное (реалистичное с виду и официозное по идее) искусство содержало в себе нечто метафизическое и символическое, ибо первые космонавты всеми воспринимались как сверхлюди или полубоги.
Так, внешне реалистическая картина Л. П. и О. В. Тихомировых, изображающая двух космонавтов (Комарова и Гагарина) и конструктора Королёва, была написана, когда никого из троих уже не было в живых. Это не портрет с натуры, а увековечение памяти - с почти мистическим уходом в космос, куда приоткрывает портьеру Королёв.
Или удивительная картина казахского художника Камиля Валиадмедовича Муллашева "Юность" (1978) - вроде бы степь близ Байконура и парашюты, а впечатление чего-то сверхъестественного.
--
Дарья Александровна Журкова выбрала тему "Дети-роботы и их музыка: песенный саундтрек фильмов "Удивительный мальчик" и "Приключения Электроника".
Больше внимания было уделено фильму "Удивительный мальчик", который известен намного меньше "Электроника", поскольку был показан по телевидению всего один раз и отправлен на полку волей начальника всея телевизионной продукции С. Лапина. Я этот фильм тоже не видела, надо бы найти и посмотреть. Там такое созвездие имен, что за качество поручиться можно сразу.
Д. А. Журкова пришла к выводу, что "Удивительный мальчик" не содержал в себе практически ничего специфически советского и был рассчитан скорее на аудиторию взрослых эстетов, способных оценить различные игры со стилями и пародирование западных моделей, нежели на детскую аудиторию.
--
В компанию искусствоведов затесался свободный исследователь Василий Юрьевич Титов - программист Федерального исследовательского центра.
Его тема - "Эйфория от полета Гагарина и временное исчезновение грани между фантастикой и реальностью".
Начал он с забавного слайда, согласно которому первым, кто придумал идею орбитального полета, был... Ньютон.
Это, так сказать, в развитие темы летающего топора (ну, ядра - какая разница, все равно железяка... глупая).
Докладчик утверждал, что почти сразу вслед за триумфом Гагарина настала пора охлаждения эйфории (роман Лема "Солярис" - тоже 1961), поскольку люди задались вопросами: а зачем нам, собственно, космос, чего мы там ищем. Закрытие в 1972 американской программы "Аполлон" было не только знаком окончания лунной гонки (теперь приходится навёрстывать!), но и знаком разочарования в фантастической идее, которая ранее казалась достижимой.
--
Последний докладчик - режиссер документальных фильмов Владимир Иванович Иванов.
Тема - "Поединок между двумя мегастудиями за освещение космических полетов с человеком".
Было продемонстрировано немало интересных кадров, связанных с Гагариным и съемками первых космонавтов. У кинематографистов тоже шла своя борьба, даже в отсутствии рыночной конкуренции.
После каждых двух докладов проходили дискуссии, которые продолжались и во время перерыва на кофе-паузу.
Получилась интересная и уютная конференция, и хотелось, конечно, продолжения. Многие темы остались совсем не затронутыми. Но приятно, что искусствоведы академического плана вовсе не так далеки от космических сюжетов, как могло бы показаться.
Я вот даже надела специальное космическое платье (на нем ниже - разноцветные круги, символизирующие планеты) и космическое украшение.
--